Экстаз

      Чем дольше Ханджи была командором, тем больше в её жизни становилось бессонных ночей, проведённых за бумажной работой. Такой стресс не проходил для неё бесследно, и совсем скоро в её жизни появилась бессонница, от которой Ханджи, как ни странно, так и не нашла никакого рабочего средства. Женщина отмечала, что заснуть она могла без проблем, но примерно через пару часов просыпалась, после чего заснуть ей так и не удавалось.       Так случилось и сегодня, на этот раз причиной её пробуждения стали чьи-то шаги в коридоре. В надежде на то, что смена позы поможет ей заснуть, Ханджи повернулась на бок, аккуратно убирая со своей талии тяжёлую мужскую руку. Пытаясь заснуть на протяжении минут двадцати, она поняла, что очередную бессонную ночь ей поможет скрасить только книга.       К несчастью Леви Аккермана, её бессонница мешала не ей одной. Потревожить чуткий сон солдата был способен даже шелест страниц, которые в данный момент перелистывала женщина. Проснувшись посреди ночи от уже привычного звука, он увидел, как она, опираясь спиной на подушку, читала книгу. Обычно он даже не пытался упрекнуть её — оставлял это как есть, зная, что если он отберёт у неё книгу, то ей придётся до утра считать трещины на потолке. Леви не поворачивался к ней, не говорил ни слова. Он просто снова засыпал, изредка дёргаясь от шелеста бумаги. Но сегодня Ханджи была особенно шумной. И сегодня Леви это особенно мешало спать.       Он так долго всматривается в её лицо, что время для него останавливается — есть только Ханджи и её сраная книга. Она как никогда задумчива, грызёт то карандаш, то собственный палец в раздумьях, Леви кажется, ещё немного, и она начнёт жевать книгу. Он знает, когда эта женщина занята чем-то, отвлечь её практически невозможно. За очками по строчкам бегает единственный живой глаз, нижняя губа прикусана, а рука обводит карандашом очередное предложение в книге. Он опускает взгляд ниже и облизывает сухие губы, когда замечает её чуть вздымающуюся от каждого вдоха грудь и торчащие соски, скрытые тонким слоем просвечивающей простыни. Погружённая в чтение, она не замечает пробуждения Леви. Не замечает и того, как чужое дыхание становится громче и тяжелее, какое наслаждение он испытывает, наблюдая за своей женщиной в таком виде. Тело у неё стройное, утончённое. Ближе к рассвету она встанет с кровати и соберёт свои волосы в хвост, скроет под повязкой шрам на глазу, а грудь второго размера замотает до нуля. Иссечённое шрамами тело она спрячет под зелёным военным пальто, которое, по мнению Леви, совершенно ей не идёт.       А Ханджи тем временем продолжала читать, не отвлекаясь ни на что. Изучая её так ещё несколько минут, Леви в очередной раз убеждался в том, что ничего не возбуждает его сильнее, чем осознание того, что он единственный видит её такую, не командора — женщину.       Увлечённая книгой, в реальность Ханджи возвращается тогда, когда мужская рука в излюбленном жесте погружается в шёлк её каштановых волос, медленно оттягивает их, погружая женщину в сладостную негу. Ожидая продолжения, она откидывает голову на его руку, откладывая книгу на прикроватную тумбочку. Добившись своего, Леви убирает руку, заставляя Ханджи раздосадованно выдохнуть. Думая, что на этом всё и закончится, она поворачивается на бок, по привычке тянется за чёрной повязкой на глаз.       — Не надо, — шёпот Леви властный, она его ни с чем не перепутает, — я хочу видеть тебя всю, полностью, — его крепкая рука тяжелым грузом падает на её хрупкое плечо, мягко поглаживая. Её тело он любит со всеми шрамами на нём.       