Истинное желание

Сердце всегда стучит в такт музыке. Та невесомо, прокачивая вместе с кровью ритм, оседает прямо под кожей, посылая толпы мурашек и толкая людей навстречу друг другу. Бесконечный танец восторга и отчаянного желания. Да. Прекрасный коктейль. Провожая медленно стекавшую с запотевшего стакана каплю, Лютик в двадцатый раз пытался заставить себя слезть со стула и присоединиться к общему веселью. Сердце где-то там гулко и тяжело сжималось, совершенно не реагируя на столь яркую обстановку. Тяжелый ритм отдавался в ушах набатом, лишь утяжеляя ситуацию. В общем, последняя надежда была именно в том самом стакане, содержимое которого должно было заставить голову очиститься и, что уж тут говорить, выблевать где-нибудь на задворках этого самого клуба то идиотское чувство, сжигающее изнутри. Кивнув самому себе, Лютик выдохнул и опрокинул в себя голубую жидкость, чувствуя, как мятный вкус встает поперек горла. Кажется, именно сейчас он понял смысл ворчания Йеннифэр по поводу коктейлей как мерзко-сладкой бомбы замедленного действия. Да, Йеннифэр вообще всегда была права. И в том, что он идиот не на своем месте. И в том, что служба в полиции – это вообще самое последнее, чем он мог заниматься в этой жизни. И в том, что герой, когда-то спасший его жизнь, никогда не будет ему принадлежать. Это, к слову, самое паршивое. Геральт… Его персональное проклятие. Этот мужчина спас его, когда он был еще подростком. Семья у него весьма богатая, но родителям было глубоко плевать, где и с кем шляется их сын. Классическая история. Связался не с той компанией, голову вскружила безнаказанность – и вуаля, типичный подросток с манией величия и комплексом бога, возомнивший, что ему все и вся должны. Лютик, ну а по молодости – Юлиан, так не думал на самом деле. Ему просто хотелось внимания. Вот и кичился всем, чем можно и чем нельзя. Уличный народ жестокий. Прознав, насколько у него богатые родители, долго думать не стали: тыкнули разочек дубинкой по затылку и в подвал. Пусть был он глупым, но тупым точно не прослыл, сразу сообразил, что выкуп за него хотят получить. И вот тут ему стало по-настоящему грустно. Он действительно не знал, захотят родители заплатить за него деньги или нет. Странные мысли у ребенка, не правда ли? Но спустя два дня начнешь думать не только об этом. И когда мыслей уже почти не осталось, пришел он. В тот момент пятнадцатилетний пацан начал задумываться о собственной ориентации. Самый прекрасный, сильный, добрый, крутой, беловолосый полицейский: юное сердце мгновенно затрепетало. Даже слишком. Мнением родителей о том, что он собирается в полицейскую академию, Лютик даже не задумался поинтересоваться. Годы учебы, сотни дней без сна и стертый в кровь от подлизывания и обилия лести язык – и вот юный полицейский вступает в наряд с прекрасным, сильным, крутым и т.д. и т.п. беловолосым полицейским. Который в результате оказывается действительно прекрасным, сильным и даже крутым, кто бы спорил, только вот немного занудным, иногда ворчливым, упрямым, как осел, а если напьется, так вообще мама не горюй… А еще глаза… Карие с золотым отливом. Когда тот злился, а Лютик лицезрел сие довольно часто, они утопали в золоте… В общем, потекла у Лютика крыша окончательно и бесповоротно. Было только одно огромное НО. Он вообще не мог понять, о чем Геральт думает! И ориентация, чтоб ее! Он точно знает, что они встречались с Йеннифэр, любая собака об этом знает. Но тот ее бросил! Все знают, никто не бросает Йеннифэр, если он мужик и не гей, она сама говорила… Стукнув по стойке пустым стаканом, Лютик вытер рот, с обреченным видом подперев рукой подбородок. Громкая музыка немного заглушала мысли, а алкоголь