Исход из Совёнка

Ульяна Сон, опять этот сон. Я всегда встречаю его с тревожной радостью. Ведь если я снова попала в этот сон, значит ещё не всё потеряно. Значит меня ещё ждёт ответ. И вот сейчас, вот в этот раз, я, наконец, узнаю… Что я узнаю? Сон не имеет конца, ещё ни разу я не видела, чем всё закончится. Я иду, и подхожу к широким воротам. Солнце светит сквозь арку, на которой висят большие буквы. Я поднимаю голову, и не могу прочитать, что там написано. Я закрываюсь рукой от солнца, и от этого меняется окружающая меня картина: я в лесу, среди деревьев, а вдали виднеются маленькие летние домики. Я начинаю идти туда… Я пробираюсь через густые кусты, и выхожу, почему-то, на берег реки… Голос: Ты найдёшь меня? Так это что, игра в прятки? Но, как бывает во сне, снится не только зрительная картинка, но и сам смысл. И я понимаю, что вопрос не о том. Это не игра, это что-то судьбоносное, но я не могу до конца понять, что. Кто ты? Ты есть, если спрашиваешь, но тебя нет для меня. Ты есть рядом, если я тебя слышу, но ты не со мной. Голос: Ты найдёшь меня? Сны бывают странные. Зачем я хожу вокруг этого, то ли лагеря, то ли дачного городка, и слышу этот вопрос? Может быть, этот лагерь — просто фон, а мне снится сам вопрос? Я отвечаю, полагая, что после моего ответа будет логичное продолжение… Голос: Ты найдёшь меня?

Выбор: Да, я найду тебя Нет, я не буду тебя искать

… но сон обрывается. ------------------------------------------------------------------------------------------- В детстве я посещала кучу всяких кружков в нашем «Детско-юнешеском центре развития и досуга», или, как его все называют: «Дворец Пионеров» — историческое название этой организации. Там я ходила на художественную гимнастику, бальные танцы, рисование, зоологический кружок, рукоделие, и ещё что-то. А сейчас остались только танцы. Потому, что там есть парни-партнёры. Правда на всех их не хватает… Но, надежда умирает последней. В прошлом году я не смогла поступить в институт. Буду пробовать в этом. А пока мои занятия: подработка курьером, и классические танцы. Надеюсь, что скоро жизнь моя изменится. Я стою на остановке, жду автобус. Мороз щипает нос. Вот он, появился. Я села в автобус, и поехала. Теперь я занимаюсь, конечно, не в Дворце Пионеров, выросла уже. Я еду в «Дом Культуры завода ЭлектроМашСтрой» — там занимается взрослая часть ансамбля. Как-то незаметно я задремала… Проснулась я в переполненном автобусе, просто битком набитом галдящими детьми. Я сразу поняла, что это другой автобус, что за окнами лето, и автобус едет где-то за городом. Я не могла так просто попасть из зимы в лето, из одного автобуса в другой, и оказаться неизвестно как далеко от города. Случилось что-то глобальное, чему я сейчас точно не найду объяснение. И это, точно, не сон. Потому, что я вижу себя. Я вижу на себе детское летнее платьице, и сандалики на босую ногу. Ещё и переодеться в летнюю одежду я точно не могла, вот, просто так. Всё было настолько не так, что я уж усомнилась, а я ли это? Ещё раз внимательно себя осмотрев, я обнаружила себя подростком, того же возраста, что и окружающие меня дети. А под ногами у меня стоит сумка с вещами. И я знаю, что это моя сумка. Если бы я попала, допустим, только в другой автобус — я бы сильно удивилась. Если бы изменилось только время года — я была бы в шоке. Если бы я оказалась только за городом, или только ребёнком — я бы офигела. Но когда изменилось абсолютно всё сразу — я даже не стала удивляться — произошло нечто, необъятное для разума. Теперь нужно только наблюдать, что будет дальше. А дальше мы приехали к воротам пионерского лагеря. Там так и было написано: пионерлагерь, а выше, на арке — Совёнок. Пионерлагерь Совёнок. Когда мы все вышли из автобуса, я, вдруг, опознала знакомую картину: ворота с аркой, и с двумя статуями с обеих сторон. Это я видела во сне, непонятном, забытом сне без сюжета и конца. И тогда мне стало ясно, что меня больше нет в моём мире… Что же могло произойти? Скорее всего, я уснула, а автобус, 410-й, на котором я ехала, разбился, и я погибла во сне. И вот теперь я здесь, на том свете, или как его назвать… И мне стало грустно, почти до слёз. Я представила себе своих родителей, которые остались там… Это горе… И я ничего не могу изменить. Нет, не могу дальше и думать… Кто-то бесцеремонно хлопнул меня сзади по спине. Я оглянулась. За мной стояла, уперев руки в бока, светловолосая девочка в футболке с надписью «Ария». Девочка: Чего грустишь, мелкая? Испуганная какая-то. Первый раз в лагерь приехала? " Что за манеры! — сразу по спине хлопать! — и ни здрасьте, ни до свиданья!» У: Первый или не первый, а что?! У меня включился какой-то «детский режим». Я, вдруг, оказалась сейчас готова ругаться с этой нахалкой, которая не удосужилась даже представиться. Девочка: Да ничего! Выше нос! Мы тут целую смену зажигать будем! Я здесь уже была. Можно неплохо оторваться! Главное, найти подходящую компанию. Тебя как зовут? У: Ульяна. Девочка: А меня Алиса. У: А как здесь можно оторваться? А: Ха! Ты только посмотри сколько собралось здесь маменьких сынков и дочек! Знаешь, как над ними круто прикалываться можно! Я осмотрелась. А они-то как сюда попали? На тот свет. Никогда не думала, что на том свете пионерский лагерь. Пионерский лагерь — это из прошлого. Я посмотрела на автобус. Автобус, кажется, тоже из прошлого. У: А ты как сюда попала? А: Матери путёвку дали. Она ещё не хотела меня отпускать, говорит: опять будут звонить, и жаловаться на тебя. У: А за что на тебя жаловаться? Алиса подмигнула. А: За то, что делаю жизнь не скучной! У: Я тоже против скучной жизни. А: Ну, так мы можем объединить усилия! Из ворот вышла вожатая — девушка моего возраста, в смысле, моего настоящего возраста. Она представилась Ольгой, завела всех внутрь, за ворота. Потом она начала перекличку по списку. О: Петров… Васечкин… Митрофанова… Иночкин… Зайцева… Зайцева Ульяна! Ой, это же я! Откуда я в этом списке? Откуда они меня знают? Небесная канцелярия хорошо работает. У: Я! Я здесь! Вожатая продолжала перекличку. О: Двачевская! А: Я! О: Двачевская, здравствуй опять! Надеюсь, за прошедший год ты стала действительно взрослее на год? Алиса скромно усмехнулась, и кивнула головой. Ольга покачала голово, и продолжила перекличку. Потом нас расселяли по домикам, по два человека. Мы с Алисой поселились вместе. Алиса сразу вывесила в окне пиратский флаг, который привезла с собой. Когда прозвучал горн, мы отправились в столовую. Там я окончательно убедилась, что попала в прошлое. Такую посуду, и такую еду в моём времени не увидишь. Всё очень просто, но вкусно. Наверное, это просто голод. Нет, вот кефир, всё-таки, классный! Подписывать обходные листы мы пошли с Алисой вместе. Познакомились с библиотекаршей Женей, потом с хозяйкой музкружка Мику. В музкружке мы подзадержались — Алиса заинтересовалась электрогитарой. Оказывается, она классно играет на гитаре! И Мику согласилась выделить ей гитару для личного пользования, на время всей смены — приходи, и бери, когда надо. Потом мы зашли в технические кружки, и познакомились с Электроником и Шуриком. В последнюю очередь мы зашли в медпункт. Там нас встретила доктор Виолетта. Она бегло осмотрела нас, спросила, переболели мы, или нет, ветрянкой, и подписала наши обходные листы. Потом нам выдали пионерскую форму. Всё хорошо, но как завязывать пионерский галстук? Я не умела это делать. А: Да я его вообще не ношу. Но, иногда, приходится. А ты что? Тоже никогда не носила? У: Не-а. Ну, редко. А: Смотри… И она показала мне, как делать узел «подушечкой». Ну, всё! Тепрь я пионерка — если научилась завязывать галстук. И пошли дни за днями. С Алисой мы составили маленькую банду, которая не давала скучать этим занудам. По правде говоря, это я так глушила тоску по своему дому, точнее даже, по своему миру. Когда я думала, в каком горе остались мои родные и близкие, мне хотелось плакать. Моё новое тело оказалось крепким растущим организмом, с мощным аппетитом. Я ведь оказалась в том возрасте, в каком я когда-то занималась и спортом, и танцами, и чем угодно. Здесь я гоняла в футбол на стадионе, играла в бадминтон, бегала наперегонки, выигрывая соревнования, гонялась за кем-то — например, за Леной; или убегала от кого-то — например, от разъярённого Толика. Спорила со Славей, Шуриком, Электроником, и другими. И, при каждом удобном случае, обносила столовую. Столовая стала моими охотничьими угодьями. Однажды я стырила лишнюю котлету на раздаче. В другой раз, я проскользнула на кухню, и утащила два пирожка с капустой. Когда я проникла на кухню в третий раз, я стала свидетельницей запрещённого зрелища: две толстющие поварихи складывали в свои личные сумки продукты пионерской столовой. Тааак! Понятно! Я схватила три котлеты, и тихо исчезла. А в следующий раз я напрямую попросила у тётенек поварих чё нибудь вкусненькое. В ответ получила гневную отповедь о том, что всё на всех считано… Но, я им ответила, что у них в сумках есть ещё. И не первый раз. И не все ещё знают. Поварихи погрустнели до пунцовых щёк… Я получила свои котлеты из рук в руки. А потом уже всегда могла просто заходить и брать котлеты, компоты, и прочие блюда. Коррупция, чёрт возьми… В первую неделю смены мы ходили в поход в лес, где мы жгли пионерский костёр до самой ночи. На той же неделе была и дискотека. Там крутили такой «нафталин»! Мы с Алисой танцевали прикола ради. Но, как, всё-таки, интересно жили советские пионеры! 