Ханджи бросает в жар от его слов. Затылком она ощущает, как холодные серые глаза прожигают в ней дыру. Она чувствует его желание, как человек в пустыне чувствует жажду. Шею женщины опаляет горячее дыхание, отчего она в миг забывает обо всём. Её кожа покрывается мурашками от прохладного воздуха, когда простыня скользит по телу, оголяя его полностью. Через мгновение она ощущает, как шершавый язык Леви оглаживает её мозолистые шрамы от амуниции на спине, выводит непонятные узоры, обводит каждый её позвонок. Языком он очерчивает контур её самого глубокого крестообразного шрама на плече, впадает в углубление иссечённой кожи, с нажимом доводит до точки пересечения двух линий. Наслаждаясь её шипением и напряжёнными вздохами, он поднимается к нежной коже шеи. Отодвигает волосы, скользит по ней языком, мягко прикусывая и тут же отпуская. Ханджи удовлетворённо мычит, стоит ему провести языком по ушной раковине, а после прикусить мочку. Ребристая рукоять клинков сделала пальцы её мужчины грубыми, шершавыми. Сейчас эти пальцы медленно оглаживают её бедро, скатываются в изгиб талии, обычно невидимой под военной формой. Он перемещает руку на грудь, оглаживает её и легко сжимает, мягко трёт затвердевшие соски кончиками шершавых пальцев. Ханджи наконец поворачивает голову к нему, льнёт к его горячему телу, тянется за поцелуем и получает его. Поцелуй невинный — одно лишь касание губ. Леви чуть давит ей на плечо, заставляя лечь на спину и оказаться прямо под ним, после чего аккуратно снимает с неё очки и кладёт их на прикроватную тумбочку. Рукой он гладит её по щеке, большим пальцем едва касается закрытого левого глаза. Наклоняется, целует звёздчатый шрам на веке так трепетно, что Ханджи почти задыхается от этой всепоглощающей нежности.       Женщина задирает голову, чувствует, как её играючи прикусывают за подбородок, после чего наконец целуют. Целуют по-настоящему, целуют так, как она любит: тягуче и сладко. Леви долго сминает её губы своими, прикусывает и оттягивает зубами. Чуть отстраняется от неё, любуясь собственной работой: у Ханджи в глазах туман, а губы припухшие и мокрые от слюны. Мужчина высовывает язык, намеренно дразнит, зная, что ответ на подобный раздражитель не заставит себя долго ждать, и вот, его языка мгновенно касается её язык. Вновь он терзает её уста своими, толкается языком глубоко внутрь. Ханджи не отстаёт, рукой чуть царапает его грудь, спускается ниже, сжимая отвердевший член сквозь ткань трусов. Леви сдавленно шипит, мнёт её грудь с бóльшим напором, слегка прикусывая язык Ханджи. Продолжая играть с её языком и губами, широкими движениями он оглаживает её живот, бока и бёдра. Тяжело дыша, мужчина отрывается от её влажных губ, вновь целует шрам на плече. Его язык повторяет очертания косточки ключицы, а горячие руки наконец отпускают грудь, перемещаясь на выпирающие рёбра, что вызывает у женщины смешки от щекотки. Смех сменяется протяжным стоном, когда Ханджи чувствует, как Леви начинает облизывать её грудь, обсасывать и кусать соски, оттягивая их зубами. Её кожу саднит, она покрывается багровыми пятнами и всё ещё жутко голодна до его прикосновений. Пока на его плечах сжимаются тонкие женские пальцы, он, глубоко вбирая в рот её грудь, теребит языком соски, после чего с характерным звуком выпускает грудь из плена рта, видит, как её нежная кожа блестит от его слюны. Достаточно обласкав грудь, он отстраняется от Ханджи, видит, как она облизывает пересохшие губы, смотрит на него с животной жадностью. В трансе они глядят друг на друга, кажется, целую вечность, и громко, очень громко дышат. На дне её манящих карих глаз плещется желание и острая нужда в касаниях, Леви уверен — в стали его глаз она читает тоже самое. Дьявольски медленно и едва ощутимо её руки скользят по его спине, его — по её животу и бёдрам. Касаться, он хочет касаться её ещё больше. Он хочет её поглотить, хочет испробовать, хочет себе эту сильную, умную, сумасшедшую женщину. Хочет завладеть ею полностью, даже зная, что она уже его.       Страсть окатывает его жаркой волной, в ту же секунду он подхватывает её под колени и двигает ближе к себе, шире разводя её ноги в стороны. Мучительно долго Леви целует ленты шрамов от ремней на бёдрах, подбираясь всё ближе к её сочащемуся соками лону. Ханджи на одном дыхании тянет его имя, когда тот прижимается к ней губами между ног, влажно целует, капает слюной на и без того мокрые складки, лижет широко, размашисто. Он делает это явно с не сравнимым ни с чем наслаждением. Спустя мгновение он резко и глубоко проникает языком внутрь, вылизывая мягкие стенки влагалища. Его сводит с ума солоноватый вкус Ханджи на языке, доводят до грани её протяжные стоны и осознание того, что она так сильно его хочет, истекая таким количеством вязкой смазки. Ханджи лихорадит, она