делал их вялыми, нерасторопными, что всегда ему помогало. Но только не сейчас. Он, как последний придурок, набрался храбрости и почти трезвым выдал все как на духу. Он не был наивным мальчишкой. Его любовь, пусть и длившаяся десять лет, может быть никому, кроме него, и не нужна. Только вот больно. Больно жить одному, возвращаясь в холодную пустую квартиру с идиотскими мыслями «как бы оно могло бы быть, если»… И что же, блять, Геральт сделал? Ни-че-го! Он свалил. Встал и свалил, оставив Лютика и дальше пожирать себя изнутри. — Сука, как же я люблю тебя, аж ненавижу, — зло процедил Лютик, наконец вставая со стула. Тело слегка повело, особо не мешая координации. Он любит музыку, всегда любил. До сих пор тренькает себе на гитаре, придумывая песенки про Геральта, и иногда по пьяни их поет другим. А еще он любит танцевать, да. И сейчас хочется просто раствориться где-то там, на танцполе. Но все же он слабак. Даже в таком состоянии он надеялся хоть на что-то. Ведь на рабочем столе одного трусливого придурка он оставил адрес своего любимого клуба… *** — Судьба все-таки тварь. Простая фраза растворилась в оглушающем ритме музыки, ничем не отличаясь от обычных беспорядочных мыслей. Да. Обычная фраза из уст человека, уставшего сшивать уже даже не кровоточащие раны на сердце тупой, как мир, иглой и заливать все это спиртом. О, это помогало – правда, ненадолго, каждый раз напоминая о сути вышесказанной фразы. — И почему же? Геральт моргнул, медленно поднимая глаза. Уж он-то точно не ожидал, что хоть кто-то способен будет услышать его вскользь оброненные мысли в какофонии окружающих его звуков. Девушка смотрела на него из-за стойки, ритмично покачивая шейкером. — Почему же? Мягкий голос словно звучал прямо в голове, заставляя мысли путаться лишь сильнее. Нахмурившись, Геральт посмотрел на бокал в своих руках. Вроде не так уж и много успел выпить. В обычное время он бы, наверное, промолчал. Правда, в обычное время он бы и не сидел у барной стойки в одном конкретном клубе, пытаясь понять, какого хрена с ним происходит в последние дни. — Потому что. — буркнул Геральт. — В один день ты глотаешь остывший кофе с пятью ложками сахара, чтобы хоть как-то заглушить привычную горечь на языке от потонувших где-то во тьме эмоций, а в другой… А в другой есть Лютик. Девушка мягко рассмеялась, не переставая покачивать шейкером. Это немного завораживало, словно заглушая окружающую обстановку. Впрочем, и без всего этого настроение было совершенно ни к черту. В подобном настроении, а у него оно бывало в среднем двадцать четыре на пять, в нем просыпалось особое красноречие, заставлявшее всех вокруг него разбредаться куда подальше. Да, почти всех. Один паренек постоянно торчал рядом, сам с удовольствием вставляя красноречивое словцо. — Этот молодой человек, похоже, заслужил ваше внимание, — хмыкнула девушка, отвлекая Геральта от его тяжелых дум. — Видимо, интересный он человек. — Не то слово, — фыркнул Геральт, наблюдая за ловкими руками барменши. В нос ударил запах мяты. — Этот мальчишка отличился всем. Его даже зовут Лютик. Лютик! Нет, имя у него есть, но оно до невозможности замороченное и скучное, как сказали в моем отделе, и окрестили его Лютиком. Он немного ветреный, порой до одури наивный, упрямый, шумный, безответственный и доставучий до крайности. Да, не спорю, он добрый, слов на ветер не бросает, пить умеет, а еще поет он… Как может только Лютик. У него даже глаза голубые, такие чистые, светлые. И улыбка… Теплая такая, мягкая. Вот почему Лютик-то, а? Геральт не знал, ответит ли ему кто, да и не нуждался он в ответе. Лютик как лучик солнца – дарит тепло всем, но не обжигает. Никого, кроме него. Взгляд Лютика на