6 дней до… Началась последняя неделя смены. Конечно, мне было интересно, куда же я денусь после окончания смены. Нас всех должны отправить домой — это в райцентр на автобусе, а там нас должны разобрать родители. А кто меня заберёт? Это было для меня загадкой. Если я устроилась на жительство в этом мире, то должно быть какое-то логичное продолжение того, что сейчас со мной происходит. На такую мысль особенно наводила моя сумка с вещами. Ведь кто-то же собрал мне вещи! Вещи были, как вещи, для девочки-подростка: зубная щётка, сменное бельё, тёплые вещи на случай дождя и холода, дорожная одежда, запасная обувь, и несколько вещичек на всякий случай. Среди них особый интерес вызывала красная футболка с надписью «СССР». Дело в том, что такие — один в один — футболки, нам выдавали в гимнастической секции, в качестве тренировочной формы, только на них было написано «РОССИЯ». Здесь эта надпись сменилась на «СССР». Что же это за место такое, где не только люди меняют свой возраст, но и вещи? Когда мне совсем надоело, как и всем, носить всегда пионерскую форму, я надела эту футболку. Мой расчёт оправдался: наша строгая вожатая, комсомолка Оля, ни как не могла запретить «СССР», даже на неуставной одежде. В этот день я гонялась за Леной со стрекозой. Точнее, я Лену выслеживала, чтобы напугать в какой-нибудь удобный момент. И этот момент состоялся. Я нашла её в районе технических кружков, когда она разговаривала с неизвестным мальчиком в странной одежде. Его одежда как-то не подходила по сезону. Я подбежала к Лене, и сунула ей под нос стрекозу. Надо сказать, что это было не в первый раз, и Лена уже не пугалась так дико, как раньше. Она просто отбила мою руку, и бросилась наутёк. Я подмигнула незнакомцу, и помчалась за Леной. Но погоню пришлось прекратить, потому что очень некстати на пути появилась Оля. Потом я встретила Алису. А: Видела? У: Что? А: Не что, а кого? Новенького. У: А, видела. Что-то он сильно опоздал. А: Ладно, разберёмся ещё с ним. Похоже, он тормоз. И зовут его Семён. А сейчас, есть план! У: Какой план? Алиса зажмурилась от удовольствия. А: Ух, какой план! У: Да какой?! А: Пошли, Женьку приклеим! У: В смысле, приклеим? А: Ну, у тебя ни ума, ни фантазии. Клеем приклеим! Она всегда спит в библиотеке. Прямо на столе. А я заметила там у неё есть пузырёк клея — книжки ремонтировать. Мы тихо подольём под неё этот клей, и рубашка приклеится к столу. Она проснётся, и — ой! — встать не может! Вот она смеяться будет! А пузырёк от клея положим рядом, как буд-то она сама его опрокинула. У: Ну, у тебя соображалка работает! Погнали! Мы зашли в библиотеку бесшумно. Да, Женя спала, положив голову на руки, сложенные на столе. Пузырёк каучукового клея стоял среди канцелярских принадлежностей. Алиса осторожно открыла его, и начала разливать клей под локти Жени. Пополз специфический резиновый запах. Ох, она может его учуять, и проснуться. Но Женя пока не реагировала. Алиса вылила весь клей, и положила открытый пузырёк рядом. Дело сделано! И мы тихо вышли из библиотеки. А вот нечего спать на работе! За обедом я рассмотрела новенького. Симпопо мальчик! Возраста Алисы. И почему я здесь оказалась в столь мелком возрасте! Ну, ничего, я ещё помотаю ему нервы. Ольга, оказывается, поселила его у себя. Вечером я подкралась к их домику, когда они ещё не пришли, и приколола к двери записку: Мне нужен труп. Я выбрал Вас. До скорой встречи! Фантомас Мне это казалось ужасно смешным и интригующим. 5 дней до… Утренняя линейка. Наш новенький тоже стоит в строю, уже в форме. А Жени, почему-то, нет. У Ольги очень серьёзное лицо. О: Ребята! Пропала наша пионерка, библиотекарь Женя. Вчера она так и не вернулась к себе в домик. Наверное, кто-то из вас её видел в течении дня. Мы решили назначить награду тому, кто поможет её найти. За помощь в поиске Жени будет выдан мармеладный торт! Ух, ничего себе! У меня аж забулькало во рту от слюны. Отказаться от мармеладного торта я была никак не в силах. У: Так она в библиотеке и осталась. Мм… просто уйти не может… наверное. Я только услышала, как злобно щёлкнули Алисины зубы, а потом за моей спиной раздался недобрый голос: Ж: Так, так!!! Я оглянулась. Такой свирепой Жени я ещё никогда не видела. На ней была новая пионерская блузка, и зверское лицо. Ж: Да я тебя… У: Так это не я… А: Шшшшшш!!! Я остановилась, растерянная и обалдевшая. О: Ульяна! Никогда не считай других дурнее себя! Да уж! Надо же, так проколоться! Повелась на мармеладный торт! Ловко они придумали, как вычислить виновного. Пол дня мы с Алисой отмывали стол в библиотеке. Потом мыли там пол и окна. А Женя с нами даже не разговаривала. Алиса со мной потом тоже не разговаривала. Даже на пляже не разговаривала. Но потом на пляж пришёл Семён, и мы обе стали с ним разговаривать, и, как-то между делом стали разговаривать уже и друг с другом. Алиса перестала обижаться на меня. У: Ну что, Семён, как тебе в лагере? Всё нормально? Я ожидал какую-то реакцию на мою угрожающую записку. Но, похоже, она его вообще не впечатлила, и он и думать про неё забыл. Да, признаться, глупость. Но я придумала другой ход… А пока мы пытались затащить Семёна в воду, но он никак не хотел купаться. Зато потом, после обеда, мне удалось уговорить его поиграть с нами в футбол. Он вполне неплохо играл, но я лучше. Вот тогда я и воплотила свой новый план. Опять записочки, но уже другие. Во время игры Семён снял свою рубашку, что бы жарко не было, и оставил её на скамейке. Я вызвала на поле замену, и отошла попить воды. Пока он гонял мяч, и ничего не видел, я быстро настрочила записку, и сунула в карман его рубашки. В записке были следующие строчки: Семён, я не в силах больше скрывать, но не могу тебе прямо это сказать! Ты мне очень нравишься! Ты такой классный! Я смотрела, как ты играешь в футбол, и не смогла удержаться. Я боюсь, и надеюсь одновременно, что ты поймёшь, кто я. Страшнее всего для меня, если симпатия не окажется взаимной. Но я надеюсь, потому что… Дальше были нарисованы разнокалиберные гламурные сердечки. Это мы ещё в школе так прикалывались. Выбирали «жертву», и начинали её, изо дня в день, бомбить такими записочками. Забавно было наблюдать, как взволнованная жертва пытается найти своего воздыхателя. Попробую теперь, вот так-же, поводить за нос и Семёна. Троллить новичков — милое дело! Вечером, перед сном, я рассказала Алисе про идею с любовными записочками. Но Алисе, почему-то, было совсем не смешно. А: И что смешного? У: Ну, как что? Он будет думать, что в него кто-то втюрился, и будет носиться весь такой взволнованный, искать кого-то! А: А вдруг, и правда, в него кто-то… Ты бы лучше с Ленкой такое замутила! У: Да ну её! С ней не интересно. Она отморозится, эта недотрога, и всё! Лучше Семёна раскрутить. А: Отложи свои глупости! Опять сама же и спалишься, как с этим клеем. У: Приклеить Женьку ты придумала! А: А проболталась кто? Я? У: Погоди! А почему тогда насчёт Лены нет никаких возражений? Почему Семёна нельзя троллить, а Лену можно? А: Что нельзя? Тро… У: Трогать нельзя. Оговорилась… Что-то здесь не чисто, Алиса! Алиса фыркнула, и завернулась в одеяло с головой. То ли мне кажется, то ли нет, но, по-моему, кто-то неровно дышит… 4 дня до… Сегодня мы с Алисой получили «последнее Китайское предупреждение» от Ольги. Я не знаю, что такое «Китайское предупреждение», но оно было последним. Уж дальше предупреждать некуда, потому что остались последние четыре дня до конца смены. Если в эти последние дни мы будем вести себя по-человечески, то мы будем допущены на последнюю дискотеку, в последний пионерский поход с пионерским костром, и получим кусок торта, который будет приготовлен для всего лагеря. Да уж, тут надо постараться! Но у Алисы, как раз, созрел новый план, от которого у неё прямо руки чесались. У: Алиса! Мы рискуем дискотекой, костром, и тортом! А: Дискотека? Фу! Тебя прикалывает дискотека? Попсовый отстой! У: Но костёр, с печёной картошкой! И торт! А: Ты даже не спрашиваешь, какую операцию я придумала. У: Операцию «Ы»? А: Почти. У: Будем грабить? А: Сначала, да. У: Что? А: Хозсклад. Там есть компоненты. У: Какие компоненты. А: Компоненты пороха. У: Зачем? А: Мы сделаем бомбу. У: Мы? Не, я не буду… А: Да погоди! Мы взорвём памятник. У: Ой! А зачем? А: А что бы всем потом было что рассказать! А то разъедутся по домам, и давай в школе писать сочинение «Как я провёл лето»: утром линейка, завтрак в столовой, строем на пляж, строем с пляжа… отбой. Тьфу! А теперь каждый, кто был в смене, напишет: А однажды кто-то взорвал памятник Генде, и все так обделались, как буд-то началась война… Круто! У: Ух ты! Что надо делать? А: Сначала надо проникнуть в хозсклад. У: А как туда попасть? А: Ключи от всего есть у Слави. У: И она, прям, даст! А: Мы не из тех, кто просит. Она пойдёт на пляж, и когда будет купаться, мы вытащим у неё ключи. Мы так и сделали. Подстерегли Славю на пляже. Но, она привела с собой Семёна. Алиса, увидев это, заскрипела от злости. А: Это что ещё такое?! У: Ну, да, он же не купается, и будет сидеть рядом с её вещами. Но случилось совсем другое. Славя собралась идти в воду, и Семён сразу пошёл с ней. А: Ччччёрт!!! У: Что? Он же ушёл! Можно брать! А: Ушёл? А с нами не хотел купаться! А с ней — сразу пожалуйста! Да, это возмутительно! Мы чем-то хуже Слави? У: Ну, что, берём? А: Берём! Мы быстро пробрались к оставленным вещам, сели рядом, как будто отдыхаем, и осторожно обшарили Славины карманы. Вот ключи! А: Сваливаем! Потом можно их подбросить ей издалека, как будто они выпали из кармана. Мы прибежали к хозскладу. Быстро нашли нужный ключ, и открыли замок. Внутри царил хозяйственный хаос. Беспорядочно расставленные мешки, ящики и банки, занимали место на полу, и на полках стеллажей. Алиса сказала, что нужно искать селитру. И мы её нашли. Она была в мешке под стеллажом. Что бы вытащить мешок, пришлось почти залезть под стеллаж. Когда мы с Алисой выволокли мешок, она разогнулась, и зацепила плечом батарею банок на полке. Одна из них опрокинулась, и из неё высыпался какой-то красный порошок, прямо нам на спины. А: Б… чёртов сурик, с… п… н…! У: Можно помедленнее, я записываю. А: Не смешно, б…! У: Ой, а что теперь делать… А: Отмоемся. Берём селитру… Она достала из кармана запасённый полиэтиленовый пакет, и насыпала туда горсть селитры. А: Теперь валим отсюда! Мы выбежали из хозсклада, и закрыли замок. А: Сейчас надо сразу отмыться, ключи потом вернём. Мы побежали к умывальникам. А: Я забегу сразу к нам, селитру спрячу. Подожди. Я спряталась в кусты, чтобы не светить для посторонних своей красной спиной. И вовремя. В сторону умывальников проследовал Семён, собственной персоной, с полотенцем через плечо. Блин, умываться пошёл. Как нам быть? А что, он же не девчёнка, тайны хранить умеет. Построим ему глазки, и попросим не рассказывать про наши красные спины. А за это мы его перед отъездом… поцелуем! Да! По два раза! Я даже три раза могу! А вот и Алиса. И мы снова побежали к умывальникам. Вот и умывальники. Но там никого не оказалось. Где Семён? Я увидела, что один из умывальников блестит свежей водой, и возле него мокро. Значит, Семён здесь был, и умывался, но куда он так быстро делся? Да нет, он не просто умывался. Вокруг умывальника было налито слишком много воды. Да он, натурально, мылся! И тут я вспомнила, нас предупреждали, что сегодня в душевых не будет воды, потому что ремонтируют трубы. Значит он здесь мылся. Но как он так быстро управился с мытьём, и куда делся? Я понимала, что он должен быть здесь. А тем временем Алиса уже сняла рубашку, и осталась в юбке и лифчике. Я осторожно осмотрелась по кустам. и заметила в глубине листвы густую шевелюру. Ну, вот он, голубчик! Если не присматриваться, то можно и не увидеть его. Алиса не знает, что здесь Семён, но я-то знаю. А что он там делает? А, ну понятно, он мылся, разделся, а тут, вдруг, идут две девочки! Он не успевает натянуть трусы, и прячется в кустах.

