Имя на салфетке

      Рейчел ненадолго замерла перед дверью, вдохнула поглубже и распахнула ее.       — Привет.       — Привет.       Они поздоровались почти синхронно.       — Я очень рада, что ты смог…       — Я очень рад, что ты позвонила…       Снова заговорили вместе и замолчали, невольно улыбнувшись друг другу. От этого стало немного легче.       — Хочешь чего-нибудь? — спросила Рейчел, чуть отступая и жестом приглашая Джоуи зайти. — Кофе? Лимонад? Может, пиво? — она помолчала. — Стакан молока?       — Разве взрослые любят молоко? — раздался удивленный детский возглас в дверях гостиной.       Привлеченная звуками разговора, но не сумевшая до конца побороть смущение, Эмма со сдержанным любопытством смотрела на Джо. А он невольно засмотрелся на девочку, все больше похожую на мать.       — Еще как! — сказал он, разводя руками, и тепло улыбнулся ей. — Ты меня наверное уже не помнишь? Мы встречались около года назад.       — Не очень, — честно призналась она. — Но у нас есть твои фотографии. А еще там тетя Моника и дядя Чендлер, и тетя Фиби… и мама с папой.       — Верно. Когда-то мы проводили много времени вместе, — он кинул быстрый взгляд на Рейчел и решил сменить тему. — А еще когда-то у нас с тобой были одинаковые игрушки.       — Хагзи Первый и Хагзи Второй! — воскликнула Эмма. — Я сейчас их принесу! — сказала она и вскоре уже бежала вверх по лестнице.       — Удивительно, но она до сих пор обожает этих странных пингвинов, — сказала Рейчел, проводив дочь ласковым взглядом.       — Странных? — фыркнул Джо, сбрасывая куртку. — Ты даже не представляешь, каково это было — улетать в Лос-Анджелес, оставляя его здесь, в Нью-Йорке!       Рейчел прыснула и покачала головой:       — Ну, мы хорошо за ним ухаживали. Пару раз Эмма забывала его на заднем дворе, но может быть это был Хагзи Второй. Честно говоря, я их не различаю.       — Пфф, женщина, ты меня убиваешь! — заявил Джо и последовал в гостиную за Эммой, которая гордо несла перед собой обе игрушки.       Рейчел заглянула в детскую и невольно засмотрелась. Оба Хагзи были уложены в кукольную кроватку и позабыты, а Джо и Эмма собирали из конструктора странно вида строение, возбужденно что-то обсуждая, иногда споря и смеясь. У нее самой редко получалось настолько очистить свой разум, чтобы всерьез увлечься игрой.       — Эмма, — мягко позвала она, не без сожаления вторгаясь в их маленький фантазийный мир, — бабушка пришла. Она отведет тебя в гости к Патрисии, а потом заберет к себе до завтра.       — Ну, мам! Мы еще не доиграли, — надулась Эмма и взглянула на Джо в поисках поддержки.       — Я понимаю, родная, но Джо завтра улетает, и у него мало времени. Да и бабушка уже ждет тебя внизу.       Эмма насупилась.       — Десять минут, Рейч, — улыбнулся Джо. — Засекай и через десять минут мы спустимся. — Она кивнула и уже повернулась было, чтобы уйти. — Но будет лучше, если ты нам поможешь, и тогда мы успеем достроить дом для тролле-фей.       — Дом для тролле-фей? Не знала, что такие бывают, — сказала Рейчел.       Немного поколебавшись, она зашла в комнату и опустилась на пол рядом с Эммой.       — Мы с Джо их сами придумали! — радостно объявила Эмма. — Они очень красивые, но ужасно вредные. И живут не в цветах, а в маленьких разноцветных домиках, соединенных дли-и-инными тоннелями.       — Да? — Рейчелл еще раз взглянула на получившуюся у них конструкцию. — Тогда вам не помешали бы вот эти блоки, как подпорки… и боже мой, Джо, сочетание цветов в твоих домиках просто чудовищно.       Рейчел проводила Эмму до машины, поцеловала дочь, обняла мать, а потом долго смотрела им вслед, стараясь совладать с собой. Вина перед Эммой точила ее изнутри день и ночь, изматывая, вытягивая последние силы. А завтра улетит Джо…       Она вернулась на кухню, где он ждал ее. Он протянул ей чашку горячего чая, которую она с благодарностью приняла.       — Она чудесная, — сказал Джо с улыбкой.       — Да, она такая, — Рейчел присела на барный стул, сделала глоток и ненадолго замерла в странной растерянности, а затем посмотрела на Джо. — Итак, завтра ты отправляешься в… извини, ты говорил, но у меня совершенно вылетело в головы, — она махнула рукой и попыталась непринужденно улыбнуться.       — Милан. Рейч, — он накрыл ее ладонь своею, и она вздрогнула. — Не надо. Я же вижу, как тебе плохо.       Она лишь покачала головой в ответ, закусила губу и отвернулась.       — Эй, иди сюда, — он поднялся и, притянув ее к себе, крепко обнял, — все наладится, слышишь? — он осторожно отвел волосы с ее лба и погладил по щеке. — Может быть не сразу, но обязательно наладится. Я же знаю, какая ты, Рейчел Карен Грин, — тихо сказал он.       Она подняла на него полные слез глаза.       — А какая я, Джо? Расскажи, пожалуйста. Расскажи… — ее пальцы судорожно смяли ткань его рубашки. — Потому что я уже ни в чем не уверена… я только знаю, что сейчас я жалкая, и потерянная, и еще я плохой человек, Джо…       — Господи, ну что за глупости, — сказал он, не в силах отвести от нее взгляда. — Ты прекрасный человек, Рейчел, самый лучший из всех… правда…       — Правда? — она чуть сощурилась, а затем осторожно, словно в замедленной съемке, потянулась к его губам.       У него было все время мира, чтобы отвернуться. Но чувство, опалившее грудь, затуманило и рассудок. Он просто смотрел на нее, а потом смял ее губы в горячечном поцелуе. Она прижалась к нему с болезненным полувздохом, обхватывая ладонями за шею. Тело отозвалось сладостным, нетерпеливым узнаванием — едва не утраченное, но по-прежнему острое, взаимное чувство. Казалось, сожми он ее до хруста в ребрах, ей и этого будет мало. И вдруг он разорвал поцелуй, заставляя ее пошатнуться в образовавшейся пустоте и упереться в выставленную вперед ладонь.       — Нет, Рейчел, нет, — он помотал головой, тяжело дыша. — Не надо. Сейчас тебе больно, я понимаю… но потом ты пожалеешь о случившемся. И это навсегда встанет между нами. Будет лучше, если я просто уйду.       — Джо…       — Нет, правда, Рейч. Так будет лучше… для всех, — он повернулся, чтобы уйти.       — Я рассталась с Россом из-за тебя, — вытолкнула она из себя вместе с остатками воздуха и гордости.       — Что? — он медленно обернулся.       — Я поняла это в нашу прошлую встречу. Все проблемы с Россом — работа, переезд, отчуждение… все дело в том, что в какой-то момент Росс действительно стал мне просто другом. А ты перестал им быть. И этого уже не изменить. Джо… — она шагнула к нему.       Он покачал головой, глядя на нее с обжигающим сочувствием. Или сожалением. Но от этого было не легче.       — Может быть, сейчас тебе кажется, что это так, но на самом деле… тебе просто надо пережить это, Рейч. Прости, что не смогу быть рядом, — тихо проговорил он и коснулся губами ее лба. — Пройдет время и мы снова… снова будем друзьями.       — Нет, — она сглотнула и горько улыбнулась ему. — Нет, не будем, Джо Триббиани.       Он задержал взгляд на ее лице, а затем пошел к выходу.       Какое-то время Рейчел не шевелилась, боясь, что пол уйдет у нее из-под ног, стоит лишь сделать шаг. Входная дверь закрылась, и она закрыла глаза. Может, сосчитать до десяти? Или до ста? Эмма любила считать секунды, чтобы скоротать время в ожидании. Интересно, если сосчитать до миллиона, ее сердце перестанет гореть заживо? Ее жизнь, хотя бы самую малость, восстанет из пепла?       Рейчел глубоко вдохнула и выдохнула. Грудная клетка отозвалась болезненным спазмом. Ей почудился шорох у двери, и она открыла глаза.       Он был здесь.       Он вернулся.       Стоял в двух шагах от нее и смотрел с невыразимой, ослепляющей нежностью. Кончики ее пальцев похолодели, по спине, пересчитывая позвонки, побежал ток.       — Как думаешь… — его голос охрип, и он прочистил горло, — как думаешь, ты смогла бы найти работу в Милане?       Она кивнула. Потом еще раз. И еще. У нее вырвался смешок, а по щекам поползли соленые капли.       Джо распахнул объятия.       Кидаясь ему на шею, Рейчел уже ничего не видела за пеленой слез.