закат.

      Питер с детства носил очки. Обычно люди старались по максимуму сократить их ношение, даже если зрение было не очень — их вселенная жестоко пошутила на ними, ты мог столкнуться со своим соулмлейтой на эскалаторе в метро, и он мог оказаться кем угодно: садистом, тираном или ещё кем-то. Соулмлейты чаще всего сходились как кусочки пазла, но бывали случаи, когда они были непримиримыми врагами и убивали друг друга. Питер не хотел проблем — у него и так их достаточно. Если ещё и соулмейта туда добавить, то его бедные плечи, пусть и наделённые суперсилой, сломаются. До укуса паука он носил очки, а после, когда зрение исправилось, заказал линзы без дитропий для очков и контактные — простые, специально для тех, кто не хочет найти соулмейта.       Сегодня ему исполнялось двадцать два. Он уже год полноценно работал на Старка, перед этим два года стажировался. Три года назад был экстерном окончен МIT. Тетя Мей нашла в Хеппи своего второго соулмейта, и они уже два года как сыграли свадьбу. Все: Стив и Баки, Наташа и Брюс, Ванда и Вижн (даже андроид был смелее и лучше чем он) — нашли равновесие, были оправданы и терроризировали организованную — и не очень — преступность практически по всему миру. Тони, как он сам себя называл «одинокий старик», был вполне доволен своим одиночеством — и очень убедительно играл, кстати — но увы, Питер отлично отличал правду от лжи и хорошо понимал — Тони тяготится одиночеством. Питер старался быть рядом, но он не мог предусмотреть все. Он несколько раз заставал Мистера Старка (Тони, Питер, Тони и только так!) во время панических атак. И тот, кажется, ещё не заподозрил ничего. К счастью. Потому что Питер умел признавать свои слабости, но показывать их довериться кому-то было сложно. Он с детства был таким — зашуганным и недоверчивым, а потом, Тони, которому Питер доверился в своих супергеройских начинаниях, забрал у него костюм. После Войны Бесконечности было сложно, но мир быстро оправился, а потом, празднуя свой восемнадцатый День Рождения в одиночестве на крыше небоскреба, Питер встретил Локи. Как-то так получилось, что в его маленькой простенькой квартире в более-менее безопасном районе, в которой он жил и сейчас, бог лжи стал частым и хорошим гостем.       Порой бывали забавные ситуации — Локи боялся (и боится) пылесоса. Порой неловкие: как-то раз, когда они с Локи решили попробовать, не получится ли из их отношений чего-то большего, не смотря на то, что оба отлично знали что они не соулмейты — Локи давно признался Питеру, что его соулмейт Тор, они целовались на кухне, и тут Питера решил навестить мистер Старк… К счастью, Локи успел превратиться в кота и спрятаться под стол, а Питер с этого стола слезть.       С светлой грустью Питер вспоминал случившееся почти полтора года назад — Локи явился к нему ближе к полуночи, в ночь с пятницы на субботу, растрёпанный, с укусом и десятком засов на шее. Как позже выяснилось, они тогда с Тором… Кхм, перешли в горизонтальную плоскость. И как назло, в субботу с утра явился Баки — успевший поссориться с Кепом, злой и расстроенный. Порой у Питера возникали предположения, что ему надо было учиться на психолога — почему-то Мстители и прочие его знакомые дружно шли к нему плакаться. То ли он хорошо утешал и советовал, то ли смесь чая, каждый раз создаваемая Питером заново, была такой хорошей — ее оценил даже Стрендж (как он вообще оказался в квартире Питера?) и мистер Старк, перепутавший свой термос с кофе и термос Питера. Хотя, может быть, дело в кофе, горячем шоколаде и соке со специями, которые Питер тоже недурно варил? Так или иначе, в понедельник Питер отправился на работу, предварительно укутав Локи дополнительным одеялом, оставил на тумбочке термос с чаем и соком, печенье с шоколадом, испеченное накануне, крекеры, попкорн и булочки, и оставил его смотреть третий сезон «Друзей». На этой неделе он должен был работать с Тони; он как талисман переходил из отдела в отдел, подавая свежие идеи, помогая где сможет, а где не мог, то разбирался в проблеме и помогал и, так как Старк наверняка просидел все выходные в мастерской (Питеру было стыдно, обычно он появлялся на несколько часов, чтобы вытащить Тони поесть и поспать, но он не мог бросить Локи), Питер сначала направился на общий этаж, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак. Он столкнулся с Тором в коридоре, и тот, на секунду притормозив, хватает Питера за руки прижал его к стене и зарычал:

— От тебя пахнет Локи! Не ждал предательства от тебя! Где он?!       Питер хотел выбраться из хватки Тора, но сделать это не навредив ему, он не мог, а поэтому ничего не сделал.       Тони, появившийся из неоткуда, сказал:

— Рапунцель, это что значит?

