Schmerz verändert Menschen

На улице было очень темно, лишь один из шести фонарей горел на нашей улице. Дома было тихо, значит, родители уже спят. Я приподнялся, облокотил голову на холодную стену, завешенную плакатами, прочитал сообщение от «неизвестного» «Привет, все хорошо? Ты выглядел расстроено, когда уезжал.» 1:48 Я вздохнул и понял, что это Тилль. Было мило, что написал, но можно было сделать это немного раньше. Протерев еще раз свои глаза, я начал медленно печатать: «Я спал, прости, что не ответил раньше. Все хорошо, просто я очень устал за вчерашний день, не очень привычно быть у кого-то в гостях и общаться с кем-то кроме родичей. Но мне очень понравилось, еще раз спасибо.» 2:06 Он проигнорировал мое сообщение. А потом и вовсе пропал вовсе на 5-6 дней. Каждый день, по несколько раз я проверял сообщения, но там было по прежнему «входящие – 0» Самое странное то, что он мне не сказал, куда пропал. А вдруг с ним что-то случилось? Я настроил себе много теорий на счет его резкого исчезновения. Но, к счастью, спустя четыре дня Тилль мне позвонил, извинился, сказав, что чувствовал себя ужасно, дело дошло даже до врачей на дом. «— Кстати, я прочел твою книгу. Она вызвала сначала много радости, но потом… — Да-да-да. Мне жутко интересно, что будет дальше. Ведь Анна… — Цве-ен! Не напоминай, умоляю. — Тилль посмеялся.» — отрывок из нашего телефонного разговора. *** Пролетела еще неделя. Тридцатое число марта и тепло на улице. Время очень быстро летит, вроде бы я только начал ходить на заседания г.п., а уже прошел почти месяц... Ничего нового. Одни и те же люди, одни и те же слова. Достаточно скучно, но когда кому-то высказываешься то… становиться намного лучше. Еще пару дней назад я был в больнице, проверялся, ведь, как я говорил ранее, делаю я это каждый месяц. Но и в больнице встретил уже с полностью слепого Кристофа. Мне очень жаль его, но я рад что не опустил руки. Мне рассказал Тилль, что Шнайдера бросила его возлюбленная как раз-таки за час перед операцией. Видимо, «не сможет она быть с парнем-инвалидом.» Любовь на высшем уровне… Крис очень расстроился, но пообещал, что будет держаться, чего бы это не стоило. Сильный человек. Но я уверен на все сто, что такой красавчик, хоть и незрячий уже, подцепит столько девушек… Целый день я провалялся на диване, смотрел «Germany's Next Top Model» вместе с мамой. На улице шел мелкий дождь, под такую погоду только рыдать, но мне писал Линдеманн, он хотел встретиться в кафе, пообедать, поболтать. Я обрадовался, даже собираться начал, но у него вдруг появились какие-то очень важные дела, но что за дела – Тилль не сказал, лишь попросил у меня прощения и пообещал, что завтра мы точно встретимся. Я расстроился, перестав смотреть шоу. Просто ушел в свою комнату, лег на кровать, смотря в белый потолок. Наконец-то родители уехали за покупками, ну а я проводил их, оставшись дома один. . Посмотрев еще раз за окно, у меня еще сильнее испортилось настроение. Сделав себе кофе в турке, я вышел с горячим напитком на веранду, открыв одно из окон нараспашку. Сам сел на кровать, поставил кружку на журнальный столик, придвинувшись ближе к стене. Был хорошо слышен шум дождя, а в комнате стало намного холоднее, чем прежде. Я поджал по себя ноги, обернув их руками. Голову облокотил на холодную стену. По моему телу бегали мурашки, а в голове - мысли. И, знаете, последнее время я думаю, что болен духом, а заболевание легких лишь следствие того, что духовная болезнь вышла из берегов. По моим щекам текли слезы, потому что я понимал: через несколько месяцев меня просто не станет. Моя болезнь – неизлечима. Нет, я не боюсь умереть. Я боюсь оставить родителей одних и Тилля. Несмотря на то, что Кристоф является ему другом,(хочу сказать, что они очень хорошо дружат!) между нами происходит порой что-то большее, чем дружба. Или мне просто кажется… «24.03. Мы гуляли по лесу. Уже росла низкая, густая трава и сине-фиолетовые, маленькие цветочки. Их было о-очень