Под крылом вампира

***

      Ни свет, ни заря, а Альсина уже бодрствовала, бродя по лабиринтовым коридорам своего фамильного замка. Улыбка не спадала с лица, хотя она сама не понимала почему. Вроде бы ничего такого и не было, чему можно было так радоваться, но мышцы лица будто не слушались её, заставляя испытывать неописуемое чувство удовольствия.       Её дочери спали без задних ног, да и, в принципе, время слишком раннее для них. Спал и Итан, обнимая подушку, даже не думая просыпаться в ближайшие три часа. Много сил забрали поиски.       Альсина успела навести красоту, упрятать свои царапины, что выглядели весьма неэстетично, но ей всё равно приходилось немного прихрамывать из-за некоторых серьёзных травм. Вероятно, ей стоит прислушаться к Итану, чтобы не погибнуть от огромного числа таких повреждений. Кроме того, женщине необходима еда в виде плоти и крови. Но почему она чувствует стыд? Что происходит внутри неё? Она всё никак не может понять… Ей кажется, словно она заболевает…       Хозяйка замка активно занималась разбором своих писем, пару раз укусив стейк и запив вином. Выводя красивые буквы, она оставляла подписи или писала ответные послания.       Всё бы ничего, да вот только внизу, на весь холл, раздался хрипловатый мужской прокуренный голос:       — Альсина! Альсина, чёрт бы тебя побрал!       Женщина тяжело вздохнула, возведя усталые глаза к потолку, и медленно встала из-за стола, направившись в сторону того нетерпеливого возгласа, бормоча себе под нос:       — Если это Хайзенберг, то я его прикончу.       Она быстро начала спускаться вниз по лестнице, чтобы поскорее заткнуть нарушителя покоя.       Крики продолжались:       — Альсина!       Внизу стоял мужчина, одетый в длинный плащ, с механическим молотом в руках, в тёмных круглых очках, с нестрижеными седоватыми волосами и небритым лицом, что украшали небольшие шрамы. Завидев его, женщина закатила глаза и, громко и твёрдо стуча каблуками, начала к нему спускаться:       — Какого ты орёшь на весь мой дом?!       Мужчина развернулся и лишь возмущённо развёл руками:       — Где тебя носит?! Я уже думал, тут все сдохли!       Альсина медленно подняла подбородок, свысока рассматривая его. Тихо хмыкнув, аристократка пренебрежительно бросила:       — Что ты делаешь так рано, да ещё и в моих владениях?       Некий человек посмотрел на неё, застыв на доли секунды, а затем опустил свои очки:       — Шутишь, да?       — Сплошная шутка тут только ты… — фыркнула графиня, пытаясь показать, насколько он ниже её по достоинству, во всех смыслах. И, выкидывая каждую фразу, она оставалась довольна собой, улыбаясь шире обычного до ямочек, держа подбородок всё выше. Как же жалок он в её глазах. Если бы не Матерь Миранда, она бы давно раздавила его, как букашку.       — Этот придурок, Итан Уинтерс! Сбежал!       Альсина лишь дёрнула краем губ, покачав саркастично головой:       — А я говорила ей, что тебе нельзя доверять такие серьёзные вещи. Ведь ты же ещё… — женщина ядовито улыбнулась, продолжив: — …Дитя. Потерял игрушку, не успев наиграться.       Он лишь громко рыкнул и перекинул молот через другое плечо:       — Это уже не имеет значения! Я раньше времени хер бы ему не отгрыз!       — Фу, как пошло, Карл, — Димитреску фыркнула, надув слегка губы, и поморщилась с неким отвращением.       — Из-за всей этой хрени мы не можем продолжить церемонию! Матерь Миранда со всех нас куски кожи сдерёт.       Альсина отвернула голову, переведя свой взор на тот красивый расписной узор на стене:       — Ты потерял — ты и ищи. При чём тут я?       — При том, что этот крыс обязательно попадёт в твой замок. Думаешь, я не знаю? — Карл достал сигару и закурил, пустив клуб дыма. — Мне плевать на Миранду и её махинации, но я не хочу проблем.       Альсина одарила его неуважительным молчанием, качая головой в возмущённой манере. Мало того, что к ней ворвались в дом, так ещё и решили копаться в её вещах, чтобы найти этого несносного парнишку.       — Неужели ты думаешь, что мои дочери настолько слепы и упустят маленькую мышку, снующую внутри стен моего замка? Ты плохо думаешь о семье Димитреску, Хайзенберг.       — Ну, знаешь ли, сестра! Я могу быть не удивлён. Он чертовски пронырлив. Не из обычного теста парень.       — Уверю тебя на все сто процентов. У меня его нет, — графиня снова отвернула голову, бегая глазами по стене, словно что-то выискивая и выжидая какого-то определённого момента. Ох, если Итан неожиданно заявится, то как она собирается отмазываться? Упустила из виду? Глупости.       — Значит, шевели своей сиделкой и… — Карл слегка приподнял подол её платья, взглянув на неё: — …Ногами. Но эту тварь мы найти должны.       Альсина сощурила глаза и слегка дёрнула ногой, отстранившись, фыркнула в его сторону:       — Как смеешь, ты, мужлан! Заявился в мой дом и приказываешь мне, дитя! — Димитреску раскрыла жёлтые глаза шире, твёрдо сжимая алые губы.       — Довольно тебе! — прикрикнул Карл. — Нам нужно решать эту проблему! Ну что за напасть… — мужчина вздохнул и слегка отвернул голову, мельком рассмотрев расписные стены. — Если ты не хочешь упасть в глазах своей любимой мамочки, то тебе придётся пошевелиться, дорогая, — Карл снова повернулся, сверкнув белоснежными зубами, скалясь улыбкой.       — Я сама разберусь с этим… — Альсина пошла в сторону холла с четырьмя бюстами, что-то бормоча себе под нос. Она начала осматриваться, словно делая вид, что разыскивает Итана. Затем она слегка пожала плечами, повернувшись к Хайзенбергу, стоявшему неподалёку от неё и взирающему с подозрительным видом.       Он помотал головой, затем подошёл к картине, что висела рядом, украшая интерьер узорчатыми рамами. Рассмотрев её повнимательнее, он вынул сигарету и выпустил клуб дыма, усмехнувшись:       — Знаешь, а я вот всё думаю…       — Ну надо же… Ты умеешь… — Димитреску глядела на гостя исподлобья, потирая свои ладони. Единственным её желанием было, чтобы он поскорее слинял отсюда. Не хватало, чтобы он начал надсмехаться над ней, леди, строившей из себя безжалостную графиню на подобии Батори, а на деле мягкотелая здоровая дылда, спрятавшая под крыло смертного.       Карл, словно проигнорировав её слова, изучая внимательно картину, продолжил:       — Нахрена нам всё это? Ты не думала об этом? Кто вообще эта… «Матерь Миранда», что свалилась на голову и решает всё за нас?       — Не смей так говорить о ней. Она подарила нам жизни, дома, титулы, власть, — всколыхнулась Альсина, нахмурив брови.       Карл повернулся к ней и с иронией улыбнулся:       — Ах, ну да… Ты же её цепная собачка. Забыл. Наивно думаешь, что ты нужна ей…       — Не знаю, как насчёт тебя, но Я ей нужна! — женщина шумно выдохнула, снова громко фыркнув.       — Ты ей была нужна не более как сосуд, Альсина. Давай объединимся, заберём этого ребёнка, одолеем Матерь Миранду, и будет нам счастье!       Женщина приоткрыла глаза чуть шире, обеспокоено осмотревшись. Она неожиданно покрутилась вокруг себя и в ужасе обнаружила, что именно в самый дурацкий момент Итан выходил из коридора, где находились комнаты, потягивая спину.       Уинтерс медленно спускался по лестнице, будто ещё не проснулся, а действовал рефлекторно. Он потирал глаза, гулял пальцами по перилам и осматривал потерянно холл.       Альсина попыталась метнуться к нему, но резко остановилась, проследив за Карлом. Пока он увлёкся своими рассуждениями. Её уже не заботило, что он думает о той, перед кем она преклоняется. Ей важно спрятать Итана.       — Мы станем сильнее, станем свободнее… Как тебе?       — А-ага!.. — Альсина схватила того за запястье и быстро потащила за другую дверь.       — Превосходно, что ты так быстро переубеждаешься… Но разве… Неужели тебе не кажется, что нас держат за придурков, а? — Карл пожал плечами, будто размышляя над картиной. Он не убирал своих глаз с неё, внимательно изучая каждую деталь. Какое-то цветочное поле с ярко-жёлтыми вкраплениями. Вероятно, это и есть те самые цветы.       Он настолько погрузился в раздумья, что даже не заметил происходящего хаоса позади себя.       Димитреску, поглядывая на Хайзенберга, мотыляла несчастного сонного Итана, который попросту всё ещё не мог понять, что происходит и кто эта женщина. Она пропихнула того за другую дверь и заблокировала проход собой, свободно выдохнув. От такого стресса пот выступил на висках и она вытащила с грудей платок, вытерев, щекочущие лицо, капельки.       