Любовь убийцы с Хрустального Озера

— Видишь. Здесь хорошо и тепло. Было тепло, но чертовски приятно этим не назовёшь. Майкл нервно последовал за Джейсоном в хорошо замаскированную шаткую хижину, расположенную за заросшими деревьями, кустами и гигантскими сорняками. Никто не посмеет зайти так глубоко в эти джунгли, опасаясь попасть в ловушку из ядовитого плюща или случайно опрокинуть осиное гнездо. К хижине тоже не было тропинки, и все выглядело так же, по крайней мере, для Майкла. Удивительно, что Джейсону удалось запомнить путь к своей жалкой лачуге и обратно, со всеми колючими препятствиями, из-за которых добраться до нее было серьезным испытанием. Если бы комбинезон Майкла не был сделан из прочного тяжелого хлопка весом 6 унций, он мог бы иметь ужасные дыры и разрывы, а не просто местами зацепиться. Хижина была похожа на то, что ребенок мог бы попытаться построить с помощью набора толстых мелков и широких цветовых полос на бумаге. Хотя на самом деле Джейсона нельзя было винить за кривую кривизну здания — или, может быть, он мог, потому что он намеренно построил его на склоне, — он был ответственен за каждую кривую деревянную доску. Не помогло и то, что древесина, которую он выбрал, была несоответствующей, неравномерной по размеру и демонстрировала шляпки гвоздей, забитых под неправильным углом. — Следи за своим шагом. Предупреждение почти запоздало. В последнюю секунду Майкл развернулся на левой ноге, чтобы не ударить правой по мачете, небрежно оставленному у входа. И это было не единственное оружие, беспорядочно разбросанное по полу. Были и другие острые предметы, валявшиеся на пыльном ковре, словно детская смертоносная коллекция игрушек, которую еще не убрали. У переднего окна были подперты вилы, как бы угрожая каждому, кто попадет в хижину, а по коридору через равные промежутки на высоте щиколоток были натянуты пучки длинных тонких проводов. Все эти вещи не будут видны никому, кто не привык передвигаться в темноте, потому что дом Джейсона определенно был темным. Когда Майкл наклонился, чтобы с любопытством подергать один из проводов, Джейсон схватил его за талию, оттолкнув назад и сбив с ног. Через долю секунды, из своего укрытия вылетел толстый окровавленный топор и врезался в противоположную стену. — Будь осторожен! — Джейсон упрекнул Майкла, прежде чем снова поставить его на ноги. — Я сказал тебе следить за своим шагом. — Я думал, ты имел в виду свое грязное белье, — застенчиво сказал Майкл. Он ждал, пока Джейсон освободит его, но, когда этого не произошло сразу, он обнаружил, что восхищается тем, насколько мускулистым и сильным было тело высокого мужчины. Джейсон поднял его, как будто он был всего лишь тряпичной куклой, демонстрирующий невероятную силу и ненормально быстрые рефлексы. Обычный человек мог испугаться демонстрации силы Джейсона, но Майкл был в восторге от нее. Если бы это был кто-то другой, Майкл был бы очень обеспокоен тем, что оказался во власти такого чудовищного человека. Но до сих пор Джейсон показывал, что он совсем не чудовище. Он не сделал ничего, что могло бы причинить Майклу боль или вызвать у него беспокойство. Напротив, то, как Джейсон обращался с Майклом, серьезно противоречило его репутации психопата и безжалостного серийного убийцы. Если бы Майкл почувствовал малейший намек на злобу со стороны Джейсона, он бы не заснул так мирно в его объятиях. И уж точно не позволил бы мужчине целовать его. — Это чистое белье, — поправил Майкла Джейсон, подталкивая носком ботинка корзину с мятой одеждой. — Я только что постирал их два дня назад. — Тогда что она делает у входной двери? — недоуменно спросил Майкл. — Ждёт, когда я надену их в следующий раз. — Значит, ты достаешь белье из сушилки и оставляешь его у входной двери, чтобы переодеться перед уходом? — Это было слишком странно. — Сушилки? У меня её нет. Я все стираю в озере, а затем вешаю сушиться на крышу. — У тебя нет стиральной машины? — Майкл выглянул в коридор, пытаясь увидеть, что находится в дальнем конце. Коридор был ужасно узким и имел только две двери — по одной с каждой стороны — прежде чем был свёрнут направо. Ошибался ли он, полагая, что Джейсон хотел, чтобы он переехал? Ожидалось ли, что спутники жизни