Выбор 23 Сказать Алисе, что здесь Семён Ничего не говорить

Я решила промолчать, и теперь еле сдерживала предательскую улыбку. Вот будет хохма — Алиса сейчас разденется, и Семён увидит голую Алису! Я тоже сняла рубашку. Свои рубашки мы бросили в умывальник, и включили воду. Пока рубашки полоскались в проточной воде, мы начали отмывать друг друга. Сначала Алиса оттёрла мне спину, а потом я принялась оттирать Алису. Она лифчик так и не сняла. Я покосилась на кусты — Семён ещё никуда не делся. Думает, я его не вижу… У: Алиса, дай лифчик померять! А: А есть на что мерять? Это точно! Мой второй размер здесь чудным образом превратился в нулевую доску с кнопками. У: Ну, дай! А: Отстань! Тогда я, ловким и привычным движением руки, мгновенно расстегнула застёжку, и сорвала с неё лифчик. Алиса взвизгнула, а я бросилась удирать от неё вокруг умывальников, с её лифчиком в руке. Алиса бегала за мной, и орала «Убью!». Но меня догнать не легко! (иллюстрация) Так мы бегали, пока не раздался шорох веток, и из кустов, прямо нам под ноги, вывалился Семён. Я ожидала, что он будет раздет, но не ожидала, что мне придётся это увидеть. Он поспешно прикрылся своей одеждой, и быстро вскочил на ноги. Надо полагать, он потерял равновесие, когда тянул шею, чтобы получше разглядеть бегающую голую девушку. Алиса завизжала, и яростно закрыла грудь ладонями, как будто её у неё хотят отобрать. Она остановилась, как вкопанная, и превратилась в пылающего демона, раскрасневшись от злости. А: Да как ты смел… Семён, не сказав ни слова, и подняв своими пятками тучу пыли, умчался с глаз долой, даже не оглянувшись. Я ржала, как лошадь! Алиса начала, было, ругаться, как извозчик, но потом сообразила, что Семён тоже был голый, и тоже начала ржать, не хуже меня. А: А ты видела, какая у него задница белая! Ха-ха-ха! У: Ха-ха-ха! Видела! А: А вот нечего было смотреть! Мелкая ещё! Мы вернулись в наш домик, и занялись изготовлением бомбы. Оказывается, Алиса ещё вчера достала таблетки активированного угля. Уголь тоже нужен для изготовления пороха. И этот уголь дал ей Семён! У: Когда это ты всё успела? Что у тебя там с Семёном, признавайся! А: Детям до 16-и не положено! — издевательски ответила Алиса. У: Ой, ну можно подумать, можно подумать! А: Да, ладно. Он вчера в медпункте дежурил, вместо Виолы. Я у него и стырила уголь. Он давать не хотел. У: Так ты бы разделась, он бы и дал! Ха-ха-ха! А: Пока и так обошлось. Алиса смешала уголь и селитру. А мне она поручила наковырять серу со спичек. Что я и сделала с помощью своих ногтей. Потом эту серу Алиса закатала в тонкую бумажную трубочку, и получился фитиль. Порох она засыпала в пустой пузырёк из-под зелёнки, и вставила в горлышко фитиль, сквозь плотную бумажную пробку. Получилась вот такая маленькая бомбочька. У: А хватит? А: Чего хватит? У: Что бы памятник свалить? А: Вот, дура! Да не надо памятник валить! Надо, что бы бахнуло хорошо! Сбегай, лучше, Славе ключи подбрось. Я взяла ключи, и пошла искать Славю. И как ей ключи теперь подбросить? Они же с пляжа ушли. А, вот, знаю! Через Семёна. Интересно, он прочитал любовную записочку? Наверняка, прочитал. И думает: а может быть, это Славя… А я ему сейчас другую загадку подкину! Я зашла в библиотеку, взяла листик бумаги, села за читальный стол, и написала: Дорогой Семён! Я думаю только о тебе! Я никого не вижу кроме тебя! Сегодня на пляже я любовалась тобой, и немножко плакала… (здесь пришлось плюнуть на бумагу, что бы изобразить следы слёз) …но только немножко. Когда ты ушёл, я заметила там потерянные ключи. Может быть это твои? Я дорисовала несколько сердечек, и завернула в записку Славины ключи. Сверху написала: Семёну. Потом я пошла к домику вожатой. Рядом я никого не увидела, но он может быть и внутри. Я, осторожно, из-за домика, подкралась к двери, и положила записку с ключами на порог. Даже если записку прочитает Оля, то будет ещё веселее. Возвращаясь, я встретила Алису. А: Ну, что, вернула ключи? У: Ага! Они не узнают, кто! А: Молодец. Только взрывать будем завтра. У: Почему? А: Там на площади Славя устроила грандиозную уборку. Пол лагеря вениками махает. К Генде не подойти. У: Хм… А завтра как? А: А завтра можно прямо с утра, пока все спят. Будет вместо подъёма! У: Здорово! А: У меня зажигалка есть. Вот. И Алиса быстро показала зажигалку. А: Утром выбегаем к памятнику, ложим бомбу, поджигаем, и смываемся! У: Класс! Остаток дня, чтобы не нарываться на приключения, мы с Алисой провели на пляже, и за игрой в бадминтон. Когда мы укладывались спать, Алиса поставила нашу самодельную бомбу себе под кровать, чтобы быстро её достать утром. Там же положила и зажигалку. Предвкушая завтрашний переполох, мы уснули… Сон. Это третий или четвёртый сон, который мне снится в этом мире. Он всегда один и тот же: Я выхожу из нашего домика, обхожу его вокруг, как будто кого-то ищу, но не нахожу никого, и иду в лес. Я иду по лесу. Я хочу кого-то найти, я помню, что кому-то обещала его найти… Иногда передо мной пробегает странная девочка — с острыми ушами на голове, и с хвостом, как у кошки. Но я даже не обращаю на неё внимание, я воспринимаю её, как естественное явление. Она тоже не удивляется мне, просто оглядывается на меня, пробегая мимо. А дальше началось то, чего раньше в этом сне не было. Вдруг, впереди появляется высокая фигура, шагающая мне навстречу. Я останавливаюсь, и присматриваюсь. По лесу, прямо ко мне, шагает… статуя Генды! Без постамента, он кажется намного ниже, но, всё равно очень высокий. Бронзовый памятник двигается как живой, ступая широкими шагами, и размахивая руками в такт шагов. Иногда его левая рука поправляет очки на носу, точно, как это он делает, стоя на постаменте. И я вижу, как гнутся бронзовые складки его бронзового пиджака. И слышу хруст веток под тяжеленными шагами. И мне становится страшно. Я достаю самодельную бомбу Алисы. Беру зажигалку. Поджигаю фитиль, и ставлю бомбу в траву, на пути Генды, а сама начинаю отходить назад. Бабах!!! Звук взрыва словно бьёт меня по голове. Вспышка вскрывает глаза… Я просыпаюсь. В чём дело? Почему я стою? Запах дыма и химии в окружающей темноте… Я что, в самом деле взорвала бомбу?! Я вижу, как впереди, в шаге от меня, тлеет трава… Не поняла! Где я? Вокруг ночной лес… Как я здесь оказалась?! В моей руке зажигалка… Я, в панике, начинаю оглядываться вокруг. Лес, лес, лес! Как я попала ночью в лес?! Ведь я же уснула в своей кровати! Я шла по этому лесу во сне, только во сне был день… И оказалась в нём наяву, и ночью! Я что, по-настоящему ушла в лес? Вдруг, между деревьями, проявилось что-то белое, и ко мне вышла человеческая фигура. Я увидела Семёна. У: Семён? П: Ага… Ну, ты даёшь! Он молча забрал у меня зажигалку, потом достал из кармана рубашки сигарету, и прикурил. Зажигалку спрятал в свой карман. П: Тебе это нельзя давать, сожжёшь тут всё к чёртовой матери. У: Семён, как ты здесь оказался? П: Тебя стерегу. Ещё интереснее, как ты здесь оказалась! У: А как? Он затянулся, и ответил: П: Уснула и ушла… У: Не поняла. П: Тебе родители не говорили? У: Что? П: Что ты лунатик. У: Я? Лунатик? Он затянулся, и выпустил длинную струю дыма. П: Ага. Сомнамбула. Частенько ходишь тут по ночам. Но со взрывпакетом ты ещё не выходила! Ты чуть не подорвала меня! У: Так это ты шёл ко мне? Я думала, это Генда! Он засмеялся. П: Ну, вообще уже крыша поехала! У: И ничего не поехала! Я видела Генду во сне! П: А, ну, во сне, тогда да. У: Не думала, что ты куришь… П: А я не думал, что ты бомбы взрываешь! У: И что, ты каждую ночь стережёшь меня? П: Да. А что делать? Пропадёшь ведь. У: Ой, Семён… Спасибо тебе… И давно? П: С начала смены. За смену это уже раз шестой. У: Ой, мамочки! И никто не видел? П: Никто. У: А что ты делал, когда я уходила? П: Не давал тебе далеко уйти. Молча приводил обратно. Вот такие вот ночные прогулки. Но в этот раз… Где ты взяла взрывпакет? У: Мы с Алисой сделали. П: Молодцы! Прям уважаю! А зачем? У: Что бы Генду взорвать. Он раскатисто рассмеялся. П: Вообще, уважаю! У: А как вернуться назад? Он докурил сигарету, бросил окурок себе под ноги, и раздавил каблуком. П: Пошли, отведу. И он пошёл куда-то, позвав меня кивком головы. Я пошла следом. Он иногда оглядывался на меня. П: Не уснула? Ха-ха! У: Нет. Только… ты не смотри на меня. Я только сейчас сообразила, что на мне лишь трусы и майка. П: А что так? У: Я же не совсем одетая. П: Аха-ха-ха! Да ты всегда так и выходила! Что, боишься, что изнасилую? У: Угу… П: О, а у тебя высокая самооценка! Это правильно. Не бойся. Он вывел меня к лагерю. П: Вон твой домик. Иди. Только не говори никому, что ночью было. Даже мне. У: Даже тебе? П: Да, даже мне. Посторонние уши могут везде оказаться. У: На морозе? П: На морозе. У: Ладно. Ещё раз спасибо. А ты сам куда? П: Пойду… к себе. Что бы никто не видел… У: Ну, пока. П: Пока. И он скрылся в темноте деревьев. Я быстро пошла к своему домику. Как же так? Получается, Семён, каждую ночь меня выпасает, и сопровождает, если я иду бродить во сне? Каждую ночь? Ведь мои выходы не предсказуемы! Я даже не знала, что я сомнамбула. Если бы не Алисина бомба, так бы никогда и не узнала. Я зашла в домик. Алиса спала. Что я теперь ей про бомбу скажу? Я легла в свою постель, и понюхала свою майку — она пахла дымом. 