Мой герой

            Ночь пятницы.       Бакуго мирно лежал в своей кровати и смотрел в потолок, закинув руки за голову. Он несколько часов всё никак не мог уснуть. В помещении стояла кромешная тьма. Лишь свет фар проезжающих мимо его окна машин освещал комнату. На улице стоял гул автомобилей, которых, по ощущениям, становилось всё больше. Ветер бил ветки деревьев, которые стучали в его окно. По улице ходили люди, громко и весело говорящие о чём-то. На первом этаже его дома был включён телевизор, который смотрели родители. Все эти звуки не имели никакого значения в данный момент. Ведь его, на удивление, раздражал далеко не посторонний шум, а поток собственных мыслей в голове, которые с каждым днём всё сильнее и сильнее пугали его.       Эти мысли занимал мелкий задрот с тёмно-зелёными кудрявыми волосами и такими же по цвету глазами; с веснушками, которые покрывали всё его мускулистое тело и, чёрт возьми, с сексуальной задницей.       Блять. У него начала болеть голова и он думал, что она вот-вот взорвётся от данных образов.       Ему самому стало противно от этих мыслей, что будто пожирали изнутри каждый грёбаный день. Мысли о его друге детства в таком контексте... Если бы ему сказали пару лет назад причину, почему он сейчас не может нормально засыпать по ночам, он бы никогда не поверил. Скорее, разнёс бы всё, что находилось вокруг.       Однажды, так он и поступил. Когда подобные мысли начали зарождаться в его голове, он устроил погром в собственной комнате. Разбил кружку, наполненную водой, о пол. Бросил стул в дверь, от чего на ней, после такого удара, осталась неплохая вмятина. Ударял бесчисленное количество раз кулаком, куда только можно. Даже пробил стену своим ударом. За что ему, конечно, прилетело позже от мамы. Причину этого погрома она узнавать не стала, ведь её сын бесился буквально из-за любой мелочи, поэтому такое поведение её ни капли не удивило. Скорее, она бы удивилась, если бы тот не громил всё вокруг.       Да и Кацуки сам не горел желанием делиться с кем-то о том, как иногда он хочет обнять тупого Деку, уткнуться своим носом в его по-любому вкусно пахнущие волосы, поцеловать каждую веснушку на его теле. Но он понимал, что этого никогда не произойдёт. Чёрт. Злость снова начала поглощать его. Он знал, что если снова разнесёт свою комнату, то покупать новую мебель и заделывать дырки в стене никто не будет, поэтому сдерживал себя, как мог.       А ведь чёртов ботан даже и не догадывается о том, в каком ключе о нём думает каждую ночь его друг детства. Бакуго ухмыльнулся своим мыслям и заснул.

***

      Утром он проснулся с осознанием того, что не увидит Деку пару дней. А, может быть, так оно и к лучшему. Может, наконец перестанет забивать голову всякой хернёй.       – Кацуки! – громко позвала Мицуки своего сына с первого этажа.       Бакуго, как обычно, закатил глаза, но всё же спустился вниз.       – Отец с утра уехал в командировку на пару дней. У меня сегодня ночная смена. Не разнеси дом, как недавно ты разгромил свою комнату. Ужин готовить будешь себе сам, я не успела. Деньги на столе, сходи и купи то, что хочешь. – Настроение Кацуки мигом стало лучше, ведь он наконец-то сможет побыть один и спокойно заниматься своими делами, не волнуясь о том, что его могут побеспокоить посторонние лица.       Мать ушла, захлопнув дверь, и Кацуки облегчённо выдохнул. Он решил занять себя уборкой, а вечером сходить в магазин за продуктами, чтобы приготовить себе карри, да поострее, как он и любил.