него порой сводит сума, сжигая что-то внутри дотла. Наверное, терпение. Или упрямство. — Только такой придурок, как он, может хранить ко мне привязанность столько лет после того, как я выполнил свой служебный долг. А я, как слепец, просто принимал это как должное. Я… — Вы боитесь собственных чувств? Геральт слегка вздрогнул, смотря на поставленный напротив него бокал. Цвет коктейля был голубым, прямо как… Мужчина нахмурился, резко тряхнув головой. Голова была непривычно пустой. Если бы он не выпил ни глотка за время нахождения в клубе, он бы подумал, что хватил лишнего. — Я не заказывал, — произнес Геральт, почему-то не способный оторвать взгляда от бокала. — За счет заведения, — улыбнулась девушка, пододвигая напиток ближе. — Расскажите, чего вы боитесь? Как опытный полицейский, Геральт никогда не пил и не ел того, что предлагают люди, которых он совершенно не знает. У него не было времени даже проверить этот клуб перед тем, как он словно сумасшедший прибежал сюда, не зная, что ему делать дальше. Но сейчас… Вкус мяты обволок язык, заставляя выпить все без остатка. Похоже, он действительно сошел сума. Сразу после того, как один парнишка, пахнущий алкоголем, не открыл ему глаза на собственные похороненные под пылью времени чувства. — Я боюсь… Я боюсь утонуть в нем. Я боюсь, что он испугается такого меня и исчезнет. Я уже… не хочу без него. — Тогда каково ваше истинное желание? *** Геральт замер, словно очнувшись ото сна. Неоновый свет поглощал окружающее пространство, делая маленький зал клуба бесконечной сценой бьющей через край молодости. Это было странно. Как и все, что хоть немного касается человека, стоящего будто бы в центре сцены, принадлежащей лишь ему одному. Геральт понимал, что просто не способен отвести взгляд от гибкого тела, словно впитывающего в себя музыку. Лютик отдавал всего себя этому потоку, просто не умея по-другому. Он всегда был таким. Дышал переполняющими его чувствами, просто до чертиков пугая. Геральт сглотнул, хватаясь за ворот рубашки в попытке вздохнуть, освежить разум, но какой в этом смысл? Все мысли разбредались, стоило только Лютику подойти и открыть рот. Раздражающий, громкий, ходячая катастрофа, никак иначе. С первой встречи Геральт не понимал, чего же хочет больше: придушить или привязать того к батарее, чтобы не дергался и не раздражал. Пока не понял, что не может успокоиться, не слыша до боли знакомый голос. Привычка превратилась в манию, а мания – в бредовое, пропитанное навязчивой мыслью желание попробовать этот острый язык на вкус. Тряхнув головой, мужчина не чувствовал собственных ног. С каждым шагом он приближался к человеку, от которого пытался убежать как можно дальше. Что-то толкало его вперед против здравого смысла, ломая все замки, которыми он пытался запереть себя. Абсолютно все было бесполезно. Потому что именно это было его истинным желанием. Лютик чувствовал, как колотится его сердце. Оно не успокаивалось ни на минуту, если честно, нехило пугая своего хозяина. Это было намного, намного больнее, чем он мог себе представить. Привычные движения не приносили привычного удовольствия и расслабления, как он втайне надеялся, сбегая от всего в этот клуб. Потому что знал — он ни за что не придет сюда. Лютик сам не понимал, чего хотел от этой ночи. — Хэ-э-й, детка, ты шикарно танцуешь. Прокуренный голос ворвался в уши, заставив сбиться с ритма. Парень пристроился сзади, подстраиваясь под его движения. Лютик не видел его лица, но чувствовал затылком, как тот пьяно улыбается. — Мне нравится, — хмыкнул парень, просовывая большие пальцы в передние карманы его джинсов. — Не хочешь продолжить в более тихом месте? Лютик криво ухмыльнулся, пытаясь унять