не способна

утро. рано. рассвет. нюша идёт раздвигая руками влажную от расы траву, стараясь вдохнуть как можно больше ещё непрогретого, туманного воздуха. спит вся долина, лишь она уходит из дома в такую рань, уходит в тишину предрассветного леса, босиком бродит по влажной, глинистой земле. лишь она не спит. она не может спать. давно она слушает птиц, шелест листвы многолетних деревьев. бегает по вымощеной старыми досками дорожке, что ведёт к заброщенному пирсу на берегу небольшого озера. смотрит рассвет. тихо. ******* нюша сидит у совуньи, в старом кресле, поджав ноги. та бормочет что-то про простуду, сырость и варенье, заваривает чай в голубой кружке, с патиной на дне, садится напротив. — ну рассказывай милая, как дела? что там у вас с барашем? я кажется слышала что вы расстались. нюша убирает со лба влажную прядку, выпавшую из пучка. наверное стоит перестать прятаться?. это сложно, но обычно люди говорят что от признания в чём бы то ни было становится легче. но так велик соблазн проглотить слова, что уже прокалывают на кончике языка. что-то маленькое, серое, противно клубящееся внутри настойчиво шепчет: промолчи. пока никто не знает – это не взаправду. чувствовать человеческую ложь полезное качество. уметь врать тоже. но она бы ни секунды не думая променяла бы их оба на возможность быть нормальной вообще-то, иногда, из-за пустоты внутри ей сложно даже дышать, и порой тогда задаёшься вопросом, чувствуют ли другие люди то же самое, задыхаются ли они, словно воздух наполняет лёгкие, но всё равно просачивается сквозь них, и ты лишь выдыхаешь его обратно, так и не насытившись. наверное нет. она вздыхает, прячет взгляд за чашкой уже остывшего чая — знаешь, вот ведь ирония — и снова отпивает чай — я ничего не чувствую — она улыбается, — вообще ничего. мне кажется я не способна любить. ну вот, она это сказала у слов есть вес, они овещевстляют то, что раньше существовало лишь в твоей голове. теперь ты признала это. это признало пространство, в котором эти слова повисли грозовой тучей. это признали все окружающие живые и неживые существа. у слов есть вес. откуда берутся слова? подумайте об этом. они приходят к нам от мёртвых. мы получаем их в наследство. временно вызываем мёртвых к жизни с помощью слов. древние греки верили, что, когда ты читаешь вслух старые книги, на самом деле это говорят мертвецы. говорят твоими губами, чтобы вновь обрести голос. многие считают боль худшим ощущением и мечтают о бесчувствии, но это глупость. что может быть хуже этой пустоты внутри меня? и не смейте даже подумать о том, что таким как она проще, ведь я уже чувствую ваше «нашла на что жаловаться». это отвратительно! никому такого не пожелала бы. она была ба счастлива возможности иметь кого-то кто просто вызывал бы в ней что-то хорошее. чтобы хотелось улыбаться, просто посмотрев в чьё-то лицо. чтобы каждый раз было чем мысленно себя успокоить. чтобы было чего ждать. чтобы меня радовал отзвук чьего-то имени, а не раздражала каждая фраза отдельного человека, который ведёт себя не в соответствии с её идеальным сценарием. ей просто хочется чтобы ей нравился живой человек. ей хочется быть способной, испытать что-то подобное, а не чувствовать себя арбузом, у которого изнутри ввели мякоть столовой ложкой, оставив лишь оболочку. не способна..