***

      После нескольких часов генеральной уборки он начал собираться в магазин. Кацуки решил надеть чёрные спортивные штаны, кроссовки, майку без рукавов и куртку сверху. Сейчас было начало весны и на улице гулял довольно сильный холодный ветер, который буквально сносил с ног. Тучи постепенно заволокли всё небо, поэтому нужно было поскорее добраться до магазина, купить всё необходимое и оказаться дома желательно до того, как начнётся дождь. Бакуго не стал брать с собой зонт, потому что подумал, что успеет сделать всё до его начала.       Супермаркет находился в 15 минутах быстрой ходьбы от его дома. Долго задерживаться внутри он не стал. Быстро взяв всё необходимое, он расплатился на кассе, но увидев, что дождь с каждой секундой только усиливается, взбесился. Он проклинал себя за то, что не взял с собой ебучий зонт. Он натянул на голову капюшон, собираясь идти домой, как услышал чьи-то всхлипы.       Затем послышался удар.       Ещё один.       Крик.       Смех нескольких человек.       Он прошёл за магазин и увидел, как три парня прижали кого-то лицом к стене, что-то шепча жертве на ухо. На улице было темно и он не разглядел лица того, кто был впечатан в стену.       Но он узнал этот голос.       Этот голос он ни с чьим-либо другим не спутает.       – Прошу, пожалуйста, хватит... – со слезами на глазах говорил Мидория.       Это был Деку.       Его Деку.       Бакуго сам не заметил, как бросил пакет с продуктами и мигом подлетел к шайке этих ублюдков. Чёрт, как он был зол. Он отцепил парня от Деку, отчего оба даже и не успели понять, что произошло, и врезал ему со всей силы в челюсть, отчего тот пошатнулся и схватился руками за голову.       – Каччан?.. – Глаза Мидории готовы были выпасть наружу, Бакуго точно мог поклясться.       На него незамедлительно набросился ещё один парень, стоящий рядом. Он получил удар в челюсть, но он был слишком слабым, поэтому это никак не остановило Бакуго. Кацуки прекрасно понимал, что им ни за что не справиться с ним. Особенно, когда он в ярости. «Не повезло же им», – подумал про себя Бакуго с ухмылкой на лице.       Хоть Бакуго и сильный, но драться сразу против двоих – не легко для любого человека. И увернуться от всех ударов, летящих на него с разных сторон, далеко не всегда получалось. Именно поэтому он словил пару ударов в рёбра, живот и по лицу. Кажется, у него рассеклась губа и из брови текла струйка тёплой алой крови. Он чувствовал, как скулы начали болеть и как ломило голову от ударов. Видимо, синяков и ссадин после этого будет достаточно.       – Парень, тоже хочешь получить это жалкое ничтожество, да? Тогда вставай в очередь. После нас можешь делать с ним всё что душе угодно, – сказал один из них с противной усмешкой на губах, отчего на него налетел ещё более разгневанный Кацуки.       – Подонок, ты и так покусился на моё! – рыкнул Кацуки.       Он наносил множество ударов в его мерзкую рожу, не замечая пинков по ногам и спине со стороны. Он разбил ему бровь, поставил фингал под глазом и, кажется, сломал нос. Его лицо настолько опухло от ударов, что этого парня и родная мать не узнает. Заслужил. Он хотел сделать им в миллион раз больнее за то, что они посмели поднять свои грязные руки на его задрота.       Лицо Бакуго было в крови и он не мог понять, чья она именно. Но сейчас ему было абсолютно плевать на это. Он снова встал на ноги, убедившись, что парень, лежащий на асфальте, так и останется там.       – Так ты грёбаный педик что ли? И это твоя сучка? – послышался смех со стороны другого парня. – Как мерзко, – сказал тот скривившись.       – Мерзкие здесь только вы.       Кацуки резко подошёл к ублюдку, который сейчас своей фразой только ещё больше разозлил его. Он не мог оставить его, не показав, что будет, если покушаться на его Деку. На его невинного Деку, не способного защитить себя. Этот тупой задрот принадлежит только Бакуго и никому больше. Никто не имеет права и пальцем его трогать, иначе обидчик будет иметь дело с Кацуки, а это значит, что ему явно не поздоровится.       Бакуго обхватил голову парня и наносил свирепые удары коленом по его рёбрам.       – Знай своё место, ничтожество! – закричал Кацуки во всё горло. – Сдохни!       Когда рёбра ломаются, противник чувствует волну боли в груди. Он тяжёло дышит. Его ноги становятся ватными. Его мотает из стороны в сторону, а Кацуки тем временем наносит апперкот, который отбрасывает противника на добрых пару метров. Он откашлялся кровью и слёг на земле.       Всё-таки хорошо, что он раньше занимался боксом и помнит до сих пор, как нужно драться. Да и выдержка у него явно лучше, в отличие от этих подонков.       – Вы слишком мерзкие, чтобы жить, – будто выплюнув эти слова, сказал Кацуки, а затем сплюнул кровь, находившуюся во рту и вытер рот рукавом куртки. Он изрядно устал от всех этих действий, поэтому мечтал уже оказаться дома, выпить несколько литров воды и сходить в душ. Да, душ сейчас был бы куда кстати. А ещё он был очень голоден, потому что ел только утром.       Когда адреналин постепенно начал уходить, Бакуго почувствовал боль в рёбрах, небольшое головокружение и тошноту. Он придерживал рукой живот и тяжело дышал. Закрыл глаза, в надежде, что всё же выстоит и не упадёт на ноги, иначе защитить Деку никто не сможет. Только он способен на это.       