внутреннюю дрожь. В глазах предательски защипало то ли от злости, то ли от осознания собственной беспомощности. «Как же я, блять, жалок», — закусил губу парень, замахиваясь для удара, когда услышал вой боли у себя за спиной. Чужие руки исчезли с бедер. Резко повернувшись, Лютик тупо уставился на того, кого он меньше всего ожидал увидеть. Геральт чувствовал, как кровь застилает глаза. Он прекрасно понимал, что если продолжит так сжимать чужие руки, то пересечет черту. Но затопившая разум ярость смыла остатки логики. — Геральт? Тихий голос слегка отрезвил, заставляя полностью переключить внимание. Оттолкнув подальше поскуливающего от боли незнакомца, Геральт уставился на паренька перед ним. Мыслей не было, кроме одной: мой, самый прекрасный, Лютик. Были только они и неутихающий жар, толкающий их друг к другу. Геральт просто подчинился своим желаниям. Недолго думая, он обнял Лютика со спины, зарываясь носом в каштановые волосы, всегда пахнущие чем-то сладким. Он должен был полностью переписать те грязные объятья того мудака. Музыка резко сменилась, заставляя замеревшего на миг Лютика оттаять и, на свой страх и риск, начать двигаться. И, что удивило его больше всего, мужчина за его спиной подчинился, послушно следуя за ним. Тонкая талия плавилась под его руками, реагируя на каждое движение пальцев Геральта. Лютик не удержался и облизал пересохшие от собственного дыхания губы. Ощущение того, что он дразнит дикого зверя, не проходило, заставляя кровь просто вскипать от предвкушения. Он не мог видеть лица мужчины, но чувствовал обжигающий взгляд золотых глаз, всегда заставляющий его сглатывать словно вставшее поперек горла сердце. Но этого мало. Лишь легкое прикосновение пальцев не сможет его удовлетворить. Лютик знал, что все, чем он сможет себя оправдать — это чертов алкоголь, заставляющий прыгать прямо в логово волка. Ритм ускорился, заставляя Лютика выдохнуть от наслаждения и откинуться назад, чувствуя спиной обжигающий жар чужого тела. Такой напряженный, такой спокойный и недоступный. — Этого мало, Геральт. Лютик не был уверен, услышал ли его мужчина. Собственное сердце заглушало остальные звуки, когда, откинув все свои опасения, Лютик накрыл чужие ладони своими, настойчиво направляя их с талии на живот. Мысли слишком засоряют разум, делая полностью беспомощным. Он устал ощущать бесконечное бессилие. Геральт все же пришел. Пришел за ним в место, которое ненавидит и… Пошло все к черту. Геральт вздрогнул, чувствуя под руками сильные и гибкие движения мышц. Парень в его руках ни на миг не останавливался, полностью погружаясь в ритм. Такой податливый, такой расслабленный и просто невероятно… прекрасный. Лютик рвано выдохнул, чувствуя, как широкие мозолистые ладони проскользнули под его майкой, просто сводя с ума. Чужой жар словно впитывался в мышцы, заставляя те выгибаться в наслаждении. Лютик не смог сдержать стон. Больше. Еще. Еще ближе… Больше не желая ждать, Лютик откинулся назад всем телом, подняв руки. Ладони прошлись по белым волосам, как всегда, жестким и немного спутанным, и, скорее всего, как всегда пахнущим луговыми травами. Каждый раз, чувствуя этот запах, ему хотелось просто тихо прислониться к широкой груди и свернуться калачиком в этих сильных руках, чувствовать чужое сердцебиение и просто утонуть в собственной нежности. Но сейчас мысль о том, что он окружён запахом этого человека, приводила лишь к тому, что он сходил с ума от возбуждения. Геральт рвано выдохнул, ощущая, как чужой жар проникает через его ладони, смывая последние остатки здравомыслия. Да и о каком здравомыслии может идти речь? Этот парнишка в его руках был таким послушным, таким податливым, ярким, невероятным и очень