много повсюду. На деревьях уже росли почки, а ели выглядели шикарно круглый год. Честно, не знаю зачем мы сюда пошли, но Тилль настоял на этом. В конце концов мы подошли на, так скажем, полянку где не было солнца, то есть – теневая сторона леса. На голой земле лежало какое-то старое покрывало, а на нем стояла корзина с едой. Я улыбнулся. — Во вчерашнего вечера я хотел пойти позавтракать куда-нибудь на природу, и вот - реализовал мечту. — он улыбнулся, смотря лишь на меня. — Отлично, я рад, потому что наконец-то поем. Уже… — я посмотрел на часы. — … 11:02. Я завтракаю в 8-9 утра. — хихикнув, я сел на покрывало, Тилль сел рядом. — Простите, я лег спать очень поздно. Мы бы могли выйти раньше, но… — Да-да, я понял. Мы выпили ромашковый чай, съели по сдобной булке с вишней. Я наелся, поблагодарил Линдеманна и лег на спину, подложив руки под голову. Красиво. Облака плывут, птички летают…Вдруг, я почувствовал, что Тилль начал копошиться в моих волосах: он сорвал один цветочек, начиная вставлять мне его в волосы. Привстав, я вытащил телефон из кармана, посмотрелся в черный экран. Я выглядел мило. Тилль посмотрел на меня, погладил по щеке своей мягкой рукой. Мне стало неловко…» Мой кофе остыл, я взял его в руки, начиная делать маленькие глотки. Слезы, как вода, катились по моим щекам, капая в кофе. Я расплакался, прям как слабак. И сейчас я понимаю, что я- самый большой лицемер из всех . Я всем говорю держаться, что в конце все обязательно будет хорошо, Все будет хорошо, только подожди. Я всегда говорю людям верить. Что им нужно продолжать пытаться, потому что еще слишком рано сдаваться, что у них есть столько всего, ради чего стоит жить… Но еще есть я, и знаете, я еле держусь. *** Всю неделю шел дождь, поэтому, почти все свое свободное время я лежал на своей кровати, смотрел любимое шоу по ноутбуку и регулярно созванивался с Тиллем. (Кстати, мы встретились на следующий день, как он и обещал.) Наступил вечер и все как обычно: я зависаю в ноутбуке, родители громко разговаривают в гостиной, работает телевизор. Прошло уже более трех недель с тех пор как я написал помощнице Питера Ван Хаутена, в очередной раз я зашел на имейл и сообщение… Пришло?! Боже! — Что-о? — я захотел заорать, но сказал это тихо, но с такой радостью! Боже, я так долго ждал сообщения, и вот! Оно пришло! Я уже опустил руки, сказав себе: «кто я такой, чтобы мне отвечали такие важные люди?» Открыв письмо, я начал читать вслух: «Дорогой Герр Круспе! Я дико извиняюсь, но не могу ответить на ваши вопросы письменно, потому что это бы означало написать сиквел к «Царскому недугу», который вы можете опубликовать или разместить в Паутине, заменивший мозги вашему поколению. Существует телефон, но вы можете записать разговор. Не подумайте, что я вам не доверяю, но я вам не доверяю. Увы, дорогой Герр Круспе, я не отвечаю на подобные вопросы, иначе как лично, но вы там, а я здесь. Еще меня очень порадовало то, что моя книга Вам как-то помогла, не Вы должны быть мне благодарны, а я Вам. Но у меня есть определенная мысль: если вы вдруг окажетесь тут, в Англии, обязательно приходите ко мне на чай, и как раз обсудим то, что Вас так волнует. искренне ваш Питер Ван Хаутен через Мисс Кепп.» Я читал это, еле сдерживая слезы. Внутри меня все распирало так, что я не могу вам передать эти эмоции! Мне кажется, это лучший день в моей жизни. Встав с кровати, я поспешил в гостиную, где сидели родители, дабы поделиться своей новостью. — Ма-ам! У меня отличные новости! — я пришел к ним. Они спокойно лежали на диване, но до того, как услышали меня. Мама встала с дивана, посмотрев на меня с непониманием. — Что случилось, дорогой? — она подошла ближе, взяв меня за руки. Отец посмотрел на меня, включил тусклую лампочку, которая стояла на полке, возле дивана. — Мне написал Питер Ван Хаутен! Я так рад! Еще он меня позвал к себе в Англию! И, если я приеду, то он ответит на все, что меня так сильно волнует! — я был очень возбужден. Я даже и не вспомню сейчас, когда последний раз радовался так. Для родителей это тоже было удивлением. — Цвен.. Мы тоже очень рады с папой, но, понимаешь, у нас нет материальной возможности осуществить твою мечту… Тем более у тебя… — Рак. — продолжил я. Конечно, я был расстроен, но что сделать? 