Запутанный котенок

Негромкий стук в дверь вывел Юнги из оцепенения, он посмотрел на футболки потом на дверь потом еще раз на футболки. И честно абсолютно расхотелось разговаривать с Чимином, ну вот вообще. Сейчас ему легче было сигануть в окно и убежать за горы, за холмы переплыть море, и добравшись до Японии взять билет в Африку и обосноваться там вместе с африканцами. Да дизентерия, да страна третьего мира, но это легче, чем объяснять то, что он сам не понимает. А именно как оказались футболки Чимина в его комнате. Черт, может он просто не в своей комнате. Ну и правда не его атмосфера хоть вещи все и те же, но у него в комнате они разбросаны и сейчас это единственное, что сходилось, цветок не на месте пятна на столе нет, но царапины от ножниц остались. Еще раз поподробнее осмотрев комнату Юнги, остановил взгляд на настенную полку над изголовьем кровати. Рамки нет. Валим пока не поздно. И только он хотел подойти к окну, как громкий стук в дверь пригвоздил его к полу. Удар был такой силы, что сомнений в том, что дверь не переживет еще раз такой удар, не было. — Юнги можешь открыть? — донесся жалобный голос Чимина из-за двери. Тело перестало слушаться и упало на пол как мешок. Оставляя сидеть владельца и вслушиваться в звенящую тишину. В ней нет ничего хорошего, она раздирала ушные перепонки покруче всяких колонок, а камень недосказанных слов просто свалился куда-то в область желудка, скручивая его. Его вырвало, кажется, пить два дня подряд плохая затея. Он хотел побыстрее закончить этот глупый диалог. А лучшая защита — это нападение. — Где разбитая фото рамка? — В мусоре — ответил Чимин, как будто ждал именно этот вопрос. — Почему? — Юнги встал с пола и поплелся к окну. Распахнув его, он вдохнул немного прохладный ночной воздух. — Пора избавляться от прошлого. — А если я не хочу? — Серьезно? Очнись — Чимин крикнул в дверь — Сколько можно прятаться в своем коконе думая, что, если я ничего не принимаю, ничего не меняется. Футболки мои в твоей комнате. — Как ты? — Да я знаю о них. Своровал у меня половину одежды знаешь, как это называется в омегаверсе? Гнездование и знаешь в чем проблема? Мы не в омегаверсе где тебе предназначен истинный. Своего истинного придется искать самому — сильный удар в дверь и, кажется, полное истощение Юнги. — Мне плевать, где и как это называется — со злости крикнул Юнги в окно — хочешь дам совет? — Нет. — Уйди, отвали. Если так будет легче считай, что я мертв для тебя — он кричал так, что самому становилось страшно, кровь бурлила, а каждая новая вспышка гнева порождала все более громкий крик. Он не понял, когда дверь открылась, а в комнату вошел потрепанный Чимин со слезами на глазах. Он пытался что-то сказать, но Юнги его не слышал из-за собственного крика. Так продолжалось до тех пор, пока голос окончательно не осип. А на крик уже больше не было сил. — Прошу давай поговорим — как мантру словно в бреду шепотом повторял Чимин. — Давай вернемся назад — сказал Юнги, надеясь на последнюю защиту, разум Чимина. — Нет — произнес он твердо без какого-либо сомнения в голосе. Юнги медленно осел на пол сдаваясь. Чимин слишком глубоко засел в душу. Отрицать это уже невозможно, а принять чистое самоубийство. Он влюбился в собственного брата даже смешно, но почему-то сил смеяться не было. Вообще сил нет, жутко хотелось покоя спокойствия и родного тепла. Юнги правда пытался собраться с мыслями полностью осознать происходящее. Но мозг думать не хочет, а значит придется действовать, как обычно, на автопилоте. Поднявшись с пола и близко подойдя к Чимину, он взял его за руку и повел в его комнату. Быстро поднявшись по лестнице Юнги зашел в просторную комнату и взял с прикроватной тумбочки бутылку воды, выпив ее практически полностью, притянул Чимина ближе к себе и сжав в объятиях, уснул. Все проблемы завтра, он уже понял ему не убежать от своих мыслей, насколько бы быстро тот ни бегал.