теплым. Геральт не знал, сколько времени прошло с тех пор, когда он, как наркоман, ждал возможности еще раз увидеть его улыбку. Лютик улыбался всем. Он был порой даже слишком дружелюбным, открытым и добрым, что доводило до белого каления. Но ему он улыбался по-другому, всегда, с самого начала. Он не хотел замечать, или просто не хотел видеть. Боже, все-таки он действительно трусливый придурок. Лютик ахнул, чувствуя, как большие ладони, ставшие словно уверенней и жарче, поползли вверх, накрыв его грудь. Майка задралась, открывая неоновому свету гибкие мышцы живота с уходящей под джинсы темной линией волос. С губ сорвалось придыхание, отразившись гулким рычанием, зародившимся где-то в груди под его головой. Как будто недовольный тем, что остальные могут это увидеть, Геральт опустил одну руку ему на живот, словно прикрывая от чужих глаз. Вторая рука сомкнулась на его груди сильнее, заставив ноги ослабеть. Лютик не знал, сменилась ли мелодия или же замерла, сменяя начало и конец в бесконечном повторении, но он молился, чтобы этот миг длился вечность, навсегда сохраняя их в этих минутах. Почему-то эта мысль набатом билась в голове, заставляя тело вздрогнуть от внезапно накатившей тяжести. Это сон. Прекрасный, просто потрясающий сон, да? Он будет помнить об этом сне всегда, глубоко запечатлев в своем сердце, каждый раз, когда будет слышать свое имя, произносимое грубым, но одновременно таким мягким голосом… — Лютик? — шепотом произнес Геральт, чувствуя, как замерло тело под его руками. Паренька била еле заметная дрожь, словно отзываясь на бешеный стук сердца у него под ладонью. — Лютик? — шепнул громче Геральт, чувствуя, как внутри все еще нарастает жар. Смесь страха и неуверенности вытесняло одно-единственное чувство, делая его наконец-то спокойным. Все было так просто, правда? Внезапно что-то горячее словно обожгло руку мужчины, заставив его вздрогнуть. — Ох, прости-прости, я тут просто, просто… — запричитал Лютик, пытаясь вытереть глаза. — Это все дым, да. Душно тут, не находишь? Вот глаза и заслезились. Я просто не ожидал, да, тут так жарко, я пойду еще выпью, и… Лютик хотел сбежать. Ведь он впервые за долгое время по-настоящему испугался. Он до чертиков боялся проснуться. Проснуться и понять, что все, что сейчас происходит, всего лишь его больная фантазия. Не было этих рук, не было пропитанных желанием золотых глаз, не было Геральта так близко и так много. — Не шути со мной! — рыкнул Геральт, сам не понимая, откуда взялась эта злость. Этот мальчишка пытался убежать? От него? Когда он уже поймал его? Когда решил держать в своих руках? — Ты мой! Это желание росло давно, пустив в груди свои острые корни, словно питаясь его кровью, лишая всех сил и сопротивления. Повернув к себе лицом мальчишку в своих объятьях, Геральт впился в его губы, чувствуя, как растворяются последние мысли в голове. Целовать парня в клубе, прямо посреди танцевальной площадки, на виду у всех? Да пошло оно все к черту! Даже если кто-то особо ретивый выложит это в интернет, даже если его лишат работы – Господи, насколько же это все неважно. Удивленные, неверящие, до одури счастливые голубые глаза, в которых отражается только он — вот что ему нужно. Лютик просто пытался вспомнить, как дышать. Пара мыслей пыталась остудить ретивого хозяина, но сошедшее с ума от облегчения сердце послало всех и вся далеко и надолго. Запах трав накрыл его с головой. Не спрашивая разрешения, словно так все и должно быть, горячий язык вторгся ему в рот, не давая возникать даже единой мысли о сопротивлении. Большие ладони спустились с талии. Чувствуя, как руки сжимаются сзади между ног, прямо под ягодицами, словно дразня, заставляя выгибаться