автоматически вступят в сожительство, независимо от условий жизни того, кто владеет землей и жильем? Нет стиральной машины? Майкл никогда бы добровольно не вторгся в дом, который не был должным образом обставлен или не снабжен едой. Конечно, он может быть опасным преступником, разыскиваемым полицией, и осторожность должна иметь приоритет над комфортом, но у него были стандарты, по которым нужно было жить. Был ли у Джейсона хотя бы пылесос или швабра? Майкл вошел в скромную обитель Джейсона только для того, чтобы столкнуться с пылью, паутиной и грудами грязи. — Что ты делаешь, моя непослушная куколка? — Джейсон хрипло прошептал Майклу на ухо. Что я делаю? Майкл моргнул, склонил голову набок в замешательстве, а затем покраснел ещё сильнее, чем когда-либо прежде. Что он делает? Ничего особенного, если тереться задницей о растущую эрекцию Джейсона, можно было считать социально приемлемым поведением. — Н-ничего! Майкл взвизгнул, отстраняясь от Джейсона. Он больше не знал, что делает. Это было, если его тело действовало само по себе и отключало его разум от процесса принятия решений. — Ничего подобного, — настаивал Джейсон, одной из своих больших рук собственнически сжимая Майкла за бедро. — Моя хорошенькая куколка в игривом настроении? — Нет! — сказал Майкл чуть более решительно, чем собирался. Его нынешнее затруднительное положение показалось ему слишком банальным, на свой взгляд. Он наивно последовал за высоким мужчиной обратно в его уединенный дом, поставив себя в уязвимое положение, а затем начал заманивать его чрезмерно соблазнительным поведением. За исключением того, что у Майкла не было опыта соблазнения, и он ничего не знал о том, как манипулировать заинтересованными сторонами своей сексуальной привлекательностью. Нет, это было не совсем так. Были вещи, которые Майкл сделал, вещи, которые он предпочел оставить похороненными в прошлом, которые позволили ему добиться своего, когда казалось, что ничто другое не сработает. — Не нужно впадать в такое настроение, — успокаивающе сказал Джейсон, убирая руку с бедра Майкла. — Если ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе, я не буду. — Прежде чем Майкл успел ответить на это, он бодро добавил: — Как только ты примешь решение и решишь, что хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, я обещаю, что сделаю это. Единственным ответом Майкла на это было то, что он сердито посмотрел через плечо на своего чрезмерно нетерпеливого ухажера — человека, который обращался с ним так, как будто он был испорченным подростком, переживающим приступы тоски и перепады настроения. — Пойдем, я проведу для тебя экскурсию по моему дому. — Джейсон взял Майкла за руку и с энтузиазмом повел его по узкому коридору. Время от времени он жестикулировал в сторону или преувеличенно поднимал ногу слишком высоко, чтобы предупредить Майкла об опасностях, таящихся за половицами или внутри стен. — Это спальня. — Толкнув деревянную дверь справа, Джейсон щелкнул выключателем, и маленькая комната залилась болезненно-желтым свечением окаменелого светильника. — Ты будешь спать со мной в постели. Если тебе нужно куда-то положить одежду, у меня на кухне есть еще стулья. Так вот куда девалась одежда — валялась на стульях. Майкл задумчиво постукивал пальцами по губам, размышляя, достать ли откуда-нибудь гардероб или сжечь спальню Джейсона дотла. Помимо неуклюжей кровати, которую еще предстояло заправить, и деревянного стула, заваленного брошенными рубашками, куртками и боксерами, единственными другими предметами в комнате были… более острые предметы. Это копье? — У меня только одна подушка… но ты можешь взять ее, — великодушно предложил Джейсон. Услышав это, Майкл почувствовал острую боль в груди, которая могла быть эмоцией. Здесь Джейсон приветствовал его в своем доме, а также был готов отказаться от своей единственной подушки, а Майкл воротил нос от этого места, потому что это был не тот или иной дом, к которому он привык. Майкл знал, что обычное дело, когда получаешь услугу или подарок, — это говорить спасибо и казаться благодарным. Если бы он вырос в нормальной среде, он, возможно, сделал бы именно это. К несчастью для них обоих, Майкл никогда в жизни не благодарил никого и не