Разрешите полюбить вас

Они осуждают, смотрят с презрением, а ему смешно, он смеётся тем самым истеричным смехом. Он ненормальный, а они все хорошие. Те журналисты, что начали обсуждать отношения между двумя мужчинами. Хотели разрушить ему жизнь — пожалуйста. А Чимину остается лишь смеяться, раздирая плоть на руках. Контракты разорваны, но на это лишь похуй. Собственная мать плюнула в лицо — опять смешно. Может хватит сходить с ума, и самое время полечится? А он даже не понимает, за что можно уничтожить человека, все эти песни про любовь, что так высоко ценятся обществом. А что не так делал Чимин? Всего лишь любил, до одури наслаждался чужой улыбкой, что плавила душу. Видимо пришло время поплатиться за все эти счастливые моменты. Чимин был акулой в модельном бизнесе, беря только самые лучшие контракты, за хорошую оплату соответственно. Он любил свою работу, ему нравилось как люди с восхищением смотрели на его внешность, завидуя самой черной завистью. С самого детства Чимин был нескладным мальчиком: пухлые пальцы и щеки, не самая хорошая фигура, но он упорно шел к высотам в моделинге. Считай через пот, кровь и слезы досталось ему то место, на котором он теперь находится. Откровенно кайфуя от жизни, даже не считая уставшего вида от работы, он все равно ее любил. Теперь он был завидным мужчиной, с подтянутым, поджарым телом, карими и холодными на вид глазами и самыми завидными пухлыми губами. Ангельская внешность и, в то же время, демон искуситель — всё это людям нравилось, его любили в обществе, уважая как специалиста и человека с хорошими генами. Он умел привлекать к себе людей, был общительным и милым, когда надо — обольстительным. Но вот был один человек, с которым он не мог сойтись — Мин Юнги, его почти что личный фотограф, профессионал своего дела, он точно мог передать атмосферу, задуманную для съемки. Чимин точно видел, что тот наслаждается делом, которым занимается, а для парня это было важным пунктиком. Человек, что наслаждался процессом, что с горящими глазами брался за новую работу, и старался над ней — он любил таких персон, ловя какое-то собственное наслаждение. Так что да, Чимин любил с ним работать. Тот был немногословен и за долгое время вместе они начали понимать какие-то рабочие жесты без слов. И вроде бы да, все хорошо, если не считать того, что Чимин заинтересовался в Юнги, проникаясь к человеку, с которым молился на совместные проекты. Было просто-напросто уютно работать вместе, наверное, даже просто находится в одном помещении. Но, к сожалению блондина, общались они мало, зачастую его бесил треп фотографов, но тут он был бы и сам не против диалогов. Может, хотелось даже, совсем немного: сходить выпить кофе, в ближайшем ресторанчике с домашней атмосферой. Да хватило бы просто посиделок в квартире. Чимину было просто любопытно узнать парня поближе. Того самого, который вечно ходит хмурым, вытягивает губки бантиком и дуется на не получившуюся фотографию, даже если та идеальна. Было интересно, почему тот так мало разговаривает, но никогда не забывает одарить Чимина комплиментом. И никогда Чимин еще не был так заинтересован в ком-то. До сухости в горле и трясущихся рук хотеть поговорить? Может он и не заметил, когда начал влюбилятся в своего фотографа? Всё может быть.