слышит хлюпающие звуки между ног, чувствует, что под ней натекла целая лужа. Пока умелый язык доводит командора до исступления, слух мужчины улавливает протяжные стоны, издаваемые её низким от возбуждения голосом. Трахая её языком, он чувствует, как рука Ханджи погружается в его жёсткие смоляные волосы, оттягивает их, а после крепко сжимает, притягивает Леви за них ещё ближе к себе, пытается двигать его головой в нужном ей темпе для того, чтобы довести себя до оргазма. Леви вновь слишком рано отстраняется от неё, видит, как раздражённо, чуть ли не с презрением она смотрит на него, будучи так близко к финалу, так его и не достигнув. Он смотрит с победой, облизывается, наслаждаясь её вкусом, после чего поднимается на колени и тянется к ней за поцелуем, мешая её смазку со слюной. Мужчина напряжённо выдыхает ей в губы, когда чувствует, как женская ладонь проникает под ткань трусов, оглаживает эрегированный орган, мягко сжимает его. Ханджи стягивает с него ненужный сейчас предмет гардероба, сразу же припадая губами к члену. Конечно же, она отомстит за то, что он так и не довёл её до пика несколько мгновений назад. Не вовремя она решает мучить его, член Леви то и дело дёргается от нетерпения, когда Ханджи мнёт его яички, обводит языком каждую венку на члене, а после невесомо целует пунцовую головку, оттягивая крайнюю плоть. Леви испускает что-то похожее на стон, когда она берёт в рот головку и недолго посасывает её, толкается языком в дырочку уретры, а затем отстраняется, облизывает губы, солёно-горькиие от выступившей смазки. Он знает, она специально дразнит его, а потому решает поступить с ней так же. Медленно он водит членом по её губам, заводит его за щеку, а потом выпускает из её рта, размазывая липкую влагу по лицу. В один момент ему надоедает эта игра: двумя руками он убирает волосы, прилипшие к лицу Ханджи, после чего грубо насаживает её голову на свой орган. Леви слышит, как она с гортанным рыком вбирает его до горла, давится, бьёт мужчину кулаком по напряжённому бедру, нечленораздельно мыча. Когда основания члена ощутимо касаются зубы, мужчина шипит от лёгкой боли, ослабляет хватку и чувствует, как разжимается кулак Ханджи, ложась на его бедро для опоры. Леви опускает голову вниз, наслаждается картиной, что предстаёт перед ним: его любимая женщина с его же членом во рту смотрит на него снизу вверх, смаргивает выступившие на глаза слёзы и щурится. Поглаживая по щеке, он всё ещё держит её за голову, не даёт отстраниться, медленно двигает бёдрами вперёд-назад, закатывая глаза от удовольствия. Чувствуя близость к разрядке, он не без усилий он отрывает её от дела, видит, как часто и громко Ханджи кашляет и дышит.       Мужчина наклоняется, обхватывает руками её лицо, целует мокро, грязно. Отстраняется, всё ещё держит её красное, горячее лицо — зрачки Ханджи расширены до предела, от того глаза её настолько чёрные, настолько завораживающие, что Леви кажется, ещё немного — и он утонет в бездонном океане её глаз.       В его руках она словно глина — мягкая и податливая. В его руках она скользит, плавится, тает. Стоит ему надавить сильнее — она изменит форму и точно замарает ему руки. Он хочет ощущать её на своей коже, хочет, даже отмывая от неё руки, ощущать, как под ногтями остаются её следы, какие не вымоешь, наверное, никогда. Он хочет её запах в своих лёгких, хочет её в глазах, хочет её под ногтями, под кожей, в самом сердце. Он хочет поглотить её, и она хочет того же. Без его умелых рук Ханджи засохнет, затвердеет, разобьётся на куски при при любом неосторожном движении. Но пока она с ним, ей ничего не страшно. Совсем ничего.       