собирался делать это сейчас. Но он собирался сделать все возможное, чтобы показать Джейсону, что он действительно ценит то, как о нем заботятся. И он сделал это, прижавшись ближе к боку Джейсона, приглашая более крупного мужчину прикоснуться к нему, как ему заблагорассудится. В приподнятом настроении, Джейсон крепко обнял Майкла одной рукой, а затем немного сгорбился, чтобы поцеловать Майкла в висок. Как и каждый раз, когда Джейсон прикасался к нему или целовал его, Майкл испытывал покалывание по всему телу, что было совсем не неприятным. Но теперь это чувство было намного сильнее. И горячее. Еще немного ослабив бдительность, Майкл уткнулся носом в грубую челюсть Джейсона, делая то, что, как он предполагал, хороший омега мог бы сделать, чтобы добиться большего физического контакта. Потому что Майкл практически жаждал большего, а также снова становился неприятно горячим. — Ты такой милый, когда ведёшь себя так, — пробормотал Джейсон на ухо Майклу. Его пальцы зарылись в волосы Майкла, нарушая неподвижную форму, в которую их превратила стягивающая маска. — Но ты слишком горячий. Прежде чем Майкл смог справиться со своим выражением лица, он почувствовал, как его черты потемнели от разочарования и отторжения. Его хмурый взгляд усилился, когда Джейсон вывел его из спальни в коридор. Джейсон не хотел его, потому что он был слишком горячим? Как Майкл мог исправить температуру своего тела? Насколько абсурдным было то, что он перестал делать все, что было в его силах, чтобы держать Джейсона в страхе, к тому, чтобы расстроиться теперь, когда Джейсон отказался от своих ухаживаний? Когда он когда-либо был расстроен? Он никогда не расстраивался. На самом деле он даже не был уверен, что понимает, что такое состояние расстройства и как это описать. — Сюда. Прими пока прохладный душ, а я принесу тебе что-нибудь холодного попить. Тебе станет лучше. Майкл неподвижно смотрел на открытую перед ним ванную. Джейсон не потерял к нему интерес? Он просто хотел, чтобы ему было удобнее? — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Джейсон. — Ничего, — резко ответил Майкл. Прохладный душ определенно поможет ему почувствовать себя лучше. Нет, стереть это. Любой душ помог бы улучшить его настроение, потому что он не любил ходить подолгу, не чувствуя себя чистым. Это также может дать ему достаточно времени, чтобы проанализировать свое текущее затруднительное положение и принять решение о том, как он хочет, чтобы его взаимодействие с Джейсоном разыгрывалось. — Ты снова ведешь себя угрюмо, —сетовал Джейсон, бросив на Майкла косой взгляд по пути в ванную. Включив верхний свет, он собрал с пола горсть чего-то похожего на образцы красоты и положил их в сторону Майкла. — Это для твоих волос… Это тоже для твоих волос… Я думаю, это для чувствительной кожи. У тебя чувствительная кожа? — Что ты сделал, ограбил шкафчик какой-то школьницы? — Майкл просмотрел коллекцию образцов, которые ему дали, найдя подходящий шампунь и кондиционер для тела, гель для душа, для нежной кожи лица и бодрящий гель для тела. У всех продуктов была одна общая черта — все они были предназначены для девочек-подростков, которые становились женщинами. Это объясняет манящие ароматы и чрезмерно яркий дизайн упаковки. — Нет. — Тон Джейсона стал холодным, когда он посмотрел на гору образцов, разбросанных на полу между туалетом и ванной. — Я собираю их, пока убираю беспорядок. Было бы расточительно их выбрасывать. Майкл не мог придумать, что сказать на это, поэтому просто держал рот на замке. Это была еще одна вещь, которой у них не было общего. Майкл не хранил сувениры от своих убийств. Джейсон, с другой стороны, по-видимому, отправился на поиски мусора после того, как покончил со своими незваными гостями. Это могло бы объяснить выбор аксессуаров для волос, лежащих на крошечной столешнице, а также то, что, по предположению Майкла, было женскими средствами гигиены. Он быстро отвел глаза, заметив рассортированную кучу презервативов разных размеров и вкусов на противоположной стороне раковины, чувствуя себя смущенным, возможно, впервые в жизни. Но было ли это для него самого или для Джейсона, он не был до конца уверен. Когда Майкл решил присмотреть хоть какую-нибудь кучу