Непримечательная, она номер один

Имя: Коно Джун Причуда: Клерк В любой момент воспроизводит однажды прочитанное где-либо. Без ограничений. Я могу переписать любую книгу с нуля без единого расхождения с оригиналом. Даже с теми же опечатками. По правде же, эта способность обречена меркнуть на фоне других. И я, Коно Джун, полностью соответствую своей причуде. Я никогда не напишу собственную книгу, способная только копировать символ в символ. Но это тоже соответствует мне, как нельзя лучше. Волосы, собранные в дульку. Всегда выглаженная форма, большие очки с круглой оправой и непроглядными стёклами, толщиной с окно иллюминатора. У меня нет причин выглядеть иначе. Я учусь в лучшей академии ЮЭЙ, и мой балл никогда не падал ниже первой строчки рейтинга. Любой тест я щёлкаю, как семечки. Конечно, благодаря своей причуде, которая так грамотно позволяет заглядывать в хранилище прочитанных справочников. Ответы — они всегда на поверхности. Но, если поспрашивать, кого считают лучшим учеником ЮЭЙ, не стоит ждать моего имени. На деле, кто угодно окажется лучше меня. И такая скучная девушка искренне не понимала: почему вокруг столько шума? Я не очень любила маршрут от дома до академии, но за книгой не замечала этого времени. Сейчас же сосредоточиться попросту не получалось. — Пиздец, как смешно, — буркнул впереди идущий Бакуго. — Да говорю, так и было, — уверял нас Киришима. — А потом пришёл учитель Айзава и всех разогнал. У него было такое выражение лица... ну, в точности как у Коно. А это интересно. Какое у меня выражение лица? Они словили тишину, хоть и ненадолго. Я старательно поправила чёлку. Было в попутчиках кое-что полезное: на пешеходных переходах я могла не отрываться от книги. Достаточно придерживаться их темпа ходьбы. Но в школе редко удавалось продолжить чтение с того же момента. То есть, я могла бы. Но не хотела изменять школьным учебникам с художественной литературой, только не в стенах школы. Это неправильно. *** — Сядем здесь, — поставил свой поднос Бакуго. И его красноволосый друг, оглядев другие свободные места столовой, сел напротив меня. Нет, были и другие, поэтому я... конечно, продолжила поглощать картошку фри. — О, Коно, — словно только разглядел Киришима, — а какой у тебя урок? — Естествознание, — следующий урок или предыдущий? О каком спрашивает Киришима? Пускай, из вежливости, но всё же, хотелось бы знать. — Да уж, в этом плане я не рассчитывал, что школьные предметы... Ну, обычные, вроде этого, будут преследовать меня и в ЮЭЙ. От геройской академии ждёшь чего-то большего. У нас же тоже было на первом курсе, а, Бакуго? — Ты даже этого не помнишь? — опешил блондин и оставил без ответа. Затем рука Киришимы потянулась к тарелке Бакуго и, как ни в чём ни бывало, фасоль перекочевала к белобрысому. Без суда и следствия, хоть бы слово сказал. Моя фасоль лежала не тронутой. Она шла в стандартном обеде, но я никогда к ней не притрагивалась. Логичнее было бы вообще оставлять её на раздаче. Но я не хотела выслушивать, что кушать нужно всё, сколько в ней витамина А, того же железа. Потому что я знала это и получше. Я читала об этом. Но не люблю я её, и всё тут. Наверное, друг его любит овощи. А по нему и не скажешь. Я быстренько покончила с обедом, безжалостно вытрясла фасоль в мусор и убрала поднос к грязной посуде. Ещё столько времени до второй половины занятий, а я совершенно свободна и не голодна. *** ЮЭЙ впечатляет размерами, но большинство студентов начальных курсов собраны в одном месте. Даже спортивные занятия проводят на общей площадке. В мой класс запихнули всех, кто не дотягивал до становления героем. Но мы, предположительно, должны оказывать поддержку настоящим, будущим светилам. Таким, как ребятам из класса 2-А. Кто-то