Проклятие № 78

      Цукишима уныло мнет палочками рис в чашке. Кормят, конечно, так, на троечку, если считать по десятибалльной шкале. «Тоже мне, элитная гостиница. Экономят на школьниках. И не стыдно перед растущими организмами?» Цукишиме очень хочется выплеснуть на кого-нибудь весь свой яд, накопившийся за ночь. Настроения нет совсем, аппетита тоже.       Соседний стул звонко взвизгивает, шаркнув по паркету тонкими металлическими ножками.       — Место свободно? — слышит Цукишима прямо над ухом приветливый голос Ямагучи.       «Ну, чего ты такой довольный, а, капитан?»        — Садись уже, — раздраженно бросает Цукишима в ответ. Ямагучи, конечно, не заслуживает того, чтобы вымещать злость на нем, но больно уж удачно маячит рядом. Того и гляди попадется под горячую руку и ледяной, пронизывающий до костей взгляд.       Ямагучи ставит свой поднос на стол и устраивается рядом с Цукишимой. Тот отводит глаза. Почему-то кажется, что его чуть-чуть начинает тошнить. Ну, приехали. Хорошо, что хоть не перед игрой.       Первый день токийского весеннего турнира благословлен отсутствием матчей, чему Цукишима рад чрезвычайно. Он снова принимается мучить этот несчастный рис. Совсем какой-то безвкусный.        — Аппетита нет, Цукки?        — Как видишь, — он дергает плечом, но посмотреть в глаза Тадаши не решается. Этот родной обеспокоенный взгляд светло-карих глаз все-таки способен вывести из депрессии. А Цукишима вообще-то твердо решил, что сегодня будет конкретным таким мудаком. Даже в ответ на заботливый взгляд своего капитана.       Ямагучи тыкает его в бок. Пытается расшевелить. Нет, ну попытайся получше. Твой Цукки сегодня не в духе, если ты еще не заметил.        — Тебе нужно лучше питаться, — заявляет вдруг Ямагучи и решительно переставляет на стол с подноса наполненный стакан. Чуть было не проливает, но продолжает держаться великолепно. Именно так, как и полагается безупречному повзрослевшему ворону, гордо расправившему перья.       Цукишима морщится.        — Умоляю, просто заткнись. Кажется, меня скоро вырвет.        — Цукки! Ты точно в порядке? Или снова встал не с той ноги?       Да, сегодня Цукишима определенно будет сукой. Повезло, просто повезло, что рядом оказался на этот раз Ямагучи, хоть отчасти и виновный в его злоключениях, но все равно свой, чертовски понимающий. Укусить его в ответ на ласку совесть Цукишиме все-таки не позволяет. Не настолько же он испорченный, в самом-то деле.        — Встал не в той комнате. Не с тем человеком. И определенно не в тот час, в какой хотелось бы, — чеканит Цукишима. Ямагучи давится соком. «Смешно тебе, да?» Ну, возможно, он немного драматизирует. Самую малость.        — Тадаши, — тихо говорит Цукишима, прибегая к крайним мерам — называть по имени с самым беззащитным видом, — пожалуйста, забери от меня своего вице-капитана.       Ямагучи снова прыскает. Нет, надо все-таки отдать ему должное: отомстил он Цукишиме красиво. А самое главное — воспитательный элемент тоже присутствовал, хоть Цукишима сразу же обозвал всю эту затею «детским садом».       Может быть, гостиница, в которой Карасуно отвели место на последнюю весну для их великолепной пятерки (два повернутых на волейболе монстра, Ячи, у которой Ямагучи уже на полном серьезе отнимал явно лишние в ее рационе порции кофе, собственно, сам Ямагучи-капитан и он, Цукишима, чертов токсик, который время от времени все же взрывался), была не такой уж фешенебельной, как было заявлено в рекламных проспектах. Но зато почему-то именно в этот раз (именно в их, черт побери, третий год) старшим выпала честь проживать в отдельных комнатах. Если быть точнее, в номерах «на двоих». И почему-то именно в этот раз Цукишиме приспичило прямо перед заселением так знатно посраться с Кагеямой.       