50% дохода отца ( мама не работает, потому что ее главная работа – круглосуточный уход за мной) уходило на меня. Мне стало стыдно. Я улыбнулся краями губ и кивнул. — Простите, я пойду к себе. Родители проводили меня грустным взглядом, с осознанием того, что не могут осуществить мою единственную мечту. Войдя в свою комнату, я взял свой мобильный телефон, набрал номер Тилля, в надежде, что он ответит, а сам сел на край кровати, смотря в окно. — Алло, — Линдеманн взял трубку и ответил мне сонным голосом. — Что-то случилось? — Ты спал? Блин, прости, я тебя разбудил. Я могу позвонить зав… — Да все нормально, — он перебил меня. — говори сейчас. — Хорошо. Я рассказал о этой ситуации в подробностях. Он поддержал меня и сказал, что завтра с утра он зайдет за мной и кое-что расскажет. (Честно, он заинтриговал меня. Мне очень хотелось узнать, что же хочет рассказать Тилль, и я попытался сейчас вытащить из него информацию, но он так и не рассказал.) Придется ждать завтра. Кстати, говорили по телефону мы достаточно долго, 1:36 минут. С утра я проснулся с более-менее нормальным настроением. На часах было 10:37, Тилль зайдет в двенадцать – пол двенадцатого. Я встал с кровати, успел умыться, одеться и выпить кофе, как на часах маленькая стрелка показала на двенадцать часов. Спустя минут десять – пятнадцать минут на кухню вошла мама вместе с Тиллем, я как раз успел допить утренний кофе. — О, привет, Тилль. — я встал со стула, взял ручку от сумки с кислородом и посмотрел на парня. По нему было видно, что у него хорошее настроение. В такие моменты у него горели глаза. Я, кстати, тоже улыбнулся. — Привет, пойдем? — А чай?... — мама посмотрела сначала на Тилля, а потом на меня. Кстати, по сравнению с ним, она выглядела как коротышка, забавно. — Как-нибудь потом, мама. Спасибо, люблю тебя. — подошел к ней, поцеловал ее в щеку и я с Тиллем пошел на выход. На улице, на большое удивление, ярко светило солнце, было много прохожих и проезжающих машин. удивительно, на моей улице редко бывает так много народу. Мы шли по узкой дорожке, Линдеманн немного похрамывал, и я вдруг вспомнил, что он мне должен что-то рассказать. Я заулыбался и, посмотрев на него, заговорил: — Тилль, помнишь, ты мне обещал что-то рассказать? — Конечно. Я иду и думаю, как бы правильно и грамотно выразить. — Да говори как есть! — я не выдержал и накричал на Тилля. Он засмеялся, будто бы специально тянет время. — Ладно-ладно. Не ори. В общем. Я сначала хотел бы у тебя спросить: у тебя желание осталось? — я сразу понял, что он имел ввиду. Фонд «Джин», который занимается тем, что исполняет по одному желанию каждого неизлечимого ребенка. — Нет. — заверил я. — я использовал его еще 13 лет. — И что пожелал? я вздохнул тяжко. — Только не Дисней! — закричал Тилль, следом же засмеялся. я промолчал. — Цвен Круспе! Ты реально использовал желание, чтобы смотаться в Диснейленд? Он смеялся так, что его было слышно на всю улицу. Я не смог сдержаться и тоже улыбнулся. — Да. Но! Зато я побывал во Франции. Но там достаточно красиво. Я находился рядом с Парижем, поэтому, издалека видел эльфелеву башню. — Господи. Цвен, я в шоке с тебя! Ну ладно, — он успокоился и посмотрел на меня. — раз уж ты использовал свое желание, то я предлагаю… Использовать мое. Я встал в ступор. У меня все аж все мышцы напряглись. Господи, я говорил что он лучший человек? — Боже! Тилль, но это твое желание! — я остановился, он тоже. — Тс-с. Не кричи. Я же прочел эту книгу и мне стало тоже интересно, что будет происходить дальше. Но, вряд-ли я смогу дожить до выхода книги, понимаешь? Поэтому, мы с легкостью сможем смотаться до Англии вместе. *** Прошел ровно месяц после того, как