сочтёт унизительным, но каждый из нас знал своё место и выше головы не прыгал. Наши физ занятия редко пересекались с другими классами. Взять хотя бы, что их было немного: дважды в неделю. В то время, как классы А и В занимались на площадке ежедневно. Это входило в обязательную подготовку. На нас не ходили смотреть, тем более оценивать. Я могла себе позволить почитать, сидя на скамье. Но изредка оживлённые крики с другого конца привлекали внимание. Когда выходит класс 2-А, начинается шоу. Кто дальше прыгнет, кто больше пробежит... Вот и мой класс увлечённо следил за тренировками настоящих героев. Многие перекочевали на трибуны, поближе к зрелищам. Мне с километра всё равно виднелось плохо. Но по взрывам я догадывалась, чьих это рук-гранат дело. Он был даже энергичнее обычного. Настолько, что его спарринг-партнёра откинуло в противоположный конец площадки, прямо в трибуны. В паре метров от меня. Я подпрыгнула на месте и провалилась в проём между лавками. Они там учатся спасать людей или калечить?! Но я чудом ничего не отбила, только мышкой поползла по траве в поисках выхода. Но скрыться заблаговременно не удалось. Пострадавший поднял крик, что чуть не помер. И был абсолютно прав: Бакуго переборщил, нельзя же биться всерьёз. — Да кто виноват, что ты такой слабый, — буквально нарывался на драку взрывной парень, пока не заприметил ползущую букашку. Он был не первым. — Блин, не поранилась? — я подняла стеклянный взгляд на Киришиму, который даже искренне волновался. Он помог мне встать. — Серьёзно, она же могла пострадать. Совсем не сдерживаешься? — наконец, он переключился на своего друга. — А ты будешь сдерживаться, когда Лига Злодеев даст о себе знать? Или напомнить, как ты был бесполезен против них?! — А чего ты хотел?! Мы сражались против реальных злодеев. Да ни у кого из нас и близко лицензии нет. Исход был очевиден! Но никто и не погиб, что тоже о чём-то говорит. — Пока не погиб, — поправил Бакуго. Когда два близких друга ссорятся, меньше всего хочется оказаться между ними. Разумеется, в этом конфликте я не поддерживала ни одну из сторон. Они оба правы в чём-то, но и ошибаются в равной мере. Вместо каких-то разбирательств не лучше ли разойтись по своим делам? — Извинись перед ней! — неожиданно потребовал Киришима. Другие ученики тоже подтянулись, и, наверное, у меня были все шансы получить эти извинения. — Не важно, я пойду. Обратно в класс я буквально бежала. Почему это происходит со мной? Я всего лишь хочу доучиться и устроиться в хорошую редакцию. Вести колонку о героях или составлять тематические кроссворды, для начала. В классе я успокоилась и сняла очки. Потрясающая сила, как ни посмотри. У меня даже стекло не выдержало, треснуло. Заменить не составит труда. Мне, действительно, всё равно. *** — Коно! Не совпадение. Чей-то злой умысел. Я полгода проходила в академию в гордом, уже блаженном одиночестве. Но красноволосый догнал меня с кожаным портфелем наперевес. То есть, его никак не смутило, что я даже не остановилась. — Фух, — выдохнул он, — я аж вспотел. — Тогда чего бежал? — вырвалось у меня, и я безнадёжно потеряла строчку в справочнике. — Ты не слышала? Я звал тебя, но ты, кажется, только ускорилась, — он шутливо заглядывал в непроглядные стёкла в поисках честных глаз. И не просто честных, зеркально прозрачных. — Тебе не кажется, — ответила я, и он точно не знал, как реагировать. Это я так нагрубила или пошутила? А я... и не знаю. Просто сказала правду. — Ну, и что это было? — нагнал нас Бакуго. — О, и Каминари тут. ЭЙ, ДЕНКИИИИ! — сорвался с места Киришима, махая рукой своему приятелю, который, к слову, был рад встрече. — Ну, и что это было? — парировала я, возвращаясь к справочнику. Шла себе, никого не