Цукишима, собственно, никогда не отрицал, что был человеком настроения. Он даже уже не помнил, что за кошка между ними с Кагеямой пробежала. Вот только потом эта кошка превратилась в молнию, которой они чуть было друг друга не зажарили. Драк между семпаями в Карасуно еще не было ни разу. Особенно на глазах у первогодок — ну, зря, что ли, так трепетно выстраивали имидж команды? Но Цукишима был благодарен Ямагучи, который, едва выскочив из автобуса, вовремя встал между ним и Кагеямой, заставив обоих стушеваться. Молнии, которыми мог выстрелить в них Ямагучи, были пострашнее.        — Вы что тут устроили?       Голос у Тадаши всегда был хриплым, когда он доказывал что-то кому-то, выбивал из кого-нибудь дерьмо или просто ощутимо волновался.       Про себя Цукишима не мог не отметить, что им определенно повезло: Кагеяме хватило мозгов, чтобы выпустить из рук олимпийку Цукишимы. Правда, глаза горели совсем не добрым огнем. Кажется, в пылу привычной ленивой схватки Цукишима умудрился снова назвать его королем — ну, как в старые добрые.       Ямагучи не разговаривал с ними до самой стойки ресепшена. Это уже было дурным предзнаменованием, но тогда Цукишима как-то не обратил на это особого внимания. Позлится и перестанет — ему же тащить на себе еще всю команду.       Осознание того, насколько все же бедственным оказалось его положение, пришло к Цукишиме примерно в тот момент, когда Ямагучи с неожиданной ловкостью вытащил у него из рук ключ от номера.       Наверное, у Цукишимы был слишком непонимающий вид. Настолько, что даже Хината, торчавший у него за спиной, бесстрашно захихикал.        — Отличная работа, Ямагучи-кун! — услышал Цукишима голос Хинаты. И спокойно, все еще пытаясь отрицать надвигающийся кошмар, проговорил:        — Ну, и что ты этим хочешь сказать?       Ямагучи поскреб щеку (так он тоже обычно делал для того, чтобы скрыть ненужное волнение), кашлянул и в такой же спокойной манере ответил:        — Нам накануне турнира ссоры не нужны. И вам с Кагеямой придется мириться.       «Господи, только не это!»        — Мириться с чем? — только что подошедший Кагеяма как будто бы случайно задел плечо Цукишимы и чудовищно зевнул — это уже было не нарочно, но вполне могло окончательно довести Цукишиму до точки кипения.        — Мириться друг с другом для начала, — сказал Ямагучи. — Мне бы хотелось, чтобы Цукки завтра еще попробивал с пасов Кагеямы.       У Цукишимы в это время в голове все еще сидела стадия отрицания. Нет, ну не мог же Ямагучи выдумать такую подлость! Стоило, правда, признать, что подлость была на редкость удачной.        — Слушай, это жестоко, — начал Цукишима, — если это, конечно, то, о чем я думаю.        — Правильно думаешь. Поживете с Кагеямой в одном номере.       Это был не вопрос. Это был вполне себе четкий приказ от капитана.        — Что?! — вырвалось у Цукишимы и Кагеямы буквально синхронно. Хината вынырнул откуда-то из-за плеча Кагеямы и состроил задумчивую физиономию.        — На нас тут уже глазеть начинают, — невинно напомнил он, почесывая подбородок. — Не позорьте Мияги перед столицей.       Вероятно, в этот самый момент Хинате стоило благодарить всех существующих и несуществующих богов за то, что наградили его быстротой реакции и способностью улепетывать от опасности со всех ног. Кагеяма с Цукишимой, конечно, не ладили, но подзатыльник Хинате залепить были готовы единогласно. Даже два — каждый со своей стороны. Увернувшийся Хината опять не то хихикнул, не то хрюкнул. Ему-то теперь предстояло жить с Ямагучи. С Ямагучи, который всегда был с ним на одной волне, если уж на чистоту, хоть и Цукишиму это часто подбешивало.       