3 дня до… Рано утром меня растолкала Алиса. А: Ульянка! Ульянка, проснись! Я открыла глаза, и увидела Алису, нависшую надомной. А: Мелкая, ты бомбу нашу не видела? Я медленно поднялась и села на кровати. А: Ой, а что это с тобой? Что с твоей майкой? Я посмотрела на свою майку, и теперь только увидела, что она спереди вся в мелких прожжённых дырочках. А: И почему ты пахнешь дымом? У: Это всё наша бомба, Алиса… Скрывать не имело смысла. У: Взорвала я твою бомбу… А: Где? Ты подорвала Генду? У: Нет, не Генду. То есть, Генду… Но, нет, не Генду… В общем, в лесу я её взорвала, ночью. А: Зачем?! У: Случайно. Я не хотела. А: Как можно ночью случайно взорвать бомбу?! У: Я во сне. Взяла бомбу во сне, пошла в лес, и там взорвала. Мне всё снилось. Правда. От взрыва я проснулась. Ты не представляешь, как я пере… когда оказалась, вдруг, в ночном лесу! А: Стоп… ты что, во сне бродишь? У: Получается. Сама не знала. А: Чёрт! Ты так могла нас прямо в домике взорвать! У: Могла… А: Ух… Ладно, Генде в этот раз повезло. И нам тоже. Итак, наш лагерь «Совёнок» в этот день обойдётся без приключений. Мы отстояли линейку, выслушали массу назиданий от Ольги, и разбежались культурно отдыхать. Сначала, конечно, в столовую. Семёна там не было, как его не было и на линейке. Понятно, спит после бессонной ночи. Надо же — это всё ради меня! После завтрака Алиса пошла играть на гитаре. Я пошла бродить по лагерю, в поисках интересных ситуаций для их дальнейшего развития. Меня интересовал Семён, и я надеялась случайно на него наткнуться. И это случилось. Я увидела, как он разговаривает с Леной, и направилась, не спеша, в их сторону. Семён стоял ко мне спиной, и меня не видел, зато меня видела Лена. Увидев меня, она сразу засобиралась уходить — что-то сказала Семёну, он кивнул ей, она кивнула ему, и быстро ушла. Да, я гроза примерных девочек! Семён повернулся, и тоже увидел меня. У: Доброе утро, Семён! С: Доброе утро. У: Выспался? С: Ну, выспался. А ты? У: И я. Он просил не разговаривать с ним о ночном случае. Ладно, я не буду. Будем морозиться. Но мне не давал покоя вопрос, почему он так следит за мной, и бережёт меня? Ведь не мог же он заранее знать, что я лунатик. Получается, он тайно меня опекает. Наверное, считает совсем маленьким ребёнком. У: Семён. С: А? У: Семён, хочу у тебя спросить. С: О чём? И надо ли? У: Ну… Семён, а тебе кто-нибудь нравится в лагере? Мне не давал покоя и вопрос с фальшивыми любовными записочками, которые я для него сочиняла. Он на них как-то отреагировал? Семён изобразил глупую ухмылку. Именно изобразил. С: Ты что, девчачий дневник ведёшь? Я засмеялась. У: Нет, дневник я не веду. У меня и так память хорошая. Просто, интересно. Ты такой… не от мира сего. И мне интересно, кто может зацепить такого, как ты? С: Вопросы у тебя не детские, Ульяна. Взрослеешь. Девочки рано взрослеют. Да кто меня успел зацепить? Я здесь всего несколько дней… И вдруг, я вспомнила! После этих слов — про всего несколько дней, я вспомнила! Я вспомнила, как он сказал мне прошлой ночью в лесу: «С начала смены…» Он пасёт меня с начала смены! Но он то приехал в лагерь только четыре дня назад! Мы все это видели! Как он мог говорить, что опекает меня всю смену, если сам приехал только под конец? Но, действительно, как он мог узнать о моей тайне, за какие-то три-четыре дня? Значит, он, реально в лагере всю смену? Он, что, скрывался от нас? У: Несколько дней? А ты не приехал раньше? Он ответил угрюмо: С: Нет. Ладно, мы договорились, что будем морозиться, и не говорить об этом даже друг с другом. Семён боится «ушей». Похоже на какую-то психологическую патологию. Но, почему он скрывает своё раннее пребывание в лагере? Ладно, не буду нарушать договор молчания, а не то буду навечно отлучена от будущей разгадки этой тайны. Ну, и, наконец, я ему обязана спасением из леса. У: Ну, хорошо. Приходи в футбол играть. С: Потом… как-нибудь. А сейчас мне надо идти. У: Ну, давай. Он ушёл. Я пошла на эстраду, к Алисе. Алиса там извлекала из гитары замысловатые звуки, и ничего вокруг не видела. Я незаметно взобралась на купол эстрады. и свесилась сверху. У: Ауу! Алиса подняла голову. А: А, это ты… Спрыгивай. Есть вопрос. Меня, конечно, одолело любопытство, и я спрыгнула на сцену. Алиса отложила гитару. А: Ульянка, слушай, сегодня ночью Майка и Наташка в своём домике устраивают Ночь Ужасов. Мы приглашены тоже. У: Ух ты! Ночь Ужасов — это тайное собрание обитателей лагеря, на котором рассказывают леденящие кровь истории, пугают друг друга, и общаются с потусторонними силами. Всё происходит в строжайшей тайне от вожатых. У: Пойдём, конечно! А: Только, Ульянка, давай ты пойдёшь сама, а мне надо остаться. У: А что? Боишься, что ли? Алиса презрительно скривилась. А: Чего боюсь? Ха! Не в том дело. Просто у меня есть планы на этот вечер, и мне нужен наш домик. У: Зачем? Алиса молча посмотрела мне в глаза, и, наконец, сказала: А: Мне нужно встретиться с Семёном. Есть разговор, но один на один. Мне нужно, что бы домик был свободен. У: Для разговора? А: Да. Просто, разговор долгий… Она что, меня за простушку держит? Ах да, я же забыла: я для неё 11-летняя советская девочка, которая только лет через пять догадается, откуда берутся дети. Ох, Алиса! Вот, чертовка! Так может быть, Семён решил, что это Алиса ему записочки пишет? Решил, и напросился к ней. Может быть, я сама и создала эту ситуацию? Чёрт меня знает! У: Ладно, тогда я сама пойду на Ночь Ужасов. А вы разговаривайте. Когда у них назначено? А: На десять. Для пропуска: один стук в стекло, и три подряд: тук, тук-тук-тук. Я хотела съязвить ей в ответ: Ах! Ох — Ох — Ох! Но не стала. Вечером Алисы не было. До отбоя она так и не появилась. Ждут где-то, когда я уйду. В назначенное время я вышла из домика, и отправилась в первый блок, где был домик Майи и Наташи. Уже стемнело. Я постучала в их окно условным стуком, и оттуда выглянул скелет. Скелет сразу исчез, и дверь открылась. Скелет теперь стоял в дверях. «Заходи!» — сказал скелет. Я зашла. Скелетом был Костя Иночкин. На нем был чёрный тренировочный костюм, на котором был нарисован скелет в полный рост. В домике собралось уже человек пять. Среди них были знакомые мне Петров, Васечкин, и Неля. На полу стояло несколько зажжённых свечей. Пионеры продолжали подходить. Когда собралось 14 человек, Майя и Наташа, хозяйки домика, объявили, что собрались все приглашённые. Можно начинать. Началось, как водится на таких мероприятиях, с «разогрева», типа такого: «А вы знаете, когда я шёл сюда, за мной кто-то шёл следом… Я оглядываюсь: никого… Иду дальше, слышу, опять, за мной кто-то идёт, и бурчит что-то… Оглядываюсь — никого… Только чувствую — оно прямо за мной… Страшно… А когда я сюда заходил, оно прошмыгнуло мимо меня внутрь… Оно сейчас здесь…» Зависает зловещая тишина. «А я, когда сюда шла, слышала голос, как бы из ниоткуда: не ходи туда, не ходи туда, не ходи туда… назад никто не вернётся…» Публика вздрагивает. Потом начались «страшилки», большинство из которых были уже с седой бородой, и наводили ужас ещё на наших родителей. Такие «ужастики» рассказывали чуть ли не все хором, подсказывая друг другу: то про чёрную руку, то про красный глаз, то про гроб на колёсиках. Скукота… Но, всё равно, прикольно: ночь, тьма, свечи, и несколько дрожащих пионеров, на которых смешно смотреть. Но были и интересные рассказы из местного фольклора. Например, про призрак пионервожатой из старого лагеря, которая погибла от несчастной любви, и теперь каждое лето влюбляется в какого-нибудь пионера, и забирает его с собой. А по лесу теперь бродят бледные зомби с белыми глазами — их дети. Свою историю рассказала и Женя. Это был современный пересказ «Дракулы», но это поняла только я, а все остальные нет. Женя, как литератор, рассказывала очень складно и убедительно. Все, прямо, заслушались. На самом страшном месте кто-то затушил свечи… Визгу-то было! Через несколько страшных рассказов дошла очередь и до меня. У: А вы знаете, что… Обычно так начинаются самые качественные ужастики, способные по-настоящему напугать. Слова «А вы знаете…» настраивают слушателя на то, что события относятся к реальности, в которой слушатели живут, а значит их личная встреча с описанным ужасом неизбежна — брррр! У: …по ночам, по нашему лагерю, бродит статуя Генды! Что? Как это, статуя бродит? У: Да, да! По ночам Генда оживает, обходит весь лагерь, и заглядывает в окна домиков. Вам вожатая никогда не говорила, что нельзя ночью выглядывать в окно? Все качают головами. У: Невнимательно вы слушали инструктаж по технике безопасности. Она же зачитывала, и там есть такое место: не выглядывать в окна в ночное время. (Это я вру, конечно, нет там такого). Просто никто не обратил внимание… А знаете, почему? Сейчас расскажу. Однажды, одного пионера нашли утром у окна его домика. Он был бронзовый. Вот, просто, из бронзы! Не живой, а из бронзы! Ночью, он выглянул в окно, а в этот момент туда заглянул Генда. И пионер обратился в бронзовую статую, как Генда. А вы знаете, что Генда не всегда был бронзовый? Это его потом, после землетрясения, сделали бронзовым. А до того он был гипсовым. И тоже ходил по ночам. И тоже заглядывал в окна… Вы видели двух гипсовых пионеров у ворот лагеря? Я многозначительно замолчала. Ааааххх! — выдохнули собравшиеся, — Да неужели… У: Да, да! Мне становилось весело от этой атмосферы упоительного страха, которым наслаждались экзальтированные пионеры, и меня, что называется, понесло. У: А вот ещё история… Можно, я без очереди? Хозяйки собрания — Майя и Наташа — дали добро. У: Вы, конечно не знаете… Костя Иночкин: Что не знаем? У: Друг друга вы, конечно, не знаете… Кто есть кто… И кое-кто, конечно, не признается… В каждую смену, в этот лагерь, приезжает несколько не совсем обычных пионеров. Или один, хотя бы, пионер… Но каждую смену — обязательно. Выглядят они, как все. Не отличишь. Ведут себя, как все. Ничего необычного не делают. Они даже в зеркале отражаются! Я сделал паузу, как будто вспоминаю. Майя: А что, могли бы не отражаться? У: Чёрт их знает… Они не из этого мира. Они проникают сюда из другого мира. Здесь они питаются энергией здешних людей. Они приезжают на автобусе, как все… И живут среди вас. Это была моя оговорка: я должна была сказать «среди нас», а сказала «среди вас». Я ведь рассказываю про саму себя! Я замерла. Мне показалось, что они сейчас догадаются! Но никто не обратил внимания на мою оговорку. У: Если ты подружишься с таким пришельцем, то он заберёт тебя с собой в свой мир. И ничего ты не сможешь сделать. Когда ты будешь уезжать из лагеря на автобусе, ты уснёшь там, и проснёшься в другом автобусе, в другом мире, со своим новым другом… Я замолчала. В моей голове начали роиться какие-то странные воспоминания. Я вспомнила, откуда ни возьмись, мои многочисленные приезды в «Совёнок». Их было много. Я не один раз попадала в этот лагерь… Я прожила здесь много одинаковых смен… Я уезжала, и… всё