трогала. Ну, серьёзно, что у этого парня в голове? Обезьянка с тарелками? Как вдруг, на подземном переходе поняла, что друг красноволосого никуда не делся. А Киришима не надумывает возвращаться. Варежка Бунтаря не закрывается ни на секунду. Я с приличного расстояния слышу его бойкую речь. Но попадаю в неприятную ситуацию. В подземке очень плохое освещение, я вынуждена убрать книгу в сумку. И мы молча минули эту часть пути. Затем на свету я снова прячу взгляд в книжонке. Даже не столько прячу, ведь мне так привычно и комфортно. Никто не полезет с расспросами или натянутым приветствием. Было бы так, не носи Земля таких, как Киришима. В общем-то жаловаться на компанию Бакуго — грех. Он как раз вёл себя соответственно моим представлениям о незнакомцах. Я бы предпочла всегда знать, что на уме у собеседника. Вот бы мне такую причуду. *** Опять-таки совершенно случайно я узнала о том, что через пару дней Киришима угодил в больницу с переломом. К сожалению, не расслышала у его одноклассников, что именно он умудрился сломать. А главное — как. С его причудой он должен избегать подобных травм. Но благодаря этим стечениям обстоятельств возвращались мирные деньки. Бакуго с одноклассниками пару раз собирались, чтобы навестить его. Признаться, я чувствовала, что своего рода должна прийти. Но почему? Потому что Киришима иногда проявлял внимание к такой мышке, как я? С его многочисленными знакомыми вряд ли он скучал в палате. Я даже думала, что ничего такого, если я тоже приду. Но я не знала, в какой он больнице, а до расспросов дело не дошло. *** Две недели спустя я снова могла слышать его голос, где-то вдалеке. Иногда я предчувствовала беду, но он так и не окликнул меня. Это было странно… Я смотрела в книгу, но не видела буквы. Я точно слышу его голос, он идёт в школу вместе с Бакуго. Может, приличия ради, спросить, как он угодил в больницу? Нет, это меня не касается. Для той, кого это не касается, я слишком много думаю об этом. Всё ведь вернулось на круги своя. Так должно быть. — Эй, СТОЙ! Меня окликнул незнакомый ученик. Аж перепугал. Я оторвала глаза от книги, а по дороге мчалась легковая машина. Самое страшное — что я делаю посреди дороги, когда светофор мерцает красным? Но это были секунды, потраченные впустую. Я, Коно Джун, получила шанс обучиться в лучшей местной академии. И я же погибну под колёсами из-за какой-то мелочи, навязчивого голоса. Гул тормозов и шин об асфальт, и руки, насильно вырвавшие меня из оцепенения. Схвативший меня, двигался на невероятной скорости, и мы улетели с дороги, собирая синяки, взгляды и глотая пыль. Буквально кубарем покатились, но этого падения я практически не ощутила. Всё, что можно было себе отбить, отбил именно Бакуго. — Глаза разуй, очкас…! А я и разула. Так широко, что могла видеть прошлое. Приближающуюся машину и гробовую тишину за секунду до столкновения. Бакуго приподнял меня, как младенца. Я пыталась унять дрожь, смахнуть подступившие слёзы. Так страшно… умирать. Пальцы нещадно впились в мужскую рубашку. Я не верила, что избежала конца. Бакуго визуально искал что-то, но не нашёл. А к нам подбежал перепуганный Киришима. В руках у него были мои очки. То, что от них осталось. Книга, которую я обязательно выброшу. И заколка, когда-то державшая волосы в тугом пучке. — Ну всё, выдыхай, — сменил гнев на милость мой спаситель, и я опустошила лёгкие. Первые секунды вообще перестала дышать, имитируя труп. Но вот, заново научилась. Главное — это помогло отойти от шока. Огромная шероховатая рука приземлилась прямо на глаза и отвернула от Киришимы. — Давай сюда, — он протянул вторую руку другу, но недовольно цокнул. — Точно в порядке? Стёкла в глаза не попали? — от его расспросов мне окончательно полегчало. Значит, я