Ситуация складывалась действительно поразительно тупая. «Под стать Кагеяме», — тут же подумал Цукишима, но озвучить свою мысль не решился. Худенькая девушка за стойкой ресепшена смотрела на них квадратными глазами. Ну, еще бы, трое здоровенных старшеклассников стоят в кружочке и знатно так тупят.        — Я не согласен, — просто сказал Кагеяма.        — Я не верю, что говорю это, но Кагеяма прав, — подтвердил Цукишима. Кагеяма оскалился — не очень-то и дружелюбно, но в ту же секунду перевел взгляд обратно на Ямагучи. Тот стоял с этим пресловутым ключом от номера в руках и смущенно улыбался.        — Это будет вашим испытанием на доверие, — в конце концов выдал капитан.        — А причем тут доверие? Проверить, что Кагеяма не стащит мою зубную щетку? Или как ты это видишь, Ямагучи?        — Эй, — голос Кагеямы явно не предвещал ничего хорошего, — с чего это я буду воровать твою зубную щетку?       Против прямолинейности Кагеямы Цукишима был бессилен. Раздражение уже давало о себе знать, но ради Ямагучи — только ради него — Цукишима послушно терпел этот невероятный тупеж.        — Я просто привел пример.        — Сдалась мне твоя щетка!        — Никто не будет воровать ничьих зубных щеток, вам понятно?!       Цукишима и Кагеяма переглянулись. Когда Ямагучи повышал на них голос, их как будто и правда било электричеством.       Ямагучи злобно зыркнул на каждого, потом повернулся в сторону токийской барышни за стойкой регистрации.        — Извините, — промямлил он. Все трое спешно поклонились. «Мы никогда не перестанем позориться в Токио, это уж точно», — подумал Цукишима.       С этого дня его несчастливым числом было число семьдесят восемь. «78» — именно это было выгравировано на деревянной бирке, прицепленной к ключу. Проклятие номер семьдесят восемь. Ямагучи, конечно, мог испугаться риска, что Цукишиму это вынужденное заселение в одну комнату с врагом доломает. Но он его видел насквозь. Знал, что позлится и перестанет. В лучшем случае — устроит сцену. Тихую, безобидную, но весьма выразительную.       Собственно, именно это и происходило прямо сейчас.       Цукишима вздыхает.       Да, он зачастую замечал за собой и то, что почти что ревновал к Кагеяме: все-таки он носил второй номер, он был вице-капитаном, правой рукой Ямагучи, пусть и не всегда самой надежной. Он, а не Цукишима. Это царапало самолюбие. Цукишима лишь неловко ворчал что-то о том, что иногда Кагеяма бывает ну совсем уж непроходимым тупицей, и Ямагучи, очевидно, следовало выбирать себе вице-капитана с мозгом. Хотя бы с мозгом. К сожалению, под этот критерий более-менее подходил только сам Цукишима — если, конечно, не считать второгодок. Ямагучи это понимал, понимал даже без слов. И очень-очень довольно улыбался. Тот факт, что даже Цукки со всей своей ядовитостью готов был лишний раз побороться за Ямагучи, несомненно, грел его душу.        — Знаешь, во сколько он сегодня встал? — спрашивает Цукки, уткнувшись в тарелку.       — Давай, твои предположения!        — Цукки, ты реально драматизируешь.        — Вот и нет, — обиженно отзывается Цукишима. — Твоему придурку приспичило выйти спозаранку на пробежку.        — Насколько рано?        — Еще до рассвета.        — Нет, ты все-таки драматизируешь.        — Ямагучи, он забыл отключить будильник. Знаешь, что это такое, когда ты просыпаешься раньше положенного под самый отвратительный гудок в твоей жизни?       Ямагучи с хрустом разрывает палочки.       — Цукки, а ты знаешь, что это такое, когда ты просыпаешься под опенинг «Наруто»?       Цукишима не выдерживает. И Ямагучи, ободренный его тихим смехом, перехватывает инициативу и увлеченно продолжает:        — Знал бы ты, как я испугался! Думаю, Хината с Кагеямой на пробежку договорились пойти вместе. Так что мы с тобой, получается, товарищи по несчастью…        — Сказал бы, что сочувствую тебе, но не буду.        — Цукки, ты бы злился еще больше, если бы я поселил тебя с Хинатой.        — А кто тебе вообще дал право решать?        — Я сам, — гордо заявляет Ямагучи, сдерживая смех.        — Как же ты меня иногда бесишь, ты бы знал.       Цукишима для себя в голове заранее откладывает шальную мысль о том, что если они все-таки победят в первом матче (именно в первом, потому что потом будет уже чертовски тяжко, если судить по опыту прошлых лет), то он обязательно выловит свой шанс остаться с Ямагучи наедине. Они, в конце концов, уже пару месяцев как на том этапе, который нормальные люди называют «встречаются». И завалиться перед важной игрой в номере на одну кровать (при условии, что в номере вообще-то два спальных места) казалось перспективой такой хорошей, запретной, но все равно почему-то правильной. Забыть на ночь о том, что впереди ждут еще второй и третий (адский третий!) дни, полуфиналы, финал, который уже не был таким далеким и неясным… Хотелось просто напомнить друг другу, что они скучают, что изголодались уже по нежности и знатно вымотались, пока пробивали себе непростой путь на национальные. И тихо целоваться до самого отбоя.       Да, не получилось украсть капитана на этот раз.       На ночь Ямагучи все равно прислал неизменное «спокойной ночи, Цукки!», запихав в сообщение столько эмоджи, сколько позволило количество знаков. «Кагеяма уже спит», — протелеграфировал Цукки. И задумался: а что бы еще добавить? Хорошо, что хоть Кагеяма не храпел во время сна и не лунатил. Все-таки хотелось подраматизировать еще сильнее. Размышления были вскоре прерваны новым сообщением. «СПИ ТОЖЕ!» — призывал Ямагучи. И в этом он был прав.       «Ладно, уговорил». Цукишима нехотя снял очки, вытащил наушники, и, отложив смартфон в сторону, забрался под одеяло. С Кагеямой они тогда так и не разговаривали.       Кагеяма совершенно точно обладал способностью появляться как раз тогда, когда его не просили. Возможно, это был вирус, подцепленный у Хинаты. Но когда огромная фигура Кагеямы черной тенью заслоняет все более-менее светлые надежды, Цукишима невольно вздрагивает.        — О, доброе утро, Кагеяма! — как ни в чем не бывало говорит Ямагучи.        — Ага, — кивает Кагеяма и щурит свои жуткие глаза на Цукишиму. На языке так и колется заготовленная обидная атака.        — Дыру протрешь, — говорит Цукишима. — Что случилось?        — Мне нужно обратно в номер, — с каменным лицом произносит Кагеяма. Цукишима со вздохом шарит по карманам в поисках ключа.        — Пожалуйста, ваше величество.        — Нет.        — Как это — нет? Ключ возьми.        — Я не умею открывать дверь от номера, — отвечает Кагеяма. Твердолобый до безумия, просто-таки непробиваемый. И что самое идиотское — абсолютно честный. Ямагучи скашивает глаза в сторону. Ему уже очень давно хочется рассмеяться, но держится. Умница.       Кагеяма по-прежнему торчит перед их столом. Цукки ожесточенно борется с желанием закатить глаза.        — Мне пойти и открыть тебе дверь?        — Да, — Кагеяма вовремя соображает, что нужно добавить еще что-нибудь, чтобы ну если не быть, то хотя бы показаться не таким уж грубым. Именно поэтому он с искренним участием спрашивает:        — А ты уже поел, Цукишима?        — Конечно, Кагеяма-сан, — сладко тянет Цукки. Главное, не смотреть в почти полную тарелку. Ямагучи осуждающе качает головой. Цукишима, упорно игнорируя его, поднимается с места.        — У нас дверь действительно плохо открывается, — неизвестно зачем поясняет он. — Пойду спасать.        — Удачи, — говорит им вслед Ямагучи.       На этот раз дверь открывается тяжко. «Только не говори ни слова, умоляю», — проносится в голове у Цукишимы, когда он в сотый раз вертит ключ в замке — туда-сюда. Кагеяма унылым часовым стоит рядом и наблюдает за его попытками.        — У тебя силы не хватает, — говорит Кагеяма, и это только подливает масла в огонь.        — Да неужели? Зачем тогда меня попросил помочь?        — А кого мне еще просить?        — Железобетонная логика, — хмыкает Цукишима. Ну вот почему приспичило этом дурацкому ключу с биркой «78» застрять в двери именно сейчас? Цукишиме кажется, что еще чуть-чуть — и он выломает эту чертову дверь.        — Кажется, у тебя получается еще хуже, — продолжает констатировать Кагеяма.        — Спасибо за ваш комментарий. Может, попробуешь сам?        — Давай, — соглашается он. Ключ в руках Кагеямы тоже не поворачивается ни на миллиметр в ту сторону, в которую нужно.        — Что, тоже не хватает силы, Кагеяма-сан?        — Блядский замок, — выругивается себе под нос Кагеяма. — Это уже дело принципа, я обязан открыть эту дверь.       Прежде чем дверь наконец поддается, им приходится еще пару раз сменить друг друга. Счастливое право быть «первооткрывателем» все же выпадает Цукишиме, и он с облегчением выдыхает.        — Давай, бери, что там тебе нужно. Только побыстрее, а то я тебя тут закрою.        — Это не смешная шутка, — глухо отзывается Кагеяма.        — А кто говорит, что я шучу?       Суровый тон Кагеямы так и намекает, что удачных, «ловких» пасов в ближайшее время Цукишиме лучше не ждать. Кагеяма будто уже предвкушает, как заставит попрыгать своего нападающего. Мысль об этом заставляет холодок пробежаться по спине.        — Эй… Слушай, — начинает Цукишима, делая шаг в глубь комнаты. Кагеяма шуршит возле тумбочки какими-то пакетами и, наверное, совершенно не слушает, поэтому Цукишима наигранно кашляет в кулак.        — Мы же с тобой больше не ссорились? Ну, это я так, к слову.        — Вроде как нет, — Кагеяма пожимает плечами.        — Тогда к чему этот твой ненавидящий взгляд?        — Ну, ты мне просто не особо нравишься.        — Так любезно с вашей стороны, — тянет Цукишима. Ну, хорошо хоть, что Кагеяма не затаил на него какое зло. Враждовать с этим гением среди идиотов Цукишиму не тянет. Свою гениальность Кагеяма демонстрирует неожиданно, и это вышибает землю из-под ног.        — Вы же встречаетесь с Ямагучи?        — Ч… что ты сказал?       Цукишима мгновенно забывает, как вообще нужно говорить. С эмпатией у Кагеямы частенько бывали проблемы, а тут так попал в десяточку.        — А вы не встречаетесь?        — Браво, Шерлок, — чуть запинаясь, говорит Цукишима. — Надеюсь, ты знаешь, кто такой Шерлок.        — Надеюсь, это не оскорбление, а то ты можешь за это и получить.        — Да ты воплощение тактичности. Ну, допустим, ты угадал про нас. Какие-то проблемы?       Он пожимает плечами.        — Просто не думал, что вы с ним… ну типа… типа геи. Хотя догадывался.        — «Да, Цукишима, я очень рад за вас», — механическим голосом выговаривает Цукки. — Пойдем уже. Потом перемоешь мне кости. Все взял?        — Да.        — Ты проверь там, ключи, телефон, документы. Сменная обувь.        — Не издевайся, — одергивает его Кагеяма. Потом молчит какое-то время, долго, так и просится, чтобы ему нажали на какую-нибудь кнопку для дальнейшей загрузки и обработки информации.        — Иногда мне кажется, что ты ревнуешь или что-то типа того.       «Ого!» — вот и все, что успевает вспыхнуть у Цукишимы в голове. А король-то поумнел.        — Фигни не болтай, — говорит вслух Цукки. — Пошли уже.       К несчастью, дверь захлопывается у него прямо перед носом.        — Кагеяма, — тихо произносит Цукишима после продолжительного раунда борьбы с наглухо запечатанной дверью.        — Мы застряли?        — Все очень, очень плохо, — отвечает Цукки, буквально умирая внутри. И пока Кагеяма, осыпая замок ругательствами, яростно пытается заставить дверную ручку поддаться, Цукишима не глядя набирает в телефоне: «Ты просто не поверишь, что за хрень только что произошла…»