повторялось снова. Но я всё забывала. Каждое посещение было для меня первым. И, вот, только сейчас, я, почему-то, вспомнила сразу всё… Вот теперь уже у меня по спине побежали настоящие мурашки, словно меня реально напугали. Наташа: Ульянка, что с тобой? У: Я просто представила… Надо было как-то закончить. У: Я просто представила, что кто-то из нас уже обречён, ведь кто-то же, неизбежно, подружился с пришельцем из другого мира. Каждую смену… Каждую смену несколько пионеров не приезжает домой… Воцарилось жуткое молчание. Я дёрнула самую больную, для каждого ребёнка, струну — возвращение домой. Костя Иночкин: Да ну, ладно… Женя начала тихо апплодировать. Ж: Ну, Ульянка… Ну, ты артистка! А я опять впала в ступор. Перед моими глазами проплывали картины памяти многих жизней в этом лагере, о которых я и не подозревала до недавнего времени. Самое первое посещение было давно… Просто я однажды попала сюда. Так же, как потом и всегда — на автобусе. Почему? Ни одного раза я не получила ответ на этот вопрос. Заканчивалась смена, и начиналась другая. Мои возвращения домой, в мой мир, были, скорее, как сон, а здесь, в «Совёнке», была зацикленная реальность. Я всегда дружила с Алисой. И всегда приезжал Семён — всегда в последнюю неделю. С ним всякое бывало, в каждой смене его поведение было разным. И ещё — Семён был не один! Вот, это самое главное! Он был не один! Их, Семёнов, было несколько! Это было обнаружено при весьма драматических обстоятельствах. Копия Семёна, и не одна, всегда обитала в лагере, и этот другой Семён, порой, проявлял себя всяким образом. Теперь я поняла, кто, на самом деле, вывел меня из лесу вчера ночью. Я с ним уже сталкивалась, но всегда забывала, забывая каждую прожитую смену. Но в этот раз со мной произошло что-то необычное: я вспомнила всё сразу… Ж: Ульяна… У: Со мной всё в порядке. Ночь Ужасов сразу перестала быть для меня интересной. Я снова почувствовала себя 20-и летней девушкой, а вокруг меня детки, которым нужны развлечения. Неожиданное открытие, свалившееся на меня, заняло все мои мысли. Я ещё не знала, что мне с этим делать, но делать что-то надо, потому что в этой памяти может быть ключ к разгадке моего положения, и к выходу из него. Я не могла больше сидеть и слушать эту чушь, которой здесь пугали друг друга, мне надо было думать и думать. Но там, где-то там… бродит этот Пионер, второй Семён. Я знала, что он опасен. Его ни что не ограничивает, кроме границ лагеря, и он опасен тем, что хорошо это понимает. Что бы он ни захотел сделать, он сделает… Вчера он просто вывел меня из лесу, потому что я проснулась. А что бы он сделал, если бы я не проснулась? Эта мысль внушала мне сомнение, нужно ли уходить ночью, не дождавшись утра.

Выбор 24 Уйти Остаться

Но желание разобраться не давало мне покоя. Новое знание о своём положении взбодрило меня и избавило от лишнего страха. Как говорят: осведомлён, значит вооружён. Надо действовать наступательно. У: Я пойду. М: Куда?! У: Спать… Н: Ты что, смотри, только полночь наступила! У: Ну и что? Все начали шептать, что в полночь, как раз, просыпается всякая нечисть. Я только махнула рукой. У: Мне надо идти. Я больше не могла оставаться в этом детском саду, играющем на своих нервах. Я встала, попрощалась со всеми, и вышла из домика. Дверь за мной тихо закрылась. 2 дня до… Лагерь спал. Куда идти? Я пошла просто по аллее, в сторону площади. В нашем домике сейчас Алиса развлекается с Семёном. Что там делать, слушать под дверью их стоны? Я бы сама с ним развлеклась, если бы была в своём настоящем возрасте. А где-то бродит Пионер… Если я лунатик, то он может поджидать меня каждую ночь. Вчера он обошёлся со мной хорошо, что бы я не боялась, и думала, что он всегда выручит меня, если я потеряюсь в лесу. А что он делал, когда я не просыпалась? Да сам он кто такой? Он Семён, но другой Семён. Он тот Семён, из других смен, который был… разным Семёном. Почему он всегда вёл себя по-разному? Иногда, очень опасно… Я узнала его, того, опасного Семёна. Он не из этой смены. Но, как он оказался в этой смене? Значит, можно попадать из смены в смену? Как видно, можно. И путь к этому лежит через память — если я вспомнила теперь всё, то это всё теперь для меня возможно. Я могу попасть в другую смену, которая была в прошлом! Но… Как? Могу. Но, как? Ведь он же как-то попадает, и делает какие-то свои дела. Решение здесь только одно — найти самой этого Пионера. Он ожидает, что ночью я иду бродить в спящем состоянии. И сейчас он тоже может ждать меня, где-нибудь неподалёку, в лесу. Я была настроена решительно. Загадку надо решать срочно! Через два дня мы уезжаем. И я опять проснусь в автобусе, на пути в лагерь, в очередную смену. Почему лагерь? Почему пионеры? Почему прошлое? Не знаю… Но я могу проснуться опять без памяти о прошлых посещениях. Мою память разбудила Ночь Ужасов, я это уже поняла. Это произошло, когда я начала рассказывать всем свою историю. Но повторится ли Ночь Ужасов в следующих сменах? Я рискую навсегда всё забыть, и навечно остаться в «Совёнке» одиннадцатилетней девочкой. Сегодня у меня шанс. Я направилась к нашему домику. Свет там не горел. Понятно, в темноте кувыркаются. Обойдя домик стороной, я медленно направилась к лесу, стараясь не вертеть головой по сторонам, иначе не буду похожа на спящую. Но очень не хотелось бы, что бы он зашёл сзади. Я зашла в лес, и мне стало жутко. Я вернулась назад, и втащила один кирпич из кирпичного бордюра клумбы. С эти тяжёлым кирпичом в руке я снова направилась в лес. Я его боюсь, но он мне нужен. Я шла, стараясь не оглядываться — я должна казаться спящей. Тогда он выйдет ко мне, и я сразу «проснусь». Но это должно стать сюрпризом для него, а не для меня. Я ходила небольшими кругами, чтобы осматриваться вокруг, не сильно вертя головой. Но я мало что могла увидеть во тьме, в которую лишь едва проникал сквозь кроны деревьев лунный свет. Я ходила и ходила… Кирпич до боли тяжелил мою кисть. Я переложила его в другую руку… Вдруг, слева от меня возникла длинная тёмная фигура, и раздался свист. Я взвизгнула, и меня окатил ледяной ужас. Так и есть — он, всё-таки, подкрался ко мне незаметно! Я застыла, как вкопанная, а Пионер шагнул в мою сторону, и остановился в пяти шагах от меня. П: Так ты не спишь? У: Нет. Не сплю… П: Впрочем, это ожидаемо. Тебя заинтриговало вчерашнее нежданное свидание, и ты решила повторить. У: Вроде того. П: И что будем делать? У: Разговаривать. П: И всё? У: И всё. П: Ну, говори. У: Что ты делал со мной все прошлые разы, когда я спала. П: Наслаждался моментом. У: Ты что, лапал меня? П: Каждый думает в меру своей распущенности. У: Тогда о чём ты? П: О дружбе. Мы ведь друзья. Что, не так? У: Ты не Семён! П: Как это? А кто же я по-твоему? У: Я тебя знаю! Я тебя много раз знаю! Такого разного Семёна, разного во всех сменах! Пионер тихо засмеялся. П: Аааааа, вот в чём дело! Так ты по-настоящему проснулась, Зайцева! Редко кому это удаётся. Как, вот, например, мне. Ну, поздравляю тебя с обретением настоящего сознания. А чего ты с кирпичом пришла? У: Что бы вручить его тебе, если, вдруг, тебе что-то вздумается! Пионер засмеялся. П: Ты всё ещё надеешься, что я тебя изнасилую? У: Придурок! П: Не надейся, ты здесь слишком маленькая для меня. Кстати, а сколько тебе лет на самом деле? Мне кажется… тридцать — тридцать пять, да? Я даже засмеялась. У: Я на такое не ведусь! У меня нет женского комплекса по возрасту, можешь считать, что даже 60 — мне пофигу! П: Так чего ты хочешь, чудо? У: Хочу узнать, как отсюда выбраться? П: Зачем? У: Я хочу домой! Пионер достал сигарету, и Алисину зажигалку, которую он так и не отдал мне. Он прикурил сигарету, и спрятал зажигалку. П: Отсюда нет выхода. У: Не ври! Ты не из этой смены! Ты из другой смены! Я видела тебя такого в другой смене. А здесь другой Семён. Здесь он не стал таким! П: Не из этого лагеря, ты хотела сказать. Ну, можно сказать, что и из другой смены. Хотя лагерь то один, но он существует сразу во множестве параллельных времён. Каждая такая параллель — это вариант событий в этом лагере. И таких вариантов бесчисленное множество. Малейшее изменение в любом принятом решении меняет всю цепочку событий. И эта дичь может продолжаться до бесконечности! Но я, однажды, смог выбраться из этой петли! Нет, лагерь покинуть невозможно, но стать независимым можно. И теперь я могу выбирать лагеря, и перемещаться между ними. Лагерь покинуть можно, но только что бы попасть опять в него же, в другом времени. У: Ты что-то недоговариваешь. Я помню, что мы уезжали из лагеря, и я снова просыпалась дома. Всегда. П: Зайцева, а вот это, теперь, и есть сон. Сон про то, как ты возвращаешься домой. Несколько раз я возвращался вместе со всей вашей толпой, на автобусе, и мы приезжали снова в «Совёнок», только для всех вас это был опять «первый раз», ха-ха-ха! Меня это так веселило! А потом уже начало бесить. Слушай, прозревшая, мы с тобой можем составить отличную компанию! У: Хочешь дождаться, пока я вырасту? П: Опять ты про своё! Озабоченная ты наша! Ты здесь никогда не вырастешь, понимаешь? Каждая новая смена начинается с того же места — тебе опять столько же лет, месяцев, и дней. Ты здесь состаришься ровно на эти три недели, а потом опять всё сначала. Вечная молодость! Но… Но, я немного завидую им всем, этому ихнему «первому разу». А для меня это всё одно и тоже, и, что бы не свихнуться, я хожу из лагеря в лагерь… У: Как ты это делаешь? П: Тебе ещё рано это знать. У: Почему? П: Потому, что ты не со мной. Я удивлённо замолчала, ожидая развития мысли. И он продолжил: П: Теперь тебя ждёт то-же, что и меня. Ты пришла в сознание, а значит больше не будешь «спать». Все твои посещения уже не покинут тебя. И ты начнёшь сходить с ума… Как я когда-то. И ты придёшь ко мне, к своему брату по несчастью. И тогда я тебе открою, как здесь можно утолить свою тоску, как избавиться от тормозов и предрассудков. И когда ты будешь свободна от этого, я покажу тебе, как можно покинуть лагерь. У: Я пойду… П: Куда? У: К себе… Пионер выбросил окурок. П: Не надо. Я тебе сегодня кое-что покажу. У: Что? П: Что можно сделать… с кем угодно. Что бы ты поняла — ты попала в совершенно независимый мир, который можно менять по своему усмотрению. У меня уже есть один такой… экспериментальный лагерь. Я там научился строить весьма серьёзные события. Ты не поверишь — даже менять погоду! У: И что ты собираешься показать? П: Ну, например… Ты сейчас где была? Я знаю — Ночь Ужасов. Они ещё сидят там, пугают друг друга. Мы поможем им… Некоторые слова мы воплотим в дело… Представь себе — ожившие фантазии! У: Не смей их трогать! Я чуть не закричала это. А он засмеялся. П: Да, сначала у тебя будет шок. Сопротивление… Несогласие… Апатия. И, когда-нибудь, всё закончится принятием. Я похолодела от страха. Да, наверняка, он шутит. Но память проснулась во мне не зря — я помнила некоторые смены… Я размахнулась кирпичом. У: Гад! И со всей дури запустила кирпич ему в голову. Он ловко увернулся. П: Ну, Зайцева… И он бросился ко мне. Но я уже со всех ног удирала от него. П: Ну, заяц, погоди! В его словах была не угроза, а шутка. Шутка по поводу безнадёжности моего дела. Я мчалась, ломая кусты. Я мчалась к домику Майи и Наташи, чтобы предупредить и спасти ребят. Я слышала, как он гнался за мной. Но он ещё ни разу не смог меня догнать. Не знаю, где он от меня отстал. Теперь, где-то притаился… Я добежала до Майи и Наташи, и начала барабанить в дверь. У: Ребята! Ребята! Откройте! Открыл опять скелет. Я влетела в домик. Там все сидели, как и прежде, на полу, при единственной горящей свече. У: Ребята, расходитесь! Он идёт сюда! Это опасно! Из леса! Он выглядит, как высокий пионер! Я встретила его возле лагеря! И он знает про ваше собрание! Одно дело рассказывать выдуманные страшилки, и совсем другое — говорить о настоящей угрозе — это всегда видно, это невозможно подделать. Мой вид и голос произвели впечатление. Девочки завизжали, и все вскочили на ноги. Раздались крики: Где? Кто? У: Не подходите к высокому пионеру! Это не наш! Он скрывается среди нас, и никто этого не знает, кто это, но я наткнулась на него — одного — в лесу! Разбегаемся! Все бросились к дверям. Возникла небольшая толкучка, но скоро все оказались снаружи. Ж: Надо будить Олю! Пусть вызывает милицию! Наташа: Заберите нас, кто-нибудь, к себе в домик! Ж: Пошли к нам. Костя Иночкин: Или к нам. Все побежали, каждый в свою сторону, прятаться по своим домикам. Я побежала к своему… и остановилась. Пионер будет охотиться особенно за мной. Наверняка, он и поджидает меня возле нашего домика. В домике Алиса с Семёном. А может быть, уже и нет… В любом случае для меня опасно появляться там до утра. А до утра уже не далеко. Вон, небо на востоке светлеет. Где спрятаться? И я решила, что безопаснее всего будет выйти за ворота лагеря. Пионер будет искать меня внутри, а я убегу наружу. Только бы он не увидел, куда я иду. Я сняла с пожарного щита короткую штыковую лопату. Пригодиться для обороны. И пошла дальше, прижимаясь к домикам и постройкам. Так я вышла к воротам. Ворота были приоткрыты. Я вышла на стоянку, и увидела стоящий там автобус Икарус. Он был пустой, и передняя его дверь была открыта. Наверное, он приехал за нами, ведь послезавтра уезжать. Может быть, забраться в автобус? Или спрятаться в кустах?

Выбор 25 Спрятаться в автобусе Спрятаться в кустах

Комфорт победил. Я зашла в автобус, и присела где-то в середине салона. Лопата лежала у меня на коленях. Сердце взволновано стучало. Где сейчас бродит этот Пионер-Семён? До рассвета, наверное, час. Всего час пересидеть. Нет, больше — первые проснувшиеся обитатели появляются в лагере позже. Вдруг, я увидела его. Он вышел из ворот, и остановился. Я охнула, и сползла с сиденья. Притаившись, я наблюдала за ним из-за спинки кресла. Он осмотрелся по сторонам, и направился прямо к автобусу. Ох, чёрт! Я, на полусогнутых ногах, пробежала назад, и притаилась за креслами, у задней двери. Если что, буду пытаться бежать через заднюю дверь. Руки крепко сжали лопату… Он вошёл в автобус, и сразу сел за руль. Я услышала, как закрылась передняя дверь. Сразу загудел двигатель. Он что, собирается угонять автобус? Автобус тронулся, и, стремительно набирая скорость, развернулся. Взревел двигатель, и автобус помчался по дороге прочь от лагеря. Куда?! Он уезжает?! Я поняла, что уже не смогу выпрыгнуть через заднюю дверь — скорость была слишком велика, и я просто разобьюсь. Как же я пожалела, что не решила спрятаться в кустах! Куда я еду? Куда я приеду? Автобус гнал, не сбавляя скорости. Издалека, из-за сидений, я даже не могла толком разглядеть Пионера за рулём. Я боялась высунуться, и выдать себя. Уже взошло солнце, было светло, а автобус всё ехал и ехал. За окном проплывали неизменные поля и леса. Потом я заметила за окном какой-то летящий белый пух. Потом его стало больше. Небо изменило свой вид, и из синего оно стало светло серым. Я выглянула в окно и удивилась несказанно: вокруг лежал снег! Боже, значит мы вернулись в наш мир — там сейчас зима! Так вот как он выбирается из лагеря! А мне врал, что выбраться невозможно! Он это делает с помощью этой машины времени в образе Икаруса. Какая я молодец, что додумалась сесть в автобус! И хорошо, что он этого не заметил. Ну, теперь всё! — если надо, я его и лопатой перекрещу! Однако, что со мной? Я осмотрела себя, и нашла, что я по-прежнему 11-летняя девочка. Я что, вернулась помолодевшей? Классно, конечно, но… как с этим жить? Автобус остановился. Передняя дверь открылась, и Пионер быстро, по-деловому, вышел. И я услышал хруст снега от его шагов. Я привстала, выглянула в окно, и просто обалдела! Я увидела наш лагерь «Совёнок», утопающий в снегу. Деревья и домики были укрыты толстыми шапками снега, гипсовые пионеры у ворот просто торчали из сугробов, заметённые по пояс. Сугробы громоздились и перед воротами. До меня докатился ледяной воздух, проникший через открытую переднюю дверь. И я увидела, как на стекле медленно появляется морозный узор. Я пробежала по автобусу, и выглянула из двери. Снег лежал кругом, толстым слоем. В снегу чётко пропечатались следы Пионера, уходящие в приоткрытые ворота. Холод обнял меня, но я стояла и не уходила, силясь понять, что происходит. Куда делось лето? Всего за пару часов! Мы не вернулись в мой мир, мы опять приехали в «Совёнок», но это другой «Совёнок». И почему здесь зима? Я вспомнила, как он говорил про некий лагерь, где он смог изменить даже климат. Значит, это он и есть. Но что он здесь собирается делать, в зимнем «Совёнке»? Я услышала хруст шагов на снегу, и немедленно бросилась в конец автобуса. Если бы не хрустящий снег, он бы меня сейчас застукал! Из ворот выбежал Пионер, потирая плечи, извергая облака пара, и, вприпрыжку, побежал к автобусу. Он вскочил в дверь, и сел за руль. П: Уххх. Брррр. Уххх. Морзище! Дверь закрылась. П: А эта коза-сценаристка уматала! Кинула, нафиг, свою съёмочную группу, и смылась в тёплые края. Завёлся двигатель, и автобус вырулил со стоянки. П: Значит поедем туда-же… Посмотрим, что они там делают… И автобус помчался по трассе, уносясь от заснеженного лагеря. Я пряталась всё на том же месте. Очень скоро за стеклом исчезли летящие снежинки. Потом небо прояснилось и стало голубым. Внутри автобуса заметно потеплело. Я выглянула в окно, и увидела зелёную траву, пробивающуюся через тонкие остатки снега. Мы въехали в какую-то весну. Через несколько минут езды, снег окончательно исчез, и снова вокруг были зелёные поля и леса. Мы опять вернулись в лето. Автобус ехал около часа, так мне показалось. Когда местность вокруг начала казаться мне знакомой, я поняла, что мы приближаемся к лагерю. В одном из посещений в лагере проводилась игра «Зарница», и мы тогда ушли очень далеко от лагеря, и возвращались потом по трассе. Вот откуда я помню, как выглядят дальние окрестности «Совёнка». И я не ошиблась. Автобус, вскоре, остановился у ворот лагеря. Пионер вышел, осмотрелся вокруг, и прошмыгнул в приоткрытые ворота лагеря. Я быстро выскочила из автобуса, не забыв прихватить пожарную лопату, и осторожно заглянула за ворота. Там никого не было. Что-то быстро он исчез. А что, если он заметил меня, но не подал виду, и теперь подстерегает где-то? Нет, вот теперь надо прятаться в кустах. Пусть думает, что я осталась в автобусе. Идти в лагерь было страшновато. Вот, если бы кто-то из наших вышел, я бы пошла вместе с ним. Я спряталась в дальних кустах, и стала ждать. Я просидела довольно долго, но никто не появлялся. Вдруг, послышался гул мотора, и я увидела ещё один автобус, но другой марки, меньше Икаруса. Он тоже приближался к лагерю. Заехав на остановку, он остановился возле Икаруса. Не передать моё удивление, когда я увидела за рулём Лену! (иллюстрация) Потом из автобуса вышли, собственно Лена, Алиса, и Мику. Они подозрительно осмотрели Икарус, заглянули внутрь, и быстро направились в лагерь. Наученная опытом с Пионером, я с подозрением отнеслась к их необычному явлению. А, вдруг, и они какие-то не такие, как тот же Пионер? Когда они скрылись за воротами, я, всё-таки вышла, и направилась в лагерь. Пора уже разбираться. Я не торопилась. Если где-то внутри бродит Пионер, то торопиться не надо. В лагере было как-то пустынно. Куда все делись? Я увидела только несколько пионеров, явно, дежурных. В столовой, что ли? Только столовая может быть причиной опустошения лагеря. Я направилась к столовой. Проходя мимо пожарного щита, я обнаружила пожарную лопату на своём штатном месте. А что же тогда у меня в руках. А у меня в руках та же красная пожарная лопата. Это как? А так — это другой лагерь! Мы вернулись не в мой лагерь! Мой — не мой, это всё один лагерь, как объяснил Пионер, если можно ему верить. Один лагерь, только в разных вариантах развития событий. А это значит… это значит, что я, например, сейчас существую и в этом лагере. Сейчас здесь две Ульяны! Интересно очень встретиться с самой собой! Но, у такой встречи могут быть и очень непредсказуемые последствия, так что не стоит торопиться. Я не стала идти по лагерю, а решила его обойти по периметру, вдоль забора. Там много кустов, и есть где спрятаться. Похоже, не только я одна решила так