всё-таки избежала глупой смерти. С легкостью убрав руку с глаз, я повернула голову и ответила: — Всё блин из-за тебя. — Эээ, — протянул Киришима, глядя в перепуганные глаза, — точно не надо в больницу? Секунду назад ноги были ватными, но я всячески убеждала себя, что всё позади. Нужно только попытаться встать, и всё получится. Бакуго подсобил мне в этом, даже предложил проводить обратно до дома. — Мы опоздаем на занятия, — монотонно произнесла я. — Стой-стой, — вклинился между нами Киришима. — Ты таааак пойдёшь? Я осмотрела себя с ног до головы. — Ты прав, я пойду домой, — юбка порвана, вся в пыли — да и выгляжу невероятно жалкой. Затем неожиданно вспомнила, что как раз Бакуго я не отблагодарила. Отошла на пару шагов и поклонилась обоим. — Я благодарна, большое спасибо. И убежала, ощутив силу в ногах и воздух в лёгких. Лишь бы скрыться от любопытных глаз прохожих. Ещё чуть-чуть, и моя спокойная жизнь медным тазом приземлится мне на макушку. *** Следующий день, в конец, загнал меня в тупик. После спасения я клялась, что брошу читать на ходу. Или брошу читать в принципе. Но, сидя в классе, не удержалась и жадно бегала по строчкам. Казалось, снова ничего не замечала. Ни косых взглядов одноклассников, ни звонка на перерыв. Окончательно из равновесия меня вывел никто иной, как Бакуго, заявившийся в класс. Когда звёздный мальчик заглядывает к неудачникам на огонёк, избежать внимания становится труднее. В руках у него была моя книга. Я не позаботилась забрать её. Да глаза б мои её больше не видели! — Ты без очков, — заметил он, но интонация была вопросительной. — Мама предложила перейти на линзы, — объяснила я. — В последнее время часто ломаю очки. — И волосы распустила? — продолжал он перечислять увиденное. — Я опаздывала в школу, вот и не заплела, — наверное, сложно представить, чтобы такая умница проспала подъем. Но я впервые не услышала будильник. Вчерашний шок сильно сказался. — Мне кажется, тебе не пойдут линзы, — неожиданно выдал Бакуго. — Вот, как? — я совсем не хотела снимать очки. Чувствовала себя беззащитной без оправы на носу. Всё равно, что голой. Но недовольство мамы пересилило. Впрочем, я собиралась настоять на своём и слёзно пообещать беречь следующие очки. — Ну, бывай, — бросил он напоследок и оставил чёртов справочник на углу парты. Который буквально тут же отправился в мусорную корзину. И почему Киришима сам его не принёс? Отправил вместо себя Бакуго, как на разведку. Всё-ещё злится на меня? *** Детский сад на прогулке. Только прошли подготовительные к экзаменам, как я пересеклась с красноволосым у шкафчиков с обувью. Завязался непринуждённый разговор. — О, Коно, рано ты сегодня. Продлёнку отменили? И он был чертовски прав. Когда ни с того, ни с сего отменяют занятия, я становлюсь раздражительной. Буквально зверею. Но внешне изменения минимальны. — Да, — я поправила пятки и захлопнула шкафчик. Чуть сильнее, чем обычно — ведь я страшно зла на сегодняшний день. — А, Коно, — догнал Киришима, — хотел спросить. Ты идёшь на бал, как закончатся экзамены? — Нет, у меня же продлёнка. — Какая продлёнка? Ты не знала — её отменили из-за бала. Твою ж мать. Что за день такой, одна паршивая новость за другой. А Киришима не прочувствовал моё уныние и продолжил добивать. — В общем, раз ты всё равно не занята, приходи на бал. Только обязательно распусти волосы, это прям требование — поняла?! — он убежал и обещал хорошо жить. Мои брови стремительно уползли вверх. Я всё ещё не понимаю, но чувствую… неладное. Как будто надо мной решили посмеяться. Он на пару с Бакуго издевается? *** Путём долгих пререканий с мамой, я пошла на бал. И нет, я не уговаривала её купить платье или сделать мне макияж. Накануне события я вернулась домой и увидела