***

Мягкий свет окутывал фотостудию, большие прожектора были направлены на одну персону, осветляя дополнительным фиолетовым светом, дополнительные краски прибавляли в образ Чимина нотки игривости. Локации особой не было, кадр должен был красить сам человек, и Чимин отлично с этим справлялся. Простые черные джинсы, бордовый кардиган, украшенный блестками, и завершающий образ черный берет. Ничего такого, но выглядел блондин даже в простой одежде на все сто. На автомате он выполнял все слова фотографа, особо не думая над ними. Его мысли уплыли далеко, сосредотачиваясь опять на Мин мать его выеби меня уже Юнги. Кажется он начинает потихоньку сходить с ума — не проходит и пяти секунд, чтобы он не думал о мужчине. Но, видимо мысли его настолько были забиты парнем, что Чимин явно не подумал, когда приглашал Юнги на фотосессию в стиле ню, если уж и захватывать жертву то своим телом точно. Может перенервничал, либо просто глупый, раз не смог придумать более лучший план и менее стыдный. А стыдно ему было, еще как. — Юнги-хен, могу я попросить о личной фотосессии, — у них прошел еще один совместный проект и всё как всегда на высшем уровне. Но Чимину было плевать на фотографии, ему, если честно, надоело просто пускать слюни на своего краша и ловить игнор, поэтому он решает идти на пролом. Но план по поимке Юнги и заманиванию в свое логово он конечно же не продумал. Может, если он его соблазнит, то дело пойдет быстрее? — Конечно, Чимин, — и улыбается самыми кончиками губ, в то время как Чимин хищно облизывается, предвкушая заманчивый вечер. Пригласить-то фотографа было легко, но что делать дальше: просто раздеться или поддержать интригу? Мин ведь вовсе не знал настоящий концепт приватной съемки. А сердце надрывается, выстукивая быстрый ритм, легкие просят все больше воздуха, но поступает его только меньше. Дышать трудно от той тревоги, что поселилась внутри. А вдруг Юнги разочаруется в нем после такого или у него уже кто-то есть? Рой мыслей, нарушаемый только тиканьем настенных часов. Его похождения кругами в комнате прерывает звонок в дверь, он несется чуть-ли не сбивая все на своем пути, пару раз ударяясь о какую-то тумбочку. Встречает же своего гостя он лишь в тонком синем халате, под которым почти ничего нет, лишь тонкие кружевные трусики, что аккуратно удерживали маленький член в своем плену, шелковая ткань немного неприятно натирает уздечку, мысль об этом неплохо так бодрит и взбудораживает. Он дергает входную дверь встречая своего гостя, и господи помилуй как Юнги прекрасен, хочется упасть перед ним на колени и уткнуться носом в пах, умоляя дать отсосать. Руки с выпирающими венками, что выглядывали из-под черной рубашки, закатанной как-будто специально, чтобы пощекотать нервы блондина. — Добрый день, Юнги-хен, — Чимин пропускает старшего, незаметно вытирая вспотевшие ладони об халат, и забирает оборудование из чужих рук. Он очень старается думать не о том, что такой мужчина находится сейчас в его доме, выглядя при этом так правильно, что хочется не сдерживаясь предложить жить вместе. Юнги и правда отлично смотрелся в небольшой квартирке Чимина, которая не пестрила обилием красок, придерживаясь более мрачной эстетики. Чимину она нравилась и то, как в ней смотрится Мин Юнги. В принципе ему все, что было связано с фотографом приносило радость, любая мысль, что проскакивала о нем в голове согревала, заставляя сердечко биться сильнее. В горле пересыхает, пока парни проходят в гостиную где уже было установлено освещение, направленное в середину комнаты. Чимин даже особо не задумывался о том, чего хочет от фотосессии, настолько волнение охватило мозг, заставляя в висках пульсировать. — Мы с тобой еще не обговаривали, но какую фотоссесию ты хочешь? — конечно, Юнги спросит об этом, а Чимин вообще без понятия, что отвечать. Не мог же он напрямую сказать, что просто хотел соблазнить старшего. — Я, — Чимин замялся рассматривая стены в комнате, стараясь не пересекаться взглядом со старшим, он напуган и уже подумывает о том чтобы просто замять всю эту идею. — Хэй, Чимин, — Юнги слегка прикасается к чужому плечу, что закрыто светлой шелковой тканью халата, и несильно его сжимает. — Все в порядке? Ты выглядишь нервным. — Чимин выдыхает пару раз и быстрее, чем успевает подумать больным разумом, сбрасывает чужую ладонь и отходит в середину комнаты.  — Я хотел фотоссесию в стиле ню, — блондин развязывает пояс и сбрасывает ткань с себя, в кружевном белье, почти голый он предстает перед Юнги, зажмуривая глаза от застлавшего сознание страха. А Юнги смотрит на тело напротив ошарашено, в шоке сглатывая вязкую слюну, он совсем не знал как реагировать на это. Разглядывает бледноватую кожу, обмазывая тело тягучим взглядом, розовые сосочки, что встали от дуновения холодного воздуха из приоткрытого окна, выделялись на ходящей ходуном груди, еле заметные очертания пресса на подтянутом животе. Но Юнги заостряет внимание на кружеве, что так эстетично смотрелось на сочных бедрах, скрывая чужое достоинство. Парня напротив можно было назвать личным фетишем Юнги — больно невинен. Хотя самолично пригласил Юнги сфотографировать его почти что голым, выглядящий как хрустальный ангел Чимин, заставлял сердце старшего биться сильнее, а дыхание участиться. Застилающие воображение картинки, не давали сосредоточиться на ответе. Юнги лишь может думать, как же хорошо его руки смотрелись бы на чужих бедрах, которым хочется дать себя задушить, а после покрыть многочисленными красными метками. Кажется, он сходит с ума, пока член совсем немного, дергается в штанах, проявляя явный интерес к персоне Чимина. — Чимин, я, — Юнги запинается, начиная нервно перебирать пальцы, ладошки потеют, а парень напротив слышно сглатывает в напряженной тишине. — Если тебе противно хен, просто скажи и я, я оденусь, мы забудем об этом, — запинаясь он ели произносит пару слов, обнимает себя руками, мурашки покрывают кожу, заставляя съежиться еще сильнее, стараясь превратиться в маленький комочек, главное не видеть старшего. Кажется, скоро слезы начнут вытекать из глаз и он покажется Юнги еще более жалким, от этого становится смешно и жаль себя.  — Эй, Чимин, тише, — Юнги подходит к раздетому парню, накидывает халат и просто обнимает, стараясь согреть замерзшее тело. — Давай вдох, выдох, — Юнги лишь поглаживает мощную спину, что подрагивала от частых всхлипов, прижимая ближе к себе и давая право выплакаться. — Посмотри на меня, — Юнги обхватывает большими пальцами лицо, рассматривая вспухшие глазки и покрасневший носик, а в мыслях проносится: «какой все же красивый». А Чимин лишь продолжает всхлипывать, рассматривая Юнги, что такой красивый смотрит в ответ — изучает.  — Хорошо, я задам один вопрос, можешь не отвечать если не хочешь, — Юнги сильнее сжимает чужие щеки, внимательно разглядывая глаза, что так внимательно уставились на него. — Ты просто хотел фотоссесию в стиле ню или есть особые причины? — а вот кажется Юнги умен и чутье у него хорошее, догадался он быстро. Хотя, скорее уже давно сознание подсказывало о симпатии Чимина в его сторону. И может Юнги и признаётся, что как-то дрочил на прекрасный лик младшего, а член его мог как по команде вставать, когда приподнималась чужая футболка чуть выше нужного, открывая кромку медовой кожи, даже издалека та выглядела соблазнительной и вкусной. А эфемерная сладость растворялась на языке при мысли о том, как бы хорошо язык ощущался на линии талии, а зубы сводило бы от мягкого укуса, лишь слегка оставляющего след на коже от них. Чимин трясется сильнее — страшно что отвергнут — он лишь утыкается носом в чужую шею, стараясь как можно спокойнее дышать, может самое время признаться. — Я, просто понимаешь, я не знал как можно сказать об этом, — парень отодвигается на расстояние, вглядываясь в чужое лицо через пелену невысохших слез, что неприятными дорожками стекали по щекам. Чимин вдыхает побольше воздуха и не раздумывая как-то даже по детски чмокает чужие губы, прикасаясь на маленькое мгновение, заставляя собственных бабочек в животе запорхать, а сердце остановится. Он смотрит в чужие глаза, стараясь разглядеть эмоции. Хоть что-то: злость или разочарование, но заметен лишь шок, а после Чимин добивает. — Ты мне нравишься, хен, — и смотрит, уже окончательно успокаиваясь, а от чужого шока хочется лишь смеяться. Он не чувствует от Юнги враждебной ауры и только от этого становится спокойнее, заставляя губы растянуться в улыбке, а глаза превратится в маленькие щелочки. — Вижу ты шокирован, Юнги-хен, не обязательно отвечать на мои чувства, я все понимаю, — Чимин если честно немного возмущен, Юнги нагло пользуется его стратегией и затыкает чужой рот