*****

Юнги спрятался в ворот рубашки от неприятных лучей света. Тело пахло мягким и немного щекочущим нос запахом мяты. Он покрепче обнял тело рядом с собой, притягивая его. Тепло, вкусно пахнет не хочется вставать, а открывать глаза тем более. — Пора вставать — прошептал приятным тоненьким голоском Чимин и массируя голову пухленькими пальцами еще сильнее обнял Юнги. — Жарко — пробормотал он в полусонном состоянии и перевернулся на другой бок. Чимин скинул с Юнги одеяло и обнял со спины. — А теперь? — Идеально — сказал Юнги, скидывая одеяло с ног. — Юнги — в голосе Чимина пробежала неуверенность. Руша идеальное утро, он знал, что так произойдет, но не так же скоро. Зачем разговаривать сейчас, почему нельзя потом — мы можем поговорить? — Потом — отрезал грубым голосом, на который был только способен. — Не убегай от проблемы, знаешь же, что не поможет. — горячее дыхание обожгло ухо. Мурашки побежали по телу, а сон улетучился вмиг, открывая ход пошлым мыслям. — Хорошо давай поговорим. — сказал Юнги и повернулся к Чимину. Утреннее солнце еще щипало глаза, а живот заурчал — но сначала давай поедим — и быстро поднялся с кровати. Спустившись на кухню Юнги быстро приготовил яичницу и украсил ее петрушкой и зеленью. Несвойственно для него. Поставив тарелки на стол, он сел и начал ожидать Чимина. Он не заставил себя долго ждать и когда вошел в комнату Юнги чуть не подавился слюной. Полотенце на бедрах — это единственная одежда. Волосы были мокрыми прилизанными назад, создавая слишком соблазнительную картину, настолько что есть перехотелось. Подкаченное тело, по которому стекали еще не до конца высохшие капли воды. Блять, Чимин что ты творишь. В штанах ощутимо почувствовал стояк. Юнги понял выйти из этой ситуации сухим из воды можно только одним способом, сбежав, но они же хотели поговорить, сука. Чимин сел за стол и просто смотрел хитрыми глазами, догадывается, что с ним сделал, гадёныш, и даже не стыдно? — Нет — сказал Чимин, как будто слышал Юнги. — Что нет? Правило умного человека: Когда надо, прикидывайся глупым, спасет жизнь и нервы. Юнги старался не смотреть на накаченную и такую аппетитную грудь Чимина и каждый раз, случайно переводя на нее взгляд, пытался снова перевести его на глаза, но даже это не спасало. Потому что буквально от каждого нового взгляд хотело кончить прямо в штаны. — Хорошо, о чем нам нужно поговорить? — О нас — с невозмутимым взглядом сказал Чимин так и не притронувшись к еде. — Я… — он ждал не торопить, давая думать, принять, осознать, сделать свое решение. — Зачем ты убрал комнату? Этого вопроса Юнги даже сам от себя не ожидал, а Чимин воспринял его абсолютно спокойно. У тебя там где-то пульт управления от меня? — Я знал, что ты мне его задашь, не сейчас, конечно, но ждал — он секунду помедлил после чего посмотрел прямо в глаза. — Мне нужно было убрать лишние мысли из головы, а для уборки осталась только твоя комната. — Выкинул рамку ты тоже для этого? — Я.…я не хочу, чтобы у тебя было такое воспоминание обо мне. — Чимин опустил голову ниже как ребенок которого ругают за двойку. — Из-за того, что ты выкинул предмет, воспоминание не уйдет из моей головы. Оно затупится, я буду вспоминать его реже, но оно не уйдет. — Юнги старался говорить без упрека, без злости, просто констатируя факт, но все-таки нотки злости слышались в голосе. И, кажется, Чимин воспринимал каждое колебание воздуха слишком болезненно — Не трогай больше мои вещи. Понял? — кивок. — А теперь о главном — Юнги чувствовал себя уверенно ему гораздо легче это сказать, когда Чимин на него не смотрит. — Мои чувства уже переросли братские и, похоже, отрицать это уже бесполезно. — Я так и думал — улыбнулся Чимин, смотря в глаза Юнги. — Но не смей еще раз так ко мне приставать понял? — Да — он опять опустил голову Юнги чувствовал, как Чимина заполняет чувство вины. Он сожалел. Его простили, но, похоже, собственная совесть съедала изнутри. Чтобы хоть немного его успокоить, Юнги встал из-за стола и подойдя поближе, поднял голову Чимина и со всей своей нежностью, на которую был способен, поцеловал в пухлые губы и сжал объятиях. — Простил и ты себя прости, прошу — грустно сказал Юнги после чего почувствовал, как его крепко сжали в объятиях и закивали головой. Маленький и еще такой глупый, как и сам Юнги. Но двум идиотам легче выживать в этом мире вместе, ведь так? Стоит только представить лица родителей, когда они об этом узнают. Ну и плевать, зато будет весело.