это — своё кремовое платье. Мама вертела им во все стороны, восторженно вспоминала свой школьный бал. Я всячески выкручивалась, но петля уже затянулась. Я пойду на бал, да? Всё равно пойду, у меня теперь даже платье есть. Вместо круглых толстенных стёкол мне впихнули линзы. И я бы в них пошла, только с непривычки не смогла вставить, чтобы не зарыдать. Макияж оказался под угрозой, и мама, как в шутку, велела идти так. Без очков. И без линз. С моим минус пять. Мы посмеялись, и я села в такси, едва различая водителя. Шутка вышла из-под контроля. На самом торжестве я держалась своего класса. Их легко найти: достаточно взять след неудачников. В огромных чашах разливали игристый напиток. Вроде безалкогольного пунша. Он оставлял приятную горчинку на языковых рецепторах. — Э, Коно-сан, — я подняла глаза на своего одноклассника, и он окаменел. — КОНО! — послышалось позади, и я тут же переключилась на Киришиму. Потому что его голос мне хотя бы знаком. — Не видела Бакуго? Мы пришли вместе, чё-то я его потерял. — Ха, — вырвалось у меня. — Я и тебя толком не вижу, — преувеличила я. Слишком шумный, кто ещё это может быть? — Эй, не видел Бакуго? — обратился он к моему однокласснику, с которым они даже не знакомы. И как у него так легко выходит общаться со всеми? Паренёк качнул головой и удалился к своим же. — Может, он танцует? — Он танцует? — изумилась я. — Конечно. Ты бы видела, что было на Окинаве. Короче, нужно срочно его найти. — Боишься пропустить танец с ним? — предположила я. — А у тебя язык подвешен, Коно. Я не замечал, — то ли похвалил, то ли укоризненно приметил красноволосый. И чего он прилип к Бакуго? Бедный, наверное, прячется от него по углам весь вечер. Мы нагло влезли на танцпол, выискивая светлую колючую макушку. Что-то в Киришиме изменилось. Не только костюм. — Что у тебя с волосами? — спросила я, но музыка, даже такая спокойная и мелодичная, заглушила мой голос. И я сама додумала: они не торчат, как подорванные на мине, а уложены вниз. В нём от Киришимы остался только голос, и тот я уже не разбираю. В конце концов, мы наткнулись на Бакуго, танцующего с кем-то из его же класса. — Ну, вот и нашли, — я смутно разглядела накрытый столик с манящим пуншем уже другого цвета. — Подожди, партия скоро закончится. — А, ну, — он преградил мне путь до зазывающего напитка, — давай тоже что ли потанцуем? — Ладно, — бездумно согласилась я. Взявшись за руки, мы немного повальсировали. Ровно половину композиции. В очередной раз наступив на его кроссовки — стоп, кроссовки? — я бегло извинилась. — Да это я хреново танцую, — наговаривал на себя Киришима. А мне следовало прочесть хоть один маленький буклетик о вальсе. Со стороны ничего сложного, а на практике я чувствую себя неповоротливой картошкой. Молчать во время танца было неловко. Особенно, когда встретились два недотанцора. — А ты точно такая, как о тебе говорят, Коно, — выдал Киришима. — Неужели? Что говорят? — поддержала я разговор. — К тебе не подступишься, ты как Эль-Морро. Справочник Коно: Эль-Моро — одна из самых неприступных крепостей острова Испании. — Своеобразный комплимент, — отозвалась я, а про себя подумала «ужасный». — Постой, я что, обидел тебя только что? — опомнился партнёр. — Я не считаю это плохим или хорошим, ну, просто… — он потерялся в мыслях. — Просто что? — докапывалась я, в утайку наслаждаясь его потугами не ляпнуть лишнего. — Ну, ты правда, не понимаешь? — своим вопросом он поставил меня в тупиковое положение. Я захлопала глазами и снова наступила ему на кроссовки. Мы остановились, а музыка прервалась секундой позже. Он явно сдерживался от того, чтобы проговориться. Сказать что-то, о чём, возможно, стоит молчать. — А? — я склонила голову, потому что совершенно