вперед, эгоистично доказывая свое право собственности, Лютик задрожал, ощущая чужое возбуждение. Горячий твердый член упирался ему в бедро, не давая сомневаться в чужом намерении. Геральт не мог остановится. Какой-то частью мозга, не затопленной ходячим несчастьем по имени Лютик, он понимал, что это не совсем то место, где хотелось бы продолжить начатое. А хотелось просто до пятен перед глазами, особенно чувствуя, как горячий сладкий язык отвечает на его ласки, а чужая рука бесстыдно лезет ему под рубашку. Словно как в тумане Геральт оторвал от себя недовольного этим Лютика, шепча что-то запредельно глупое и нежное, целуя его щеки, глаза, подбородок просто потому, что хотел, просто потому, что знал, что имеет право. Кажется, парень перед ним растаял окончательно, повиснув у него на плечах со всем, что у него есть, отвечая тем же самым, нашептывая о том, какой он крутой, сильный, добрый, смелый и много чего-то еще, заставляя сердце Геральта ощущать бесконечный зуд и нежелание отрывать от себя этого человека ни на секунду. — Прошу вас. Третий этаж, комната номер 13. Он не знал, когда очутился перед стойкой. Знакомая барменша протягивала ему ключ, поблескивая улыбкой в зеленых глазах, словно удивляясь, почему они задержались и не пришли раньше. Это было странно, как и вкус мяты, все еще обжигающий язык, но… Какая разница? Он подумает об этом позже. Кивнув и схватив ключ, Геральт потащил Лютика на третий этаж. В комнате было темно и пахло лавандой. Это все, что успел отметить Геральт, чувствуя, как смыкаются на его талии крепкие ноги. Горячий язык вторгся внутрь так же безжалостно и эгоистично, как и его собственный совсем недавно. Им хотели обладать, и это чувство отдавалось эхом с его собственным желанием поглотить человека в его руках без остатка. — Геральт, прошу, не исчезай, — тихо шепнул Лютик, расстегивая верхние пуговицы белой рубашки, оголяя широкие плечи. — Я не переживу, если это все сон. Я не смел надеяться, но сейчас все настолько хорошо, что мне страшно. — Тсссс, — шепнул Геральт, слизывая остатки слов со слегка опухших губ. — Я не исчезну. Завтра ты в этом убедишься. Это не сон, Лютик. Просто этот трусливый идиот наконец-то понял, чего он хочет на самом деле. — Ты не трусливый, — улыбнулся Лютик, мягко целуя белые волосы. — Ты самый лучший, просто немного глупый. Ведь заставил меня так долго ждать. — Да, я самый глупый, — засмеялся Геральт. Глубокий смех отдавался внутри миллионами бабочек. Не в силах больше сдерживать переполняющее его желание, Лютик аккуратно спустился на пол. Белая рубашка, болтающаяся лишь на предплечьях, слегка загорелые крепкие плечи, белые волосы, в беспорядке спадающие на спину, и отливающие золотом глаза, горящие жарким пламенем. Облизнувшись, Лютик прижался спиной к чужому торсу, без стеснения положив одну ладонь Геральта себе на грудь, а другую на живот. — Ты слышишь музыку, Геральт? Я хочу станцевать с тобой. Я хочу подарить тебе наслаждение. Я хочу быть с тобой. Лютик резко выдохнул, чувствуя, как мозолистая ладонь, совершенно не церемонясь, скользнула под резинку его трусов, сомкнувшись прямо на его члене. Словно желая помочь руке, дарящей ему наслаждение, он расстегнул собственную ширинку джинсов и, не церемонясь, выкинул их подальше. Горячее тело под его спиной словно стало еще жарче, лишь распаляя еще сильнее. Большая ладонь двигалась медленно, размеренно, словно изучая пальцами каждый миллиметр. Внезапно Лютик почувствовал, как ладони сжались на его мошонке, выбивая легкий всхлип, заставляя податься вперед, словно сбегая. Только вот разве могли ему позволить сбежать? Вмиг притянув к себе обратно, Геральт схватил его за подбородок, полностью