поцелуем, только на этот раз более властным и открытым. Чимин чувствует что старший показывает свою душу, выливая все эмоции в поцелуй, жадно вылизывая чужие пухлые губы. А Чимин испытывает чувство дежавю, ему опять кажется что его губы идеально подходят к губам хена, также идеально, как смотрится он в его квартире. Он запереть его хочет, оставив, чтобы любоваться, изредка прикасаясь своими губами к чужой коже, что так походила на фарфор. Чимин стоном таким громким в тишине квартиры заходится, когда шершавый язык на шею переходит. А в груди радость расцветает от того, что Юнги ответил, кажется, взаимностью, времени особо задумываться нет, пока его бесстыдно ласкают умелые губы.  — Ты мне, кажется, тоже нравишься, — эта тихая фраза брошенная также для того, чтобы добить сердце Чимина окончательно, выбить из него весь воздух одним махом. Сейчас уже начинают течь слезы радости, пока холодные пальцы аккуратно стирают соленые дорожки на щеках. — Эй, Чимин, ну чего ты, успокойся, — и Юнги продолжает гладить чужое лицо напротив, аккуратно покрывая его легкими поцелуями, заставляя Чимина морщить носик и получить в ответ чих, от которого, кажется, Юнги плавится окончательно. А Чимин опять лезет обниматься, крепко сжимая хена в объятиях, выливая всю свою любовь в еще один поцелуй, а внутренне продолжая задыхаться от чувств переполняющих сильных, что поглотили, кажется, все нутро. Все, на что сейчас способен Чимин это бесстыдно посасывать чужую нижнюю губу, не стесняясь игриво покусывать чужой язык, что наглым образом проник в его рот, исследуя все неровности его. И Чимин думает, может, самое время придерживаться своего плана, ведь желание отсосать своему хену, который на секундочку признался ему всего пару минут назад, никуда не ушло. — Юнги-хен, могу я, — Чимин замялся рассматривая темные зрачки со слегка поплывшем взглядом, что лишь слегка были передёрнуты пленкой возбуждения.  — Я хочу сделать тебе приятно, — и закусывает губу, заглядывая из-под опущенных век, строя из себя саму невинность. Юнги же в шоке полном, рассматривает парня перед ним, который не выглядел как тот, кто будет так бесстыдно соблазнять его, и опять он впадает в ступор. Этот мальчишка удивляет его все сильнее и сильнее. — Что ты хочешь сделать? — Юнги прокашливается, голос слегка охрип от накатившего притока крови внизу, а ладошки слегка взмокли, он предвкушает интересное продолжение вечера. Чимин же молчит, и опускается на колени все также в тишине, бесстыдно прислонясь носом к паху, вдыхая аромат чужого тела, откровенно дурея от мускатного запаха, пропитавшего кожу, что ощущается даже через одежду. Откровенно говоря, он начинает сходить с ума, когда прямо через ткань джинсов обхватывает зубами, слегка прикусывая налившийся кровью член. И господи, как же прекрасно слышать хриплый выдох сверху и ощущать дернувшиеся бедра. Чимин высовывает язык, начиная смачивать джинсы слюной, еле вдыхая от собственного возбуждения, не хило ударившего в голову. Руками обхватывая чужие ягодицы Чимин придвигает парня ближе, буквально вдавливая чужой член в свой рот. Обильнее смачивает его слюной, стонет бесстыдно, посылая вибрацию по органу. — Тебе нравится, хен? — Чимин отстраняется, набирая воздуха в легкие и рассматривая чужое покрасневшее лицо, а пальчики сами тянутся к ремню на джинсах, ему быстрее хочется ощутить головку члена у себя на языке, что ощущалась бы приятной тяжестью. Уходит одежда куда быстрее, чем можно было ожидать, ведь руки Чимина нещадно подрагивали пока джинсовая ткань не оказалась валятся вдали. И блондин с интересом ребенка, хотя в такой ситуации это звучит крайне странно, рассматривает чужой член. Красная покрасневшая головка с которой выделялась капелька смазки, заманчиво призывало, но Чимин пока не осмеливался брать ее в рот, изучая. — Чимин, чего ты там? — сверху слышится хриплый голос, обдавая Чимина стайкой мурашек, пока он приходит в себя, осознавая, что слишком долго пялился на чужое достоинство. — Прости, просто он красивый? — и да, звучало это скорее как вопрос, нежели утверждение, а следом следовало мягкое касание губ к головке, пухлые губы незамедлительно начинают ее посасывать, будто сладкий леденец. Усердия, конечно, Чимину не занимать и его рот безостановочно двигался по крупному стволу, захватывая с каждым толчком все больше и