Простынь под ней мокрая, липкая, завтра он точно поменяет постельное бельё, пока Ханджи будет артачиться. Но сейчас эта мысль где-то совсем далеко, когда перед ним лежит эта женщина, жаждущая принять его в себя. Спрашивать её о продолжении не приходится, она широко раздвигает ноги, а Леви понимает её без слов. Утянутый в очередной поцелуй, мужчина нависает над ней, пальцами оглаживает клитор, медленно спускаясь ниже, погружая их во влажную глубину. Когда женщина настойчиво бьёт его пяткой по ягодице, при этом разгневанно мычит ему в рот, он вынимает из неё пальцы, удобнее пристраиваясь между её ног. Ханджи вскрикивает, когда её резко заполняет член, вошедший лишь наполовину. Она виснет на Леви как ленивец, обхватывает руками за шею, а ногами за поясницу, смотрит, как он чуть хмурится с закрытыми глазами, медленно входит в неё глубже. Когда член полностью погружается внутрь, мужчина громко выдыхает, чувствуя дрожь во всём теле. Внутри Ханджи до ужаса тесная и мягкая, собою она сжимает его член так, что у него кружится голова и дыхания не хватает. Когда он начинает двигаться в ней, грудь её вздымается слишком часто, а сердце заходится в бешеном ритме, бьётся о рёбра, того гляди выскочит от ощущения заполненности им. Сейчас он берёт её словно животное, вбивает в кровать с каждым толчком всё сильнее. Ханджи рвано дышит, скрывается на крик, откидывает голову назад, подставляет свою лебединую шею под влажные поцелуи. Воздух кажется им раскалённым до предела, до того тяжело дышать им обоим. Вдруг, Леви выходит из неё слишком неожиданно, оставляя после себя неприятную пустоту. Ложится рядом на спину, сгибает ноги в коленях, хлопает по бедру, «приглашая» Ханджи. Она охотно приподнимается, опирается руками на его торс, перекидывая через него ногу. Мужчина крепко сжимает её ягодицы руками, помогает сесть сверху, завороженно смотрит на то, как его бледная кожа исчезает в её чуть смуглой. Синхронный шумный выдох двух людей наполняет комнату, когда женщина полностью садится на член, сжимая его с ещё большей силой. Леви перехватывает её руки, пропускает свои пальцы через её. Когда Ханджи начинает двигать бёдрами, сдерживать хриплые стоны становится практически невозможно. Безумно долго она трётся о него, двигается вперёд-назад, не приподнимаясь ни на сантиметр, бёдрами выписывает восьмёрки, которые вот-вот доведут его до оргазма. Её небольшая грудь опускается и поднимается в такт движениям, тонкие руки крепко сжимают его собственные, она прыгает на нём, смотрит на него заплывшим взглядом. Ханджи кажется, он выжал из неё все соки, двигаться на нём ей становится очень тяжело: в ногах гудит усталость, а голова совершенно пустая, по лицу стекает пот ручьём. Она вскрикивает, когда Леви сам толкается в неё и начинает бешено вбиваться. Женщина трясётся и прерывисто стонет под каждым толчком, вскоре она и сама начинает подмахивать. Леви слишком хорошо в ней — это кажется ему настолько сюрреалистичным, что у него самого скоро поплывёт голова. Под долгие стенания он размашисто шлёпает её по ягодице, уверенный в том, что сейчас её украшает след его руки. Спустя несколько мокрых шлепков тел он чувствует, как Ханджи, доведённая до исступления, пульсирует, резко сжимается вокруг его члена, ещё немного, и он догонит её.       Сотрясаясь от оргазма, женщина падает на него, всё ещё сжимает мышцами его член, чувствует, как в неё выплёскивается горячая семенная жидкость. Они долго приходят в себя, громко дышат в унисон. Леви любовно убирает её прилипшие ко лбу волосы, мягко расчёсывая их и слыша удовлетворённое мычание. Устроившись головой у него на груди, она чувствует жар его кожи, слушает, как его сердце, горящее от нежности и любви, заходится стуком. Изнемождённая и уставшая, она полностью расслабляется под этот звук, и, не давая бессоннице никаких шансов, проваливается в сон. Леви не знает, сколько он пролежал так, прижимая женщину к своей груди и поглаживая по спине. Его член, всё ещё находящийся внутри расслабленной, мирно сопящей Ханджи, давно упал. Мужской орган выскальзывает из неё, когда она, крепко спящая, пытается перевернуться и сползает на бок. Повторяя её позу, он за талию притягивает её ближе к себе, так, что теперь она касается спиной его груди. Кожа, мокрая и липкая от пота, вызывает в нём желание помыться, но если он сейчас встанет, то до утра точно не заснёт, да и Ханджи может проснуться. Что ж, ради неё он готов пожертвовать своим комфортом. — Я люблю тебя, — мычит Ханджи через сон. Наутро она даже не вспомнит, что сказала это вслух. В ответ он кладёт свою руку поверх её, долго гладит внешнюю сторону ладони, после чего скрепляет их пальцы вместе. «Я тоже люблю тебя», — думает он, а в следующую секунду, как и Ханджи, засыпает.