товаров для мужчин, Джейсон покачал головой. — Ты симпатичный. Для прелестных существ нужно использовать приятно пахнущий шампунь и кондиционер. Спорить с Джейсоном не имело смысла, потому что он, казалось, был решительно настроен на то, чтобы Майкл использовал выбранные для него образцы. Кроме того, Майкл был слишком горяч, чтобы тратить свою энергию на то, что он уже считал бесполезным спором. — Ты же не собираешься стоять там и смотреть на меня, не так ли? — спросил он обвиняющее, когда Джейсон остановился в дверном проеме. — Наверное, нет. — Затем, уходя и закрывая за собой дверь, добавил: — Завтра я буду смотреть на тебя столько, сколько захочу. Майкл с абсолютным изумлением смотрел, как захлопывается дверь. Было ли это его воображение или Джейсон стал слишком властным по отношению к нему? Был ли это способ Джейсона утвердить свое господство над ним? И если да, то почему эта идея заставила Майкла еще больше перегреться? Для прелестных существ нужно использовать приятно пахнущий шампунь и кондиционер. Хотя поначалу это казалось очень странным, когда его называли прелестным, Майкл не только привыкал к этому, но и начинал любить это. Джейсон был искренен в своих комплиментах, а Майкл всю жизнь был лишен их, так что он поймал себя на том, что с жадностью предвкушает следующие комплименты. Если Джейсон хотел, чтобы он умывался продуктами, пахнущими медом и цветами, а не бергамотом и розовым деревом, кто такой Майкл, чтобы спорить с ним? Ему было все равно, как он пахнет, лишь бы он пах чистотой. Но… если он собирался позволить Джейсону диктовать, какие продукты использовать в душе, то Майкл собирался заставить этого человека хотя бы убраться в своем доме. Была причина, по которой домовладельцы не носили свои рабочие ботинки в ванной или где-либо еще в помещении, если уж на то пошло. Ботинки оставляли следы в земле и грязи, и чтобы избавиться от них между плитками, потребовалась бы каторжная чистка. Не то, что Майкл знал что-нибудь об уборке или о том, какой труд был в ней задействован. Подойдя как можно ближе к ванне, чтобы ему не приходилось ставить босые ноги на грязные плитки, Майкл начал раздеваться. Он начал с кожаной куртки, которую ему одолжил Джейсон, аккуратно положив ее поверх горы образцов средств Джейсона. Затем он расстегнул свой комбинезон, позволив ему соскользнуть до лодыжек, прежде чем наклониться, чтобы начать расшнуровывать ботинки. Чем больше слоев он снимал, тем прохладнее и уравновешеннее он начинал себя чувствовать. Кроме того, более подверженнее. Джейсон не решился бы вломиться, пока он принимал душ, не так ли? Мог ли Майкл зарезать его за это? Нет. Никакого ножа. Без поножовщины. Учитывая, насколько испорченным стало чувство суждения Майкла за последние двадцать четыре часа или около того, он, вероятно, в конце концов с радостью примет это вторжение. Одна только мысль о том, что эти большие руки грубо обращаются с ним, заставляла голое тело Майкла покрываться мурашками. У него не было никаких сомнений в том, что он хотел, чтобы Джейсон делал с его телом грязные вещи — вещи, с которыми Майкл никогда раньше не развлекался в своем ярком воображении, но он все еще не был уверен, как далеко он позволит Джейсону зайти. — Говорят, у тебя глаза дьявола, малыш. Что ж, меня это устраивает, потому что мне не нужно, чтобы ты смотрел на меня из-за того, что я собираюсь сделать. Когда в следующий раз Майкл открыл глаза, он стоял под насадкой для душа, душил руками заплесневелые занавески. Брызги были слабыми и холодными, холоднее, чем ему нужно. Если бы это было не так, он, возможно, сорвал бы занавески с хлипкой штанги, на которой они висели, прежде чем прийти в себя. — А глаза тебе вообще не понадобятся, — пробормотал Майкл себе под нос. Заставив себя успокоить сердцебиение и дыхание, Майкл вслепую схватил то, что выглядело как образец шампуня. Это был тип удобно упакованных туалетных принадлежностей, которые молодые женщины собирали куда-нибудь на ночь. Он был легким, не занимал много места, и его можно было выбросить после одного использования, как после хорошего траха. По крайней мере, так слышал Майкл. И он многое слышал во время своего длительного пребывания в санатории Смитс-Гроув.