В этот момент Карл развернулся к ней, вздёрнув бровь, стоило ему увидеть ошеломлённое лицо аристократки:       — В чём дело?       — В ч-чём? — она подняла брови, словно не понимая, о чём он говорит.       — Я тебя хочу спросить, — тот развёл руками, презрительно фыркнув.       — Не надо меня спрашивать. Я ничего не знаю! — Альсина нервно повысила голос, нахмурив брови.       Над ними повисла тишина. Тишина неловкая. Пауза, из-за которой диалог зашёл в тупик. Наконец, дверь скрипнула с другой стороны. Оба устремили свои глаза в ту сторону, откуда исходил этот звук. Женщина застыла.       В дверях стоял Итан, потирая глаза и зевая:       — В чём дело? Здесь был шум…       Карл, выпуская клуб дыма, медленно выпрямил осанку, поставив молот основанием вниз, оперевшись о рукоятку, затем посмотрел на Альсину, мотнув головой в его сторону со скептицизмом:       — Смотри-ка, незаметный какой, а?       Димитреску, потеряв всякую способность говорить, а только заикаться, посмотрела на Хайзенберга. Но, попытавшись, собраться с мыслями, она приложила два пальца к виску и вытянула руку:       — П-подожди… — нервно усмехнулась она.       — «У меня Итана нет… Ищи его сам», — кивал он ей, цитируя слова. — А ты преданная, сестра. Преданная своей Матери Миранде. Я свой шанс упустил и не оправдал надежд. А ты? Ты его вообще у себя прячешь! — в порывах эмоций, он развёл руками, позабыв про молот, а тот, в свою очередь, с громким лязгом грохнулся на пол. Карл замолчал, посмотрев на упавшее орудие, затем снова перевёл глаза к Альсине: — Так кому здесь стоит заикаться о преданности, а?       — Карл… — Альсина зажмурила крепко глаза. Она чувствовала себя ребёнком, которого отчитывали за враньё. Хотя она прекрасно понимала, что рано или поздно её уличат в этом.       — Что «Карл»?! Преданная ты наша! Мне абсолютно плевать, что она подумает обо мне, но ты?! Громче всех кричала! Теперь ясно, зачем ты так ревностно отбивала его. Самой играться захотелось, ты, потаскуха?!       Итана будто холодной водой окатило от таких слов. Он внимательно посмотрел на Хайзенберга со злобой и негодованием. Эдакие эмоции ярко читались у него на лице. Он встал между двумя конфликтующими сторонами и дерзко глянул на одного из четырёх лордов деревни:       — Не смей так отзываться в её сторону, паскуда. Ты и ногтя её не стоишь в своей фабрике!       — Ты вообще, шавка, молчи. Тявкаешь в мою сторону, спрятавшись под дамской юбкой. Приютили, видишь ли.       — Подстилка Миранды… — Итан фыркнул, сжимая крепко руку в кулак. Он не привык закипать от злости, но этот тип начал знатно выводить его из себя.       Альсина не могла выносить этого конфликта, от которого голова скоро пойдёт кругом. Она выпрямилась и твёрдо, грозно высказалась:       — Тихо, оба!       Конфликт резко прервался, когда в него вмешалась женщина. Она осмотрела внимательно каждого, затем вышла вперёд, будто ограждая Итана от всевозможного продолжения этой перепалки, но уже на физическом уровне, ибо у смертного явно чесались кулаки.       — Я не потерплю шума в моём доме. Ни с чьей стороны, — Альсина строго осмотрела каждого, затем повернулась к Хайзенбергу.       Мужчина, докурив сигару и бросив её, наступил ногой. Разведя руками, он ухмыльнулся:       — Пожалуйста… Держи его у себя. Но, если ты прогоришь, то я выгораживать тебя не собираюсь.       — Я и не прошу тебя об этом, — холодно взглянула на него Альсина.       — Но мы ещё не закончили… Мы вернёмся к нашему диалогу, — удаляясь, Карл ткнул пальцем в сторону графини, а затем в сторону Итана, продолжив: — Только как ты ему скажешь о самом сокровенном? Я в душе не… — умолчав, мужчина удалился, по пути подхватив молот.       Двери захлопнулись, заставив женщину дрогнуть. Она медленно закрыла глаза, утробно прорычав:       — Я когда-нибудь убью его…       Итан, стоя рядом, прокручивал последние слова, произнесённые Хайзенбергом:       — О каком сокровенном идёт речь?       — Даже не спрашивай, Итан. Мне надо выпить, — стуча каблуками, графиня немедленно отправилась в свой кабинет.