не понимаю, чего от меня хотят. И на немой вопрос он только разразился хохотом. Сбивая с толку, не давая мне драгоценной минуты на обдумывание. Я попыталась его успокоить, выбитая из колеи. На нас уже озираются, а ему уссаться как смешно. — Вы что тут устроили? — подкрался Бакуго, и я жалобно отпустила руку его второй половинки. — Киришима свихнулся, окончательно, — я вручила их друг другу, обозначила как пару года и ушла. Киришима опёрся на спутника, возможно, всей жизни и поуспокоился. Затем толкнул его в бок локтем, всякий страх потерял. И шепнул, да так, что я умудрилась услышать. — Пялишься. Я повернулась, но ничего странного не заметила. Бакуго смотрит в сторону и не реагирует на подколы друга. Да что я там пыталась разглядеть без очков, моих родненьких. В общем, что бы там ни было, меня это, конечно, не касалось. *** Много странностей случилось, значения которым я намеренно не придавала. Но ощущение, что меня водят за нос, только усиливалось. И я постаралась разузнать больше. Где ещё, как не на форуме? Результаты поражали воображение, которым я с рождения не обладала. Пользователи, один за другим, утверждали, что личность ИКС (Киришима) не ровно ко мне дышит. КО МНЕ. Легко им говорить, я-то в зеркало часто смотрюсь. И знаю наверняка, что такие непримечательные девушки не могут нравиться. Уж точно не убойной паре из класса 2-А. Так что никаких результатов я, по итогу, не вынесла. Но в голове отложилось. Мы всё так же иногда шли вместе в школу. Коварные подозрения преследовали меня в любом нашем разговоре. Будь то обсуждение домашки или погоды. Раньше я бы спросила его напрямую. Но не могла сейчас. Особенно при его друге. Вдруг, подтвердится страшное — надо мной всё это время прикалывались. Но не могло же это длиться вечно. Любой шутке есть срок годности. А извечные сомнения, откровенно говоря, расшатали мне нервы. *** — О, Коно! Дежуришь?! Догнавший меня по коридору Киришима рисковал стать жертвой моего срыва. Я несла стопку тетрадей, обычное дело. — Помочь? — потянул ручонки парень. — Нет, — я прижала их к груди, как первое, что я в него запульну, случись у меня короткое помешательство. — А мы только о тебе вспоминали, — почесал затылок красноволосый. — Может, ты не занята после занятий? В смысле, после допов? Мы тут решили подзадержаться, а потом сходить куда-нибудь. В закусочную, тут по пути. — Что ж, хорошо провести время, — мы дошли до учительской и, как мне показалось, разговор не требовал продолжения. Я освободила руки, и меня покорёжило в сторону. Как будто нечто подобное приемлемо — пойти с друзьями куда-то после школы. Посидеть в закусочной, обсудить, как прошёл день. Понравиться кому-то, не приложив даже малейших усилий. Я выглянула из кабинета, как мышка из норки. И перепугалась. Киришима не ушёл и выглядел мрачнее тучи. — Ты не поняла, — сказал он, сложа руки. — Я пойду, — прервала я его на полуслове. — А? — он испугался, что неправильно услышал. — После допов, встретимся внизу, — выпалила я на одном дыхании и поскорее покинула злосчастный коридор. Сегодня же я хочу покончить с недопониманием. Вывести его на чистую воду. Сделать что угодно, лишь бы перестать думать о Киришиме. *** После продлёнки я вымоталась, а дождь за окном тонко намекал, что наши планы отменяются. Но, к удивлению, мы встретились на выходе из академии. Стояли втроём под навесом и гипнотизировали ливень. У нас был зонт, всего один. И тот у Бакуго, потому что он догадался утром посмотреть прогноз. Но пользоваться им он, конечно, не собирался. Так выглядит мужская солидарность? Киришима сделал пару забегов до ворот и обратно и радостно, мокрый как сам Посейдон, сообщил: — Не вариант, лучше переждать. Нормальным людям достаточно просто взглянуть