Тилль предложил поехать вместе к Питеру Ван Хаутену. В тот день я рассказал об этом своим родителям. Они поблагодарили Тилля за такую возможность и в принципе разрешили мне поехать, ни смотря на то, что у меня рак. Осталось взять одобрение у врачей и вылетать в Англию! Сейчас мы в больнице, родители общаются с моим лечащим врачом, а я сижу рядом с мамой и вникаю в каждое слово доктора Смита. Честно, у меня трясутся руки, мой большой страх на данный момент – то, что доктор запретит вылет. — Фрау Круспе, мне жаль, что так получается… — доктор смотрит на бумажку с моими анализами, я понимаю, что он сейчас даст отказ, в глазах наворачиваются слезы, но я сдерживаюсь. — Но у вашего сына тяжелая стадия рака, ему нужен постоянный надзор. Я не смогу дать положительный ответ, увы. мама что-то ответила и начала собираться. Я был расстроен, но набрался смелости и сказал: — А если со мной поедет моя мама? Тем более на борту самолета есть кислородные маски. Я уверен, что все пройдет нормально. Доктор собрал уже все документы, встал и тут же направился на выход. Но после моих слов улыбнулся и сел обратно за стол. — А знаешь, Цвен… Это другое дело. Если фрау Круспе даст добро то… — Да, док, я смогу полететь с сыном. — мама ответила тут же. Прям как в сказке! Я думал, что просрал такую возможность, но все получилось не так, как думали все. — Отлично, приходите завтра, подписать пару бумаг надо и отправляйтесь. *** Сегодня 26 апреля, время – 06:02, я, Тилль и моя мама уже на борту самолета. Мы уселись на трехместные сиденья, я сел посередине, Тилль около окна, а мама на краю. В двадцать минут мы будем вылетать. Мне не вериться в то, что я лечу в самое сердце Англии – Лондон. Наконец-то я смогу расспросить Питера Ван Хаутена! Боже, я так долго ждал этого! Придвинувшись к Тиллю, я шепнул ему в ухо: — Ущипни меня, умоляю. — Что? — он посмотрел на меня как на дурочка. — Ладно, хах. — Тилль ущипнул меня. Мне стало больно. Зато теперь я точно могу сказать, что все это – не сон. Я рассматривал всех людей, что заходили в самолет и садились на свои места. И вот, когда все расселись, самолет поднялся в небо и мы полетели. Салон был приятного молочного цвета. Стены, сиденья, пол – все выглядело очень эстетично. С двух сторон ходили стюардессы, выполняя свою работу. Я положил свою голову на мамино плечо, закрыв глаза. Она меня поцеловала в затылок, я улыбнулся. Спустя час мама уснула, я тоже немного подремал. Выпрямившись, я посмотрел на Тилля, он смотрел кино с мини-телевизора, который висел на потолке прямо перед ним. Придвинувшись к нему ближе, я посмотрел в телевизор, пытаясь понять то, что он смотрит: так и не понял, честно говоря. Через минутку, он обратил внимание на меня, вытащив наушники из ушей. — Честно говоря, я боюсь летать на самолете. — прошептал Тилль. — поэтому вот – решил немного отвлечься. — Да? Мог бы меня разбудить.— я положил свою руку ему на бедро в знак спокойствия. Он улыбнулся, посмотрев на мою руку. Кстати, так и не убрал ее. *** « Кстати. Дико извиняюсь, что прям так резко, но советую прочесть вам это. Я хотел рассказать об этом с самого начала, но не сложилось, поэтому вот: «…Кстати, недавно я упомянул кое-что. Так вот. На счет того, что так сильно волнует моих родителей – моя ориентация. Я бы хотел поговорить об этом. Скажу прямо: я – бисексуален. Мои родители не знают об этом пока что, но в ближайшее время я покажу это или расскажу. Я знаю, что они не очень хорошо это воспримут, но я единственный ребенок в семье, тем более очень болен, но, естественно, рак – это не оправдание, что мне все можно. Просто я хочу, чтобы они приняли меня и поняли, потому что быть представителем ЛГБТ сообщества – это нормально. Конечно, осталось немало людей, кому это абсолютно не нравится, но я их понимаю, не осуждаю. У каждого своя точка зрения, у каждого есть право на собственное мнение» — Одна из записей моего ежедневника. Но чуть позже я расскажу более развернуто про него.»