***

      В тёмном помещении, пропахшем гнилью и сыростью, вяло горели факелы на стенах. Такая темнота не предвещала ничего хорошего. Дурниной веяло…       В пустой комнате с широкой площадью было одинокое кресло с высокой спинкой, и медленный, но периодический стук чем-то острым по деревянному подлокотнику. Слабый пробивающийся свет падал на какие-то чертежи и старые фотографии, разрисованные красным маркером, точно помеченные.       Двери, что резко и широко распахнулись со скрипом, пропустив столб света, расползающийся по холодному каменному полу, и шумное хриплое дыхание, нарушили тишину и покой.       Последовали влажные медленные шаги, будто чьи-то ласты шлёпали по поверхности.       — Моро… — донёсся приятный, ласкающий слух, женский голос с кресла.       Неизвестное миру чудо, сгорбленное, укрытое отрепьями, совсем не похожее на человека, а, скорее, на болотную тварь, подошло чуть ближе, захлёбываясь в собственных склизких слюнях. Оно хрипло хрюкнуло и застыло.       — Чем порадуешь, дитя моё? — пальцы, украшенные кольцами-когтями, мягко постукивали по деревянной поверхности подлокотника кресла.       — Я?.. Я? — существо запаниковало, начав осматриваться. Оно тряслось, как кленовый лист, подавляя взглатывающие звуки. Затем уродливое создание начало рыдать, как дитя, упав на колени: — О, мамочка! Мне жаль! Прости меня, мамочка! Мне очень жаль! Я не нашёл!       В ответ послышался только вздох полный разочарования и раздражения:       — Полно тебе, Сальваторе, — пальцы перестали постукивать. Тишина вновь заполнила комнату, оставляя едва слышные всхлипывающие звуки Моро.       Следом зашла женская фигура, облачённая в чёрное одеяние. Её лицо скрывала такая же чёрная накидка, а на руках сидела жуткая кукла, с трещиной на всё лицо и маленькими круглыми глазёнками. Её внешний вид напоминал вид невесты: белое подранное платье и такого же цвета свадебная фата на голову. Конечности скрепляли странного вида кольца, и выглядела она так, будто её конструкция состояла из костей.       Кукла шевелила глазами, беспорядочно вертела головой, рассматривая огромное тёмное помещение. Она была явно заинтересована происходящим, хотя её хозяйка выглядела весьма спокойно.       — Донна, что ты мне расскажешь? — обратился женский голос в сторону одной из стоявших позади неё.       Но кто здесь Донна?       Женщина в чёрном плавно опустила куклу на ноги. Создание размяло свои ножки и часто затопало, гремя железяками:       — Я вижу! Вижу-вижу-вижу! Женщина! С конём! — кукла начала смеяться. Невнятно выражая свои мысли, она выдавала только набор каких-то слов.       Женщина в кресле снова неудовлетворённо вздохнула, замолчав.       Двери опять распахнулись и внутрь уже вошёл Карл, на ходу поднимая шляпу:       — Уж прошу прощения, господа. Запоздал.       — Где Альсина? — с ходу спросила женщина.       — Я за неё не отвечаю, она сидит в своём доме. Наверное, виноделие неотложное занятие, — он саркастично усмехнулся.       — Ты нашёл его?       На этот раз Карл вздохнул, разведя руками:       — Мои извинения, Матерь Миранда, но его нигде нет. К Альсине тоже не поступал этот человек, — Хайзенберг хмыкнул и посмотрел в сторону куклы, что пялилась ему упор.       — Ты его не найдёшь! Не найдёшь!       — Энджи, заткнись, — хлопнул молотом по полу мужчина, выпрямившись.       Кукла отпрыгнула от испуга и быстро забралась на руки к хозяйке.       — Вероятно убежал так, что волки поели. Ни Донна, ни Сальваторе, ни Альсина, ни даже я не можем его найти, — он осмотрел всех остальных лордов и снова взглянул вперёд.       — Очень плохо, Карл. Я должна была подумать, прежде чем доверить тебе судьбу этого смертного… — тихо произнесла сидящая в кресле.       — Мой промах, Матерь Миранда.       — Женщина с конём! С конём! — начала прыгать на руках кукла, цепляясь за хозяйку.       Хайзенберг закатил глаза, громко вздохнув:       — Донна, заткни свою куклу, иначе это сделаю я.       — Нам нужно найти его… И как можно скорее. Без него мы не сможем завершить церемонию над Розмари, — женщина процарапала деревянную поверхность, сжимая подлокотник. — Если мы не завершим церемонию, мы не сможем обрести безграничную защиту и покой.       Карл тихо усмехнулся, будто вкусил приторную ложь в её словах, но промолчал.       — Но Матерь Миранда… Если…       Он не успел договорить, как резкий голос, повышенным тоном, перебил его:       — Последнее слово остаётся за мной. Ищите, где хотите. Найдите его останки, мне неважно, но он должен быть у меня. Свободны.       Мужчина осмотрел присутствующих и только опустил шляпу, поклонившись и тихо хмыкнув.        Остальные члены, возглавлявшие свои семьи, начали расходиться. Лишь Карл удалился последним, закрыв медленно двери обеими руками.       Спустя пару минут тишины, один единственный её голос со вздохом произнёс:       — Ева…

***