поглощая готовый сорваться с губ стон. Геральта никогда особо не привлекали мужчины, и хотя к понятию подобной любви он относился совершенно спокойно, у него никогда не возникало мыслей попробовать подобное на себе. До появления одной переменной, которую невозможно было игнорировать. И сейчас, чувствуя словно оголёнными нервами это рваное дыхание, срывающиеся с губ стоны, он изнывал от желания. Лютик не выдержал первым. Толкнув Геральта на кровать, он снял с себя майку, с нетерпением схватившись за ремень брюк мужчины перед ним. Геральт не сопротивлялся, смотря на него снизу вверх с голодной улыбкой, заставляя мурашки бегать табуном по телу. Наконец стянув брюки, Лютик оседлал крепкие бедра, с немного гордой улыбкой глядя на человека перед ним. Оставшиеся по желанию Лютика на них двоих боксеры совершенно не скрывали возбуждения обоих. Распластавшись на широкой груди, Лютик с жадностью поцеловал тонкие губы, чувствуя, как уже знакомый язык подчиняет себе все его инстинкты. Тонкая ткань трусов не мешала чувствовать чужой жар, но при этом растягивала удовольствие, заставляя бедра Лютика двигаться в беспорядочном темпе. Не выдержав подобной стимуляции, Геральт схватил упругие ягодицы, подстраивая движения под собственный темп. Чувствуя, как крепкий стояк проходится по его увлажнившемуся от собственной смазки члену все быстрее и ритмичнее, Лютик оторвался от чужого языка, понимая, что такими темпами он просто задохнется от удовольствия. — Да, да, быстрее, еще… — выдыхал Лютик, заставляя Геральта сильнее сжимать пальцы на подрагивающей заднице, оставляя синяки. Но Лютику было все равно. Волна удовольствия накрыла с головой, смывая все бесстыдство и все мысли. Геральт гортанно застонал, заставляя все волоски на теле Лютика встать дыбом от такого превосходного тона. Резко притянув парня к себе и впившись в его растерзанные им же губы, мужчина кончил, чувствуя, как дрожит тело на нем, кончая ровно след в след. Словно страдая от жажды, Геральт не был способен оторваться от сладкого языка, не переставая при этом двигать бедрами. — Боже, меня все еще потряхивает, — слегка задыхаясь, пробормотал Лютик, сияя улыбкой. Растрепанный, разгоряченный, с такой пошлой улыбкой в глазах. Такой Лютик был прекрасен. Такой Лютик сводил с ума, лишал разума напрочь. — Ого, ты и вправду невероятен, Геральт, — ухмыльнулся Лютик, чувствуя, как уже взбодрившийся член оттягивает резинку трусов. — Ты действительно большой здоровяк. Так что придется немного подождать, иначе это может плохо закончиться. Геральт понял смысл его слов лишь тогда, когда, стянув с себя и с него трусы, Лютик, смешав их сперму на своих ладонях, потянулся к нему за поцелуем. В его горле растворялись выдохи удовольствия. Лютик растягивал себя для него. Не зная, куда деть руки, мужчина почувствовал взявшуюся из ниоткуда неловкость. — Не переживай, Геральт, — хмыкнул Лютик, слизывая с тонких губ остатки слюны, — я безумно хочу тебя. Тебе совершенно не о чем волноваться. Я сделаю все сам. Я же говорил, я хочу подарить тебе наслаждение. — Мой маленький распутник, — шепнул Геральт, чувствуя, как сердце тает под натиском парня перед ним. Лютик вдохнул, ощущая, как мозолистые руки скользнули вдоль его позвоночника, поглаживая, разминая. Легкий поцелуй опустился ему на лоб, на глаза, на щеки, подбородок. Его затапливали нежным желанием, заставляя задыхаться от счастья. Его не пытались остановить, не пытались подбодрить, его просто… любили. Его хотели и его любили. Об этом порой даже мечтать страшно. — Если ты снова заплачешь, я за себя не ручаюсь, — хмыкнул Геральт, аккуратно касаясь губами слегка покрасневших глаз. — Я… Я хочу быть с тобой, — шепнул