сделать. Вскоре я увидела его, голубчика — Пионера, крадущегося вдоль забора. Я увидела его раньше, и, можно считать, что мне повезло. Впрочем, он просто был не внимательным, и никого не выслеживал, потому что просто не знал, что я катаюсь за ним уже во второй лагерь. Я «села ему на хвост», но сохраняя приличную дистанцию. Он то куда крадётся? Оказалось, в лес. Он свернул на тропу, уводящую к старому лагерю. Интересно, зачем? А может быть, у него там логово? Я потеряла Пионера из виду, но теперь была уверена, что он пошёл именно туда. А я зачем иду за ним? Да, я хочу его выследить. Он же выслеживал меня. Ну, а что потом я буду делать? Не знаю, всё зависит от того, что я увижу. Сейчас главное — не потерять боевую инициативу. Лучше я его буду наблюдать, чем он меня. Я пробиралась не торопясь, скрываясь по кустам, в стороне от тропинки — опасалась нарваться на Пионера. Он мог уйти уже очень далеко. Скорее всего, я потеряла его. Вот и старый лагерь. Здесь он такой-же, доска в доску. Я начала осторожно обходить его вокруг… Пионер лежал почти перед крыльцом здания. Он не подавал признаков жизни, и имел вид такой, словно жизни его лишили очень жёстко и грубо. Его лицо было разбито в кровь, рубашка изорвана, волосы забиты пылью и грязью. Что здесь случилось? Я осмотрелась, в поисках каких-то материальных объяснений произошедшего. И вздрогнула! Пионер стоял на углу здания, неподвижно глядя на меня. Второй! Он приподнял руки в успокаивающем жесте, ладонями вперёд, и я услышала его голос: П: Не бойся. Я тебе ничего не сделаю. И он ничего тебе не сделает уже. Не трогай его. Ты уже общалась с ним? Что он тебе говорил? Не верь ничему, что ты услышала от него. Отсюда есть выход. Нет, не езда из лагеря в лагерь, а настоящий выход. Его надо искать… Не опуская рук, он попятился назад, и скрылся за углом. Я задумалась. Спокойствие, только спокойствие! — как говорил великий Карлсон. Всё нормально. Ничего удивительного. Не удивительнее, чем моё попадание в мир «Совёнка». Семёнов много. Я это сама видела — в каждом моём посещении Семён был разный. Я, наверное, теперь ещё не раз буду встречаться со своими знакомыми Семёнами, разными. Пионер на земле зашевелился. Я положила лопату на плечо, и молча смотрела на него. Его глаза приоткрылись. П: Ульяна… Помоги, Ульяна… Ох, мне досталось… У: Интересно, от кого это? Уж не от меня ли? Может быть ты здесь встретил здешнюю меня, и я тебя отвинтила вот такой-же лопатой?! П: Аааа, Зайцева. Это ты, настоящая? Как ты умудрилась здесь оказаться? Аааа… Да ты быстро учишься. Уже научилась по лагерям ездить… Я не стала выдавать свой секрет, как я смогла попасть сюда вместе с ним, благодаря его самоуверенности и невнимательности. Пусть будет в неведении. П: Вот видишь, мы бы с тобой составили отличную компанию. Просто всемогущую компанию. Скоро ты поймёшь это… Он приподнялся, и ко мне протянулась его рука. П: Дай мне руку, пожалуйста… У: Ннна! Я огрела его лопатой по лбу, и он отвалился на землю, в прежнюю позицию. Я развернулась и зашагала в лагерь. Всё, я на Тропе Войны! И не надо ничего бояться! А куда делся тот, другой, Пионер? Я пришла в лагерь, уже не таясь. Интересно, где девчонки — Алиса, Лена, и Мику? И самое интересное — где я? Я услышала крик: Ульяна! Ко мне подбежал Электроник. Э: Ты пришла! Скорее к вожатой! У: Да что такое? Э: Как, что? Тебя же ищут! У: Аааа… ну, да. И где… искали? Э: Да везде. Говорят, ты в лес ушла. Вот, в лесу и ищут. А где ты была? У: Да в лесу и была. А ты почему меня не ищешь? Э: А я на радиостанции дежурю — принимаю сообщения от поисковых групп. Мы раздали им наши самодельные рации, сколько было. Сейчас побегу, передам всем отбой. И Электроник убежал. Не успела я дойти до домика Ольги, как она уже сама бежала мне на встречу. Наверное, Электроник уже передал в эфир о моём возвращении. О: Ульяна! Нашлась! Ты сама вышла? У: Сама, Оля. О: Цела, здорова? У: Всё хорошо. О: Как ты нас напугала! Мы не знали, что ты… Ладно. Ты голодная, наверное? У: Очень. О: Тогда быстро в столовую. Я попросила, что бы оставили еду. У: Спасибо, Оля! И я помчалась в столовую, потому что мой живот заявлял о себе всё громче. Я пришла в столовую и направилась на кухню. Там были те же поварихи. У: Мне бы покушать. А, пришла, наконец-то! Мне дали огромное круглое блюдо, и показали на кастрюли, стоящие в отдельном шкафу. Набирай! Я нагрузила гору котлет, набрала хлеба, и большую горсть моих любимых зелёных маринованых помидоров. Это всё я отнесла в пустой зал, уселась за столом посередине, и принялась уничтожать котлеты и помидоры. Это был такой кайф, что ничего в мире, в эти минуты, не могло напугать меня. Если бы сюда сейчас зашёл Пионер, я бы его встретила градом тугих помидоров, а потом начала бы его бомбить стульями. Давай, заходи! Но, открылась дверь, и в столовую зашли Славя, Лена, Мику, и Алиса. Вид у Алисы был примечательный — у неё была припухшая левая скула, как будто ей тоже досталось лопатой. А: А, вот она! Уже жрёт! У: Присаживайтесь! Это я на всех набрала. А где вы были? Девочки сели за стол, окружив меня полукругом. Сл: Мы-то тебя искали. А ты где была? М: Это ты на Икарусе приехала? Интересно, где это они меня искали, если вернулись на автобусе? У: Я в лесу была. Бродила, бродила, и вышла, наконец-то. А: Не сочиняй! Из лесу ты бы вышла в одних трусах и майке, потому что ушла туда ночью, во сне, как обычно. А на тебе твоя футболка СССР, такого вида, как будто ты её трое суток не снимала. Мы заглянули в наш домик, и нашли там эту самую футболку, на спинке кровати. Та Ульяна, конечно, ушла в лес, а вот ты лично, совсем не из лесу. Давай, не шифруйся! Я поперхнулась котлетой, и начала тихо смеяться. Смех разбирал меня всё больше, и следом за мной начали смеяться уже и девочки. До меня дошло, что они приехали на другом автобусе, так же, как и я, из своих лагерей. Так я, оказывается, не одинока в своём положении! Они тоже это понимали, и мы все, пятеро, сидели и ржали друг с друга. У: Да, это я приехала на Икарусе! А вы? М: А мы на ЛИАзе. Но Оля сказала, что тебя ищут в старом лагере, туда пошли Славя и Семён, и мы отправились за ними. У: А, так вы были в старом лагере? Это не вы, часом, отлупили там Пионера? Алиса вздохнула с сожалением: А: Мы, как всегда, опоздали. Это Славя и Семён его отделали. Сл: Это Семён и кошкодевочка. У: Кто? Сл: Девочка-кошка. Она существует. Она бросилась на помощь Семёну, когда, он боролся с Пионером. Я думаю, что это очень психологически трудно — избивать самого себя. Сначала Семён уступал ему, а потом налетела она… И всё изменилось. Семён забил его, как мамонта. У: А где Семён? Сл: Девочка-кошка пострадала в этой борьбе, и попросила Семёна отнести её в лес. Она там сможет вылечиться. Он до сих пор не вернулся. Л: А ты зачем ходила в старый лагерь? У: А я пошла следом за ним, за Пионером. Я ведь ехала в автобусе вместе с ним — я спряталась на задних сидениях, а он и не заметил. А я не знала, что по лагерям можно ездить на автобусе. Я бы сюда не приехала, если бы мне не пришло в голову забраться в автобус. Я пошла за ним, но не по тропе, что бы не столкнуться с ним, а лесом, и отстала. Сл: Должно быть, мы уже искали в лесу Семёна, когда ты пришла в старый лагерь. И что ты делала? У: Я прихожу — тишина. Вижу, лежит на земле этот экземпляр. Подхожу, рассматриваю. А тело зашевелилось, открыло глаза, и молвит человеческим голосом: Ульяна, Ульяна… А потом начало форматировать мне мозги по поводу того, какая мы прекрасная пара, и как мы можем зачётно покуролесить вместе. И тянется ко мне! Я его осенила лопатой плашмя по лбу. Сл: И что? У: Тело вернулось в исходное положение. Лена смотрела на меня такими испуганными глазами, словно я гладиатор, который по приговору зрителей убил побеждённого. Л: Молодец! Ты правильно поступила! А: Вот! Даже Лена оценила! А Лена знает толк в мордобое! Да, Лен? Л: Алиса! М: Ульяна, расскажи, что происходило у тебя в лагере? У: Да ничего особенного, всё, как обычно. Но однажды я проснулась в лесу сама, и столкнулась с Пионером. У него были какие-то планы в отношении меня… Алиса засмеялась. А: У тебя везде, как всегда: синдром маленькой девочки-переростка, которая думает, что она уже всех соблазняет! У: А сама уж такая взрослая! Тебе то сколько лет реально? А: 23 У: А мне 20… А: Ха, мелкая! Но, да, в голове-то 20… М: Да хватит сиськами мериться! И что дальше, Ульяна? У: Он выдавал себя за Семёна. В первый раз я подумала, что это Семён. Ну, да, это Семён, но не тот Семён. А на следующую ночь у нас была Ночь Ужасов, в гостях у Майки и Наташки. Там мы рассказывали всякие глупости, и я тоже. И вот, я начал рассказывать про пришельцев из параллельного мира. Ну, про себя, то есть. И вот тогда я и вспомнила, что в «Совёнке» я не первый раз, и попадаю сюда снова и снова. Уже потом я поняла, что просто попала в правильную мысль о том, что происходит, и от этого открылась моя память. А: Это Ключ. У: Ключ? А: Да, это твой Ключ — Ночь Ужасов. Ключ — это ситуация, которая открывает память. Мой Ключ — это моя записка самой себе. У Лены Ключ просто в её голове — в виде навязчивой фантазии. У каждого своё. Но Ночь Ужасов — это слишком случайный Ключ. Советую сделать более надёжный. Например, записать номер своего мобильного телефона на видном мест. В этом времени никто не поймёт, что это, а ты увидишь, и «вскроешься». Но это надо делать, конечно, в своём лагере. Вот сейчас, например, мы в лагере у Слави. У: Да? А: Да. Завтра мы все уедем. И снова вернёмся в «Совёнок», но каждая вернётся в свой лагерь. Мы можем встретиться, как сейчас, приехав на автобусе. Надо только думать, к кому едешь, и он привозит именно туда. У: Чудеса! Л: Видимо, во Вселенной это обычное дело, просто мы этого не знаем, и удивляемся. А: Точно. Так что было дальше, Ульянка? У: Я всё обдумала. Многое вспомнила. И решила разобраться с Семёном, или Пионером. Он должен знать, как выбраться из этого замкнутого круга, если он может перемещаться между лагерями. Я выследила его. Когда он понял, что мне всё открылось, он начал мне предлагать сожительство. А: Нифига себе! У: А как ещё это понимать: оставайся здесь, и мы тут прекрасно заживём? В общем, я хотела от него убежать, а в результате оказалась в автобусе. Теперь я знаю, как ездить по лагерям. Кстати, а как же я, которая здесь? А: Ну, по закону сохранения, ты сейчас вышла из лесу в своём лагере, в одной майке и в трусах. Как, впрочем, и мы тоже. У: И что мы теперь будем делать? Л: Главная проблема — это Семён. С ним что-то не так. Он, как и мы все, так же попадает в «Совёнок». Но у него нет своего лагеря, как у нас. Он попадает, как бы, в гости. Но лично у меня такое впечатление, что это всё — его мир, а в гостях как раз мы. И он никак не может толком принять своих гостей. И поэтому мы снова, и снова все попадаем сюда. И мы решили собраться все вместе в нашем мире, и найти там Семёна. Если он не может ничего решить здесь, то мы решим это с ним там, в нашем мире. У: Что решим? Л: Мы не знаем! Но что-то должно решиться. И мы ищем. Мы уже встречались в нашем мире — я, Алиса, Маша. Но мы продолжаем попадать в «Совёнок». У: А что, нельзя разобраться с Семёном здесь? Л: Похоже, нет. Нам удавалось его раскалывать — у каждой из нас свои методы и возможности, и много времени во всех этих бесконечных посещениях. У него можно узнать всё, но не изменить его самого. Заканчивалась смена, и новая начиналась с нуля. Мы уже узнали, где он живёт, и как его найти. Мы соберёмся все вместе, и приедем к нему. Славя достала и положила на стол лист бумаги и шариковую ручку. Сл: Запиши свой телефон и соцсети. Запомни кого-нибудь из нас. Лучше всего запомнить почту — она по именам, поэтому легко вспомнить. Если что, забивай в поиске имена. Мы все в сетях под своими настоящими именами, так что легко можно найтись. У: Я в ужасе, девчонки! Да, Семён не предсказуем. Будем брать его за жабры в мире. Сл: Мы подождём его здесь, всё-таки, интересно, что там с кошкой-девочкой? Я волнуюсь за неё! Я взяла ручку, и написала номер своего телефона. Зазвучал призыв на обед. И, вскоре, послышался шум голосов, и в столовую ворвались изголодавшиеся пионеры. Многие из них вернулись из лесу после безрезультатных поисков меня, Алисы, Лены, и Мику. Увидев нас, они приветствовали нас радостными криками, и рассаживались за столами. У нас уже была еда, и мы только сходили за компотом. После обеда Семён так и не появился. Мы ждали до темноты, и он, наконец, пришёл. Уставший и рассеяный. Славя попросила нас пока не говорить с ним, и не подходить, и подошла к нему сама. Потом она вернулась к нам. Сл: Он пробыл вместе с ней в лесу весь день. Он собирал для неё травы, какие она просила, и она вылечилась к вечеру. Он называет её Юля. И ещё, он просил никому не говорить про встречу с девочкой-кошкой, поэтому не говорите с ним о ней — вы ничего не знаете! И мы разошлись по своим домикам. По своим домикам в лагере Слави. У нас с Алисой в домике было всё абсолютно так же, только теперь там было две футболки СССР. Алиса закрыла дверь на ключ, и спрятала ключ себе под подушку. А: Вдруг, ты ночью опять уйдёшь! День последний С утра линейки не было. Ольга только собрала нас на площади, провела перекличку, и сказала, что бы, все собирались и готовились к отъезду. Мы, то есть наша маленькая компания пришельцев, договорились собраться в музкружке у Мику, она же Маша. Славя обещала пригласить Семёна. Мы с Алисой собрали свои вещи, и переоделись в то, в чём приехали. А: Если что, ищи меня по имени и фамилии. Второй такой Двачевской в мире нет. У: Это уж точно, я не сомневаюсь. Мы отправились в музкружок. По пути мы увидели Семёна, одиноко сидящего на лавочке. Форму он сдал, и был в своей одежде, только без куртки и свитера. Интересное явление — мы сюда попадаем, меняясь полностью, вплоть до личных вещей, а Семён приходит с тем, что у него и было в мире. У нас в этих реальностях, видимо, существует какая-то наследственная связь, а у него нет. Я остановилась. У: Подожди, Алиса, я сейчас. Я подошла к Семёну, и присела рядом. С: Привет… У: Привет. Что такой скучный? Домой хочешь? С: Не знаю… У: Слушай, тут все адресами меняются, чтобы переписываться потом. Хочешь, я тебе свой адрес дам? А ты мне свой. С: Это бессмысленно. У: Почему? С: Письмо не дойдёт. У: А ты напиши настоящий адрес, и оно дойдёт. С: Что значит, настоящий? У: Адрес того места, где ты живёшь на самом деле. Семён посмотрел на меня, как на дитё малое. С: А что, я мог бы дать другой адрес? Я такими глупостями не занимаюсь. Если нет, то я говорю прямо — нет. У: Тогда я тебе дам свой адрес, а ты уже решай. Я достала свой маленький блокнотик и ручку. Я написала свой домашний адрес, и задумалась, стоит ли писать электронную почту и мобильный номер. Но мы договорились не выдавать себя перед ним, пусть он думает, что мы, так сказать, «местные». Адреса ему хватит — может быть, что-то запомнит. Врят ли он этим воспользуется, но больше вероятность, что он сможет опознать меня, как реально существующую девушку. Я отдала ему записку. У: Вот, возьми. Я вернулась к Алисе. А: Ну, что? У: Я дала ему свой адрес. А: Взял? У: Взял. А ты будешь пионерам раздавать свой адрес? А: Зачем? У: Ну, ты же всегда перед отъездом обменивалась адресами. А: Да? У: Да. А потом ревела в подушку у нас в домике. Алиса зашмыгала носом. А: Чего это, вдруг? У: Придёшь, вся в слезах такая, сядешь на кровати, и плачешь в подушку. Я к тебе подсяду, успокаиваю, и ничего не могу понять. Ну чего ты, Алиса, чего? Кто-то обидел? А ты: мне никто не напишет… А: Ну, да… После того, как я всю смену всех драконила, смешно ожидать, что кто-то со мной будет переписываться. Вообще, признаться, я ужасная плакса. Никто бы не подумал, но, на самом деле, меня довести до слёз ничего не стоит. Мы пришли в музкружок. Там уже были Мику и Лена, переодетые и собранные. Последней подошла Славя. Сл: Семён не придёт. Он на своей волне. После вчерашнего его как подменили. И про Юлю он ничего не хочет рассказывать. М: Поговорим с ним в нашем мире. Друг друга мы уже нашли, теперь надо найти его. А: Да. Встретимся с Ульянкой и Славей, и поедем к Семёну. М: Славя, ты придумала себе Ключ? Сл: Я написала номер телефона на доске объявлений, как Алиса предлагала. И ещё я напишу себе записку. М: Какую? Сл: Пионерскую клятву. М: Пионерскую клятву? Сл: Да. Славя показала нам красную папку с серпом и молотом, в которой вожатая держит всякие специальные документы, и, порой, доверяет эту папку своей помощнице. Сл: Вот в этой папке лежат всякие инструкции и планы. Здесь есть документы по идеологической работе с пионерами. Среди них и текст пионерской клятвы, чтобы принимать в пионеры младших школьников, если понадобится. Я с этой папкой иногда имею дело, когда инструктажи всякие и собрания. В общем, в неё я загляну гарантировано. Поэтому сюда я и положу свою записку. А: Классно придумала! Славя открыла папку, отыскала текст клятвы пионера, и, глядя в него, написала на чистом листе: Я, Славяна Ясенева, вступая в ряды пионеров пионерского лагеря Совёнок, перед лицом своих товарищей, торжественно клянусь: горячо любить и беречь свою Родину, жить, учиться, и бороться за своё счастье и мечту, и за жизнь своих товарищей, как за свою жизнь, всегда поддерживать и помогать своим друзьям в борьбе за наше общее дело. Идти до конца будь готов! Всегда готов! Славя широко расписалась под своей клятвой, и положила лист перед нами. Сл: Свидетели, подпишите. И мы все поставили свои имена и подписи под Славиной клятвой. Послышался призывный звук автобусного гудка. Мы схватили свои вещи, и пошли на стоянку. На стоянке стояли оба автобуса — Икарус и ЛИАз. За рулём Икаруса сидел водитель — усатый дядька в панаме. Пионеры собрались уже почти все. Ольга собрала нас вокруг себя, и сказала: О: Ребята, мы с вами провели прекрасную, незабываемую смену в нашем лагере! Мы научились дружить, и понимать друг друга, нашли новых друзей. Другой такой смены никогда не будет. Ни одна смена не похожа на другую. Поэтому те воспоминания и чувства, которые вы привезёте из лагеря, бесценны и уникальны! Я жалею, что этого больше не повторится, но рада, что в следующий раз всё будет по-другому. Я буду помнить каждого из вас, я счастлива, что мне выпало это счастье, провести с вами эти дни… Оля запнулась, и отвернулась к забору. Её плечи вздрагивали. Никогда бы не подумала, что расставание с такими шалопаями-нервотрёпами, как мы, может её растрогать. Это искренняя любовь и понимание своих пионеров. Рядом со мной зашмыгала носом Алиса. Ольга взяла себя в руки, и снова повернулась к нам. О: А теперь, все уже подошли, не забываем свои вещи, и садимся в автобус! Мы с Алисой сели вместе. Рядом с нами, через проход, сели Лена и Славя. Мику сидела перед нами. Семён устроился сам по себе, на два места впереди. Он сразу отвернулся к окну, и ни на кого не смотрел. Вид его был отрешённым и равнодушным. Он был уже не здесь. И, похоже, он сюда даже и не возвращался. Оттуда, из леса… От Юли… Что там с ними было, невозможно даже гадать, но Семён, явно, там так и остался, здесь теперь было только его тело, оболочка. Уверена на все сто, он сейчас думает о ней, он сейчас там, в лесу… Автобус тронулся, и развернулся на дорогу. Лагерь остался позади. Навстречу нам побежали зелёные луга, леса, и вышки ЛЭП. Мику повернулась ко всем нам, и сказала: М: Девочки, готовимся… Заранее, до свидания! Увидимся в мире! А: Пока! Я думаю, когда опять, если случится, то я заеду сразу за тобой, а то у тебя в лагере чёрт знает, что творится, а потом за Ульянкой. А то она может быть в «спящем режиме». М: Правильно. Едем. Лена и Алиса о чём-то шепчутся между собой и хихикают. Оказывается, вспоминают приколы своего двора, в котором они выросли. У меня тоже есть свои воспоминания о несуществующей прожитой жизни в этом мире… Я начинаю засыпать… Интересно, можно ли выбрать себе здесь судьбу… Ведь как-то же это всё сложилось, и это должно было быть осмысленное действие… Кто ты, Вершитель? Не тебя ли я должна была найти? А если бы нашла, ты бы дал мне какую-то возможность? А девочкам… Или кто-то из нас уже избран тобой?

Выбор 26 Славя Лена Алиса Ульяна Маша