больше плоти. А сверху слышаться приятные хриплые стоны, которые обволакивают слух и заставляют уже самого Чимина трястись в возбужденному состояние, а кружевные трусы несильно намокать от предэкуляра. — Можешь взять меня за волосы, — он аккуратно хватает чужое запястье, укладывая его на свою макушку, и насаживаясь обратно на член, обводя языком все выпуклые венки. И Юнги срывает тормоза от красных губок что растянулись и плотно обхватывали его ствол. Он грубо толкается, схватывая чужие волосы на затылке, набирая постепенно неистовый темп. Он трахает чужой, горячий рот, наслаждаясь задушенными всхлипами, что тонули в горле, слюна стекает по подбородку Чимина, все выходит громко и мокро, в сопровождении чавкающих звуков. И Чимин лишь успевает поднять взгляд и утонуть в темно-карамельных глазах, радуясь в сердцах, что может заставить дорого ему человека так стонать, утопая в наслаждение. Чимин давится, когда ему в самую глотку прилетает вязкая струя спермы, а член покидает рот. Комнату наполняют два громких дыхания, в надежде прийти в себя. Всё, что может Юнги это обмякнуть рядом с Чимином, уже через несколько секунду осознавая все, что произошло. — Прости, Чимин, пожалуйста, — на него сыпется шквал извинений, пока он лишь глупо хихикает, слегка заходясь в кашле от остатков семени во рту. — Все хорошо, не переживай, — и лезет целовать эти очаровательные губки хена, поваливая его на пол и налетая с объятиями. — Стой, Чимин, — а Юнги также подхватывает смех за младшим, все еще продолжая немного беспокоится за его состояние. — Постой, я же тоже должен помочь тебе кончить, — Юнги многозначительно смотрит на Чимина, ведь ему тоже хочется сделать младшему приятно. — Упс, — он сконфуженно улыбается. — А я уже, — и Чимин переводит взгляд вниз где на животе растекается прозрачная вязкая жидкость, а Юнги заливается хохотом.

***

Чимин был счастлив, прям по настоящему улыбался на камеру, разглядывая лицо за ней, все такое же хмурое на работе, но такое родное в его квартире и постели. Как Чимин и хотел — они ходили на кучу свиданий, хоть и приходилось скрывать свои лица, его это не волновало, потому что радовался он даже маленьким прогулочкам по парку. Они постоянно смотрели вечером фильмы, измазывая всё вокруг жирными следами от пиццы, смеясь вместе от упавшей на футболку колбасы. Оба любили иногда опоздать на работу из-за утреннего ленивого секса, а после быстрых сборов. Пресса реагировала неоднозначно на сближение парней: пару разных статей об их дружбе, немного вопросов и всё уляжется. Так думал Чимин, прежде чем ощутить то, как рассыпается его жизнь на глазах после буквально маленькой неосторожности. Истерика поглощает его, хотя всего каких-то несколько минут назад все было радужно и шикарно, а теперь ему волосы рвать на себе охота. Когда Чимину звонил его менеджер, перед этим наслав кучу сообщений, блондин никак не думал, что такие плохие новости он принесет. А теперь он смотрит на свое фото, где он с Юнги в явно не дружеском контакте, и кажется приходит осознание реальности, он всматривается в картинку что плывет перед глазами из-за слез, покрывающих гаджет. А менеджер в трубку продолжает браниться на его неосторожность. Может фото Чимин бы оценил, но при других обстоятельствах. — Эй, Чимин, ты чего? — голос Юнги выводит из транса, заставляя перевести взгляд с экрана на собственные ноги, а старший с еще большим волнением переспрашивает что случилось. Чимин не хочет говорить, но знает ведь, что от Юнги ничего не скрыть: ни газет и статей, ни собственных слез и накатывающей истерики. Его спины аккуратно касаются холодные пальцы, а после телефон выскальзывает из его рук, мягко приземляясь на ковер с глухим стуком, а громкий смешок вырывается из горла. — Это конец Юнги, для тебя и для меня, — смех заполняет всю комнату, истеричный с ноткой всхлипов, пока Юнги утыкается носом в шею со спины обнимая и стараясь согреть раненую душу. — Давай, Чи, расскажи мне, случилось что-то плохое, только успокойся пожалуйста, дыши глубоко, — и поглаживает, зная что нужна поддержка его самому любимому пирожочку, и он её дает, даже не зная о том, что случилось. Он делит всю боль на двоих, ведь не нравится, когда его мальчик плачет. — Я, я даже не знаю, как рассказать тебе, — но все слова тонут в новом всхлипе и потоке слез. — Давай, расскажи