на дождь, чтобы понять. А если пожар, он что же — войдёт в огонь, чтобы потом сказать, что припекает? Я тяжело выдохнула и достала из сумки платок. — Вытрись что ли, — протянула я. — Да, не нужно… — Он чистый, — развеяла я последние сомнения и всучила платок. — Не то, чтобы его хватит, но хотя бы лицо вытри. — А когда дождь закончится? — между делом спросил он у Бакуго. — Я тебе метеостанция? Или мне позвонить договориться с тучами? Я подавила смешок и сложила очки в футляр. — Надо же, не видел тебя сегодня с книгой, — подметил Киришима. — Даже сейчас… плохо себя чувствуешь? — Раз уж спрашиваешь, я тоже спрошу. Киришима, я тебе что, нравлюсь? На мгновение дождь стих, а следом ударил в асфальт с новой силой. Я так много думала в последнее время, что, кажется, эмоционально перегорела, но повелась на самообман. Может, дело в том, что я ни о ком столько не думала, сколько о Киришиме? — Конечно, нет! — выронил платок красноволосый. — Это недоразумение! — Киришима, — моим голосом в пору зачитывать поминальную речь, — я запрещаю тебе приближаться ко мне. Для него это прозвучало как закон свыше, неоспоримый, принятый в последней инстанции. Я не думала, что он окажется настолько взбалмошным и несерьёзным. С трудом верилось, что меня всё время дразнили. По крайней мере, не всё время. Или Киришима попросту не задумывался, что, если пристать к такой затворнице, как я, он моментально влюбит её в себя. Яркого, открытого, непостижимого моему ограниченному кругозору. Что за любое его слово я жадно ухвачусь и буду ждать следующего раза. Уверенная, что он будет. Ведь мне не нужно переступать через себя. Он всегда первый начнёт разговор. Как быстро мне опротивело его общество. Я шла домой, собирая капли в ладони. Некоторые падали горячими, но быстро остывали. На первом же пешеходном переходе дождь прекратился. Но только в досягаемости вытянутой руки. Я вытаращилась на черный зонт, затем на его мокрого владельца. Он задыхался, а от его тела почему-то шёл пар. Он выглядел бешеным, словно разорвёт меня на части. Это пугало. Но не сильнее его признания. — Он делал это для меня. — А? — я плохо расслышала из-за дождя, и Бакуго аж побагровел от злобы. — Потому что я не могу как Киришима, гх, — капли дождя попали ему прямо в рот, — просто взять и заговорить! Или подойти без причины, ясно?! — прорычал он на меня. Я задумалась над его словами. Но прозвучало это как бред умалишённого. До меня смысл не дошёл. — Сказать честно, я не понимаю, о чём ты, — зонт накренился, и капли атаковали плечо. Не говоря уже о Бакуго, который упорно держался вне зонта. — Совсем тупоголовая? — пробормотал он, тормоша чёлку, которая так удачно падала на глаза. Затем ухватился за одну единственную волосинку, торчащую не так, как все, и взглянул выжидающе. Я, Коно Джун. Причуда — Клерк. Всё, прочитанное мной, остаётся в голове. Я решительно отказываюсь ввязываться в то, чего не понимаю. Кацуки Бакуго — как раз его имя часто фигурирует. Он многообещающий новичок, на первом же году обучения зарекомендовал себя в СМИ. Показывает превосходные результаты непосредственно в боях. И в рейтинговых тестах мелькает на втором-третьем месте. Такие люди запредельно далеки от меня. Вершина моего геройского будущего — писать статьи о таких, как он. Ну, и попробуйте, убедите, что я могу ему понравиться. ЧЕЛОВЕКУ БЕЗ ПЯТИ МИНУТ ВЗРЫВ. — Ты принёс мне зонт? — я уже не пыталась понять его. Что бы он там не хотел донести, вышло из рук вон плохо. — А, да, — он сунул мне под нос пластиковую ручку зонта, и я переняла его. — До завтра, — под противный писк расплывающегося светофора-хамелеона я помчалась домой. Самое главное я видела и без очков: моя первая школьная любовь закончилась, не успев начаться.