Лютик, заглянув в отливающие золотом глаза. — Да, — кивнул Геральт. — Хочу засыпать с тобой. — Да. — Просыпаться с тобой. — Да. — Защищать тебя во время миссий. — Это я буду тебя защищать. — Нет, я, — хмыкнул Лютик, поглаживая горячий член Геральта. — Я тебя не отпущу. Даже если ты устанешь от меня, я все равно не отпущу. Буду петь под твоим окном, пока все соседи не вызовут полицию и не заставят отвезти в участок, но и там я буду петь, пока ты не сдашься и не вернешься ко мне. — Какая безвыходная ситуация, — улыбнулся мужчина, чувствуя, как его член трется об упругие ягодицы. — Так что у тебя есть только этот шанс, — шепнул Лютик, привставая и направляя член Геральта к слегка пульсирующей дырочке. — Ведь если попробуешь один раз, станешь зависимым на всю жизнь. Геральт хмыкнул, чувствуя разливающийся внутри смех. — Значит, на всю жизнь. Резко перевернув ослабившего бдительность парня, Геральт закинул чужие ноги к себе на плечи, чувствуя, как его член поглощает обжигающее нутро. Зарычав, он не выдержал, толкнувшись глубже, срывая с губ Лютика то ли всхлип, то ли стон, чувствуя, как горячие стенки обволакивают каждый миллиметр его плоти. Это были невероятные ощущения. — Ты огромен, — цыкнул Лютик, опуская ноги и сжимая его талию. Недолго думая, Геральт отозвался на столь маняще открытые губы, собственным языком поглощая вырывающиеся стоны. — Если ты так продолжишь, я завтра не смогу встать, — ахнул Лютик, ощущая, как распирает его изнутри. Жар растекался от низа живота с каждым толчком, плавя разум. — Значит, я тебя понесу, — хмыкнул мужчина, вбиваясь во всю длину. Он чувствовал, как его всасывало внутрь, не желая отпускать. — Такой пошлый распутник. Твоя дырочка не хочет меня отпускать, так что хватит болтать. Этого словно было мало. Геральт понимал, что не может не двигаться, безжалостно вторгаясь внутрь. Как только развратные стоны Лютика проникали в его разум, он сходил с ума, желая поглотить этого человека целиком. И Лютик это понимал, готовый кончить просто от одного взгляда на этого потерявшего от него рассудок мужчину. — Ты же хочешь войти глубже? — шепнул парень, чувствуя, как пульсирует собственный член. — Да, — хрипло отозвался Геральт, не останавливаясь, заставляя Лютика сжать ствол у основания, чтобы не кончить так рано. — Тогда переверни меня и вставь по самый корень, — облизнулся Лютик, дразняще прикусив раскрасневшуюся мочку уха прямо перед ним. — Распутник, — отозвался Геральт, словно объявляя приговор, пристраиваясь сзади и заставляя парня нервно сглотнуть слюну. Лютик кончил сразу же, как огромный член за раз вошел на всю длину. Чувствуя, как безжалостные толчки не останавливаются, отзываясь дрожью в его ослабшем теле, он взмолился о пощаде, вызвав лишь противоположный эффект. Геральт чувствовал себя одержимым, заставляя почти кончившего второй раз Лютика объезжать его член на дрожащих от слабости ногах. В его глазах читались недовольство и похоть, отзываясь жаром внизу живота. Сжалившись, мужчина резко двинул бедрами навстречу, заставляя ноги Лютика подкоситься, полностью погружаясь в жадно сжимающее его член нутро. Поднявшись, Геральт впился в опухшие губы, кончая с хриплым стоном и чувствуя брызнувшую ему на живот сперму Лютика. Откинувшись на подушки, Геральт не долго думая притянул к себе обессиленного парня. — Надо вымыться, — фыркнул Лютик, чувствуя россыпь поцелуев у себя на затылке. — Позже, — выдохнул Геральт, своей хрипотцой напоминая довольного и сытого кота. Лютик не ожидал от такого грубого и сурового на вид мужчины столько нежности. — Лютик… — Да? — отозвался парень, тихонько целуя маленькие шрамы на больших пальцах. — Ты… еще станцуешь со мной? — Только с тобой.