О балете, больных ногах и эспрессо

Акт первый. Больно. Я подхожу к зданию театра и заранее начинаю чувствовать невыносимую боль в ногах. Почему я каждый раз возвращаюсь сюда? Почему не уйду на всегда? Нет. Я должен справиться. Я должен доказать ему, что я чего-то стою. Больно. Больно думать о нём. Вспоминать как он втаптывает меня в грязь, ни во что не ставит, говорит, что я бездарность, а я с диким упорством доказываю ему обратное. Как тренируюсь до остановки сердца и стёртых едва ли не до костей ног. Как тихо рыдаю по ночам, вспоминая его быстрые прикосновения во время тренировок. Как задыхаюсь от переполняющих меня чувств. Я поднимаюсь на крыльцо и открываю массивную дверь театра. Акт второй. Он не проходит, пролетает мимо меня в коридоре, и я вижу как колышутся его темные тяжёлые волосы, перекатываются мышцы под чёрной водолазкой. Он такой пластичный и тонкий, все его движения плавны, но стремительны. Меня окутывает восхитительный аромат кофе. Он такой невероятный.. Северус Снейп. Наш тренер. Хотелось бы сказать "мой", но нет, приходиться делить его внимание с другими танцорами. И меня никогда не отпускает желание, чтобы он смотрел только на меня, трогал только меня, кричал только на меня. Какое-то извращение. Желать, чтобы на тебя кричали. А мечтать о своём старом тренере разве не извращение? Всё может быть, всё может быть. Акт третий. Я вновь остаюсь последним, чтобы тренироваться до последнего, пока меня не выгонит охранник. Безумно болят ноги, я едва могу ровно стоять, но продолжаю тренировку. О чёрт. Снейп меня заметил. И он направляется в мою сторону. Он едко ухмыляется, очевидно, готовясь выплеснуть на меня порцию оскорблений, но я неаккуратно опираюсь на пятку и ногу прошибает волна ослепительной боли. Колени подкашиваются, из глаз брызгают слёзы, я падаю и даже тихо вскрикиваю. Однако, встретиться с паркетом мне не дают сильные, жилистые руки. Они же усаживают меня на лавочку и снимают балетки с больных ног. Снейп тихо шипит что-то по поводу моего не обременённого мозгом организма, снимает с плеча сумку и достаёт из неё мазь. В один момент все нервные окончания концентрируются на ощущении тонких пальцев, обрабатывающих мои ноги. Мужчина поднимает на меня глаза и в его взгляде я впервые вижу что-то кроме презрения и насмешки. Это..обеспокоенность? Волнение? Снейп волнуется за меня? Бред. Но, видимо не совсем. Раны и мозоли давно обработаны, а его пальцы всё ещё поглаживают мои ступни. И я готов дать руку на отсечение, что он всё-таки переживает. Меня раздирают чувства восторга и невероятного удовольствия. Тогда, под состоянием аффекта, я нежно целую его тонкие губы, готовясь к тому, что меня сотрут в порошок и развеют его в лесу за городом. Но так любимые мной руки притягивают к тёплому телу. Он не отталкивает меня. Акт четвёртый. Я остаюсь последним в гримёрке. Ноги снова дико болят, но я доволен собой и проделанной мною работой. В комнату заходит Северус. Он видит мои ступни, ругается, ядовито шипит и называет идиотом. Но я прекрасно вижу, что он просто переживает. Я аккуратно подхожу к нему и целую в бледный лоб. Он крепко обнимает меня и просит серьёзней относиться к моему здоровью. И никакая боль не может помешать счастью, которое меня затапливает в этот момент. Акт пятый. Мы стоим около входа для персонала. На небо медленно опускаются сумерки, прохладный осенний ветер играет с полами пальто Северуса. Стаканчик с эспрессо согревает руки. А лёгкая улыбка на любимых губах и нежность в тёмных глазах согревают сердце.