— То и значит! Пока я ищу моего брата, он находится рядом с этим! Мог бы и сообщить!       Питер выдернул руки из хватки, во взгляде Тора — обида, а Тони смотрел странно. Питер и сейчас не знает, что это значило, возможно, его так и не прошедшая подростковая влюбленность могла бы потешить себя чем-то приятным, попытайся он тогда что-то узнать у Тони, но тогда он должен был вправить мозги божественному (в прямом смысле) мудаку. Питер начинает, разминая кисти:

— Ты вообще в курсе в каком состоянии он ко мне явился? Весь в синяках, одёжа помята и даже местами порвана! Ты вообще понимаешь, что наделал? Я не совсем понял, что у вас там за бразильский сериал, но будь добр, блять, будь аккуратнее! Сволочь! — припечатал Питер.       В тот раз все разрешилось довольно быстро — и с тех пор у Питера нет никого. Конечно, у него есть Наташа, Стив, Тони, Локи, Баки, Сэм, Клинт, Ванда, Вижн и прочие, но у них есть своя жизнь. Питер понимает Тони, с его желанием запереться в мастерской и не выходить, чтобы не портить чужое счастье. Сейчас семь утра пятницы, и Питер пишет Тони: «Не ищите»       И не уточняет — не искать до понедельника или вообще в принципе? Питеру хочется верить, что ему хватит сил не взять ампулу с веществом, которое на несколько часов лишит его способностей. Ему хватит этого чтобы умереть. Питер мог бы… Но не будет. Слишком много ещё не сделано. Кто-то появляется на кухне, и рука у Питера не вздрагивает — он привык к таким неожиданным приходам Стефана.       Питер доводит переливающуюся алым линию до конца, любуется ей, а потом смывает кровь и, натянув растянутую толстовку, идет на кухню. Стивен молча передает ему шкатулку. Питер открывает ее: в ней несколько тканевых мешочков и браслет. Широкая металлическая полоса, украшенная гравировкой. Она приятно греет ладонь, которой Питер проводит по ней. Питер проводит пальцами изнутри, и на ощупь находит выгравированные руны, три пояса: удача, защита и ещё что-то, он не может понять на ощупь. И ладно. Он благодарно кивает. Спрашивает:

— Чай?

— Зелёный с травами, сложная ночь.       Питер заваривает чай, позволяет осесть чаинкам и разливает его по чашкам — тонкий фарфор, подарок Наташи. Вытаскивает из шкафа печенье и выслушивает историю о вспышке магии из-за стоящего артефакта. Он немного разбирается в магии, и отлично понимает, как сложно все это чинить, а в особенности, если создавал не ты. Под конец третей чашки Стефан говорит:

— Тебя Старк искал. Я к нему для начала зашёл, вдруг опять счёт времени потеряли. Просил закинуть к себе.       Питер чешет подбородок.

— Не надо. Я написал ему. — Стрендж не спрашивает, Питер не уточняет. — Закинь меня в тот мир где летающие острова?

— Сам ведь можешь.       Маг ворчит, но кивает — мол, иди, соберись и открою. Питер уходит в комнату, переодевается в свободную, великоватую ему, но удобную рубашку и джинсы. Берет сумку, заколдованную на увеличение объема — он сам делал — там он хранит необходимое, типо ножей, самонаполняющийся бутылки воды и батончиков, элементарных медикаментов и чего-то для ремонта электроники. Подумав, закидывает туда колбу в защитном чехле. Стефан открывает портал и перед тем, как       Питер шагает туда, просит:

— Не уходи далеко, ладно? Ты же знаешь, что твой паук повлиял на твою магическую сторону, из-за чего я не могу найти тебя. Питер кивает. Из него выходит отличный лжец.       В этом мире закат идеален. Питер сидит на краю озера с аквамариново-синей водой. Невдалеке шумит водопад. Одна из стенок бассейна ниже других, что позволяет воде сливаться вниз. Он все ещё не совсем понимает откуда берется вода… Но ладно. Зачем ему это? В этом мире почти нет живности.       Хотя, может, Питер может просто не замечать ее. Сзади кто-то подходит — не человек, шаги слишком тихие и маленькие. Рядом с ним садится маленький белый лисёнок. Питер видит его боковым зрением, и невольно сравнивает себя с ним. Лисёнок недоверчив, но так трогательно хрупок — Питер же ненавидит себя, природу — за то, что подарила ему тонкую талию, длинные изящные конечности и почти полное отсутствие волос на теле, и паука — за то, что он не превратился в качка вроде Стива. Или даже Тони. Все бы лучше, чем это с виду тщедушное тельце, не смотря на шесть кубиков. У него даже бицепсы не вздуваются в напряжении, когда он побеждает Баки в армрестлинге. Питеру смешно и не смешно одновременно. Линзы он выкинул в пропасть несколькими часами ранее. Питер смотрит на все окружающее его — небо, переходящие из малиново-оранжевого к темно-голубому с другой стороны неба, на воду, где-то там, далеко внизу, сверкающую и переливающуюся на острова и облака, и ему кажется, что он недостоин всего этого. Питер вытаскивает пробирку из сумки, шутя салютует лисенку, который понимающе смотри на него и проводит ушами с красивыми черными узорами. Вскоре его покой нарушает отдаленный гул. Питер безошибочно узнает шум репульсоров Тони. Он берет сумку, смотря на лисенка, спрашивает, не ища ответа:

— Пойдем что-ли?       Лисёнок подходит к его ногам и трётся о них. Питер берет его на руки, чешет за ушами, сует в сумку, и успевает добежать к утесу, мимо которого проплывает другой остров, поднимающийся выше. Питер чудом удерживается на краю, а потом сам садится у края бездны. Лисенок вылезает из сумки и ложиться Питеру на колени. Питер знает, что ровно через семь минут тринадцать секунд       Тони приземлиться на противоположном от него краю острова. Так и происходит. Та магия, что сидит в нем и остатки паучьего чутья — Питер все ещё не знает как вытравить из себя эту заразу до конца, его эксперимент чудом не нашли, не уничтожили и тем же самым чудом он не таскается сейчас по психологам и психотерапевтам, с целью выяснить «откуда у милого мальчика, у солнышка такие суицидальные наклонности?».       Тони стоит за его спиной и буравит его спину взглядом. Питер не оборачивается. Он вычисляет свои шансы на выживание, если он упадет вниз. Ну, они ему нравятся.       Тони сидит рядом с ним. А потом говорит:

— Пит, на Земле воскресенье.       Питер не отвечает.

— Ты вообще меня слышишь?       Питер не кидает на Тони и взгляда.

— Ты вообще представляешь, как я волновался? Питер, черт возьми, ответь!       Тони хватает Питера за плечи, пытаясь повернуть к себе, лисёнок минутой раньше соскользнул с коленей Питера, потревоженный Тони, и Питер соскальзывая с края летит вниз он смотрит на Тони.       Питеру страшно, ведь Тони, на ходу призывающий на себя костюм, летит за ним. Но разрыв все равно слишком большой, у Питера нет шансов и это впервые пугает его — Тони не выдержит такого.       Питер вытаскивает из кармана маленькое лезвие, приставляет его к вену и режет. Рука дрожит, не получается попасть по вене, а потом лезвие улетает куда-то вбок, капли крови везде, вверху, внизу, где-то ещё и повсюду.       Питер закрывает глаза. Через секунду он чувствует, как сильные руки, закованные в броню, мягко поддерживают его. Питер смотрит на Тони — на нем нет шлема, думает «какой он красивый» и с ужасом видит как эта фаза выписывается на коже Тони.       Когда они возвращаются на остров, Питер предпринимает попытку сбежать, но Тони останавливает его, крепко сжимая в объятиях, до умопомрачения нежно целуя, и шепча в губы признания.