и мы найдем решение вместе, — Юнги всегда был спокойным человеком, не подаваясь истерикам и крикам, соплям и боли, переживая всё внутри, но не мог смотреть на страдания Чимина. — Они знают, что мы встречаемся, — и даже добавлять ничего не надо, Юнги понимает без слов, крупно вздрагивая и сжимая в объятьях сильнее. Даже представить не может, какой сейчас ужас творится в голове Чимина, какая боль сжирает того изнутри. Чимина, который, слишком сильно зависим от чужого мнения. Буквально убивающий свои комплексы за счет комплиментов со стороны общества, общества что скорее всего, сейчас ненавидит его. Хотя парень всего лишь любит, просто страшно представить какой грязью могу поливать нетрадиционную пару популярных личностей. — Мини, просто послушай то, что я сейчас тебе скажу. Знаю, что ты слышал это миллион раз ото всех, но хоть это и звучит банально — послушай, — Юнги захватывает чужие ладошки в плен собственных и начинает поглаживать круговыми движениями, успокаивая обоих. — Ты прекрасен, несмотря на ориентацию или человека, который тебе нравится. Ты красив как ангел и плевать ты должен на людей что за аватаркой в интернете и фейковым аккаунтом говорят о тебе. Твоя любовь ко мне никак не делает тебя плохим человеком и кто бы что не говорил, я тебя продолжу любить, ведь ты заслуживаешь того, что имеешь и даже больше. — и как бы банально не звучали все эти фразы, Юнги ни в коем случае не хочет терять своего мальчика, что так трепетно заботится о нем, иногда даже забывая о себе. Чимина, что всегда прежде думает о других, даря миру только добро и тепло, своим примером подталкивая многих на любовь к себе и поддерживая даже за многие километры. Юнги всегда восхищался им и будет продолжать. Ему будет абсолютно плевать на общество, которому трудно принять любовь двух парней, зато им будет достаточно любви друг друга, а не всеобщей признательности.

***

Скандалов было много после открывшихся отношений. Были, откровенно говоря, большие конфликты, разрывы контрактов и уходы спонсоров. Нервы сдавали как у Чимина, так и у Юнги. Тот начинал сходить с ума, изредка строча посты в твиттер о том, чтобы от них отъебались, но большие посты о толерантности разжигали лишь больше ненависти, заставляя Юнги выходить из себя. Чимин же мог находится в вечной апатии, заставляя Юнги поднапрячься и отправить того к психологу. Оба смогли восстановиться лишь через полгода, когда все устаканилось и они пришли в норму морально, от вечных угроз и грязи в соцсетях. — Мини, давай поторапливайся, — к сожалению пунктуальностью Чимин так и не обзавелся — как опаздывал раньше, так и продолжает сейчас. Везде, где только можно и нельзя. И сейчас он с шумом носился по их уже почти бывшей квартире, проверяя забыл он чего или нет. — Документы у меня, твою косметичку я положил в чемодан, как и белье. Чего ты суетишься? Пошли уже, — Юнги все продолжает бурчать под нос как старый дед, изредка бросая взгляд на часы. Перед ним возникает запыхавшийся Чимин, его волосы располагались гнездом на голове, да и весь внешний вид был слегка помят. Светлые шорты, что были криво надеты на крепкие ноги и мятая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц. В руках же Чимин держал мягкого игрушечного цыплёнка, которого Юнги когда-то подарил младшему сказав «Он твоя копия» и усадил рядом на диван с Чимином, что хотел пальцем у виска покрутить в тот момент. — Я не мог оставить его тут, — и прижимает к себе игрушку, жалобно смотря на Юнги, что готов от умиления лужицей расплыться прям на пороге.  — Хорошо, только давай теперь поторопимся, — и вот сейчас, спустя такое долгое время пережитого стресса, Чимин опять по-настоящему счастлив, отправляясь вместе с любимым человеком в другую страну. Ведь не все так плохо относятся в гомосексуальным парам и их союз вполне стал популярен за границей, а многие стали поддерживать их. В те трудные времена это казалось лучиком света, затопившего сердце Чимина. И сейчас, глядя на Сеул сверху, он понимает, что ни капельки не будет скучать по городу, ведь тот, кого он любит всегда рядом с ним и всегда будет также поддерживать в любой ситуации, делясь своей любовью. Чимин сильнее сжимает чужую широкую ладонь, откидываясь на сиденье самолета, и наблюдает за красивым профилем старшего, который как никогда красиво и ярко улыбается ему.