Грязь, кровь, дождь... Всё это смешалось в единое целое, что было не различить, идёт ли сейчас у него кровь из носа или же это просто вода? Чёрт с ним.       Он посмотрел на Деку, стоявшего всё также возле этой несчастной стены, не сдвинувшись с места. Он смотрел на него глазами полного шока от всего происходящего. Блять, кажется, он и сам неплохо его напугал.       – Чего встал, задрот. Пошли. – Кацуки наклонился и поднял пакет, полностью промокший из-за ливня, который только усиливался. Собственно, как и пакет, Бакуго и Мидория промокли насквозь.       Капюшон во время драки слетел с головы и волосы теперь неприятно прилипали ко лбу, но он не обращал на них никакого внимания. Он закинул их назад, чтобы они не мешали видеть дорогу перед собой.       Он обернулся посмотреть идёт ли за ним Деку, но тот всё также стоял у стены. Он снова подошёл к нему и, чуть наклонившись, спросил: – Идти можешь?       В ответ тишина. Нервы Бакуго были уже на пределе.       – Мать твою, Деку, не беси меня! Если я тебя спрашиваю – значит должен следовать ответ, ясно? – Мидория зажмурил глаза, кажется, со всей силы, и из них полились горькие слёзы. Послышались громкие всхлипы. Ощущение, что сейчас он задохнётся. Он медленно опустился, сев на корточки и спрятав лицо в ладони.       Больно.       Ему было больно смотреть на то, как кто-то причинил вред его Деку.       Кацуки спокойно выдохнул и попытался прикоснуться к плечу Мидории, но тот резко отпрянул, испуганно посмотрев на него. Бакуго почувствовал боль, раздирающую всю грудную клетку. Он впервые чувствовал что-то подобное.       – Чёрт, Деку, я не причиню тебе вреда. Соберись уже, тряпка, и пошли ко мне домой.       – Но, Каччан, я должен идти к себе. Моя мама будет волноваться...       – Ты смеёшься? Ты в таком виде покажешься на глаза своей матери? И что же ты ей скажешь? Что тебя избили и хотели изнасиловать какие-то куски говна, а сам ты настолько слаб, что не смог дать отпор? Это ты ей скажешь, смотря прямо в глаза, а? Или ты думаешь, что увидев тебя в таком состоянии, ей будет легче? – Бакуго начинал потихоньку вскипать. – Так что не спорь и пошли со мной. Позвонишь и скажешь ей, что останешься у меня, – твёрдо сказал Бакуго.       – А как же твои родители, Каччан? – недоумевающе посмотрел на него Мидория.       – Мой отец в командировке, а мать на ночной смене. Слушай, тебя не должно ничего из этого ебать, понял? Хватит задавать тупые вопросы и пойдём скорее. Дождь усиливается, идиот. Я не собираюсь тут ждать до посинения.       Мидория лишь коротко кивнул, поняв, что Бакуго явно лучше больше не задавать лишних вопросов, иначе он огребёт по полной от него. Но сам Изуку не понимал, почему Каччан столь добр и заботлив по отношению к нему? Это не было на него похоже, но спрашивать пока не хотелось, иначе его могли легко оставить посреди тёмной и холодной улицы одного.       Мидория лишь прокручивал всё то, что случилось буквально пару минут назад. Драка была зрелищной. Бакуго был словно дикий зверь. Но почему он настолько разозлился? Разве он не ненавидит его? И всё же, с каких это пор Бакуго столь благосклонен к нему? И почему Каччан назвал его «своим» ? Голова Изуку готова была взорваться от количества вопросов, что тревожили, но одновременно так интересовали его.       Он плёлся позади Каччана, но вдруг где-то издалека раздался звонкий звук. Похоже на то, что упало что-то металлическое, по типу трубы. Кацуки даже бровью не повёл, в отличие от Изуку, который подпрыгнул от испуга и вцепился в руку своего друга детства. Бакуго был, мягко говоря, в шоке настолько, что даже и слова сказать не успел, как Мидория моментально отскочил от него, попутно несколько раз извинившись, на что сам Бакуго лишь хмыкнул и попросил его поскорее заткнуться. Хотя в душе, глубоко внутри, он почувствовал некое тепло. Он подавил улыбку, которая хотела вырваться наружу. Нет. Деку не должен видеть этого.       Чёрт. Сдерживать свои эмоции с ним становится куда сложнее, чем он полагал изначально. Что же будет, когда они останутся в тёплом доме, где им никто не сможет помешать? Кацуки встряхнул головой, прогоняя эти мысли прочь.       Бакуго заметил, как Мидория начал трястись от холода, на что лишь хмыкнул, но без слов накинул свою куртку на его плечи.       – Каччан, не стоит, ты можешь заболеть, на тебе ведь осталась одна футболка, да и то без рукавов. И вообще, идти осталось совсем немного до твоего дома и я мог бы потерпеть. Да и это очень странно, не похоже на...       – Блять, Деку, завали, наконец, своё хлебало. Прими помощь, пока дают, и молчи в тряпочку, иначе я убью тебя, уяснил?       – П-прости. И спасибо, – робко и еле слышно Мидория сказал последнее слово. Кацуки заметил, как он начал смущаться, отчего тот и отвернул свою голову в противоположную сторону. Бакуго забавляло это.       Через пару минут они оказались у дома Кацуки и оба были неимоверно рады этому. Бакуго прошёл в свою комнату, взял пару вещей и кинул их Деку, отправляя того в ванную комнату под горячий душ.       – Мне немного неловко, Каччан, всё же это твой дом... Может быть, ты пойдёшь первым? – «Да что с этим парнем не так?», – подумал про себя Бакуго.       – Деку, ты можешь хоть один раз за этот ёбанный день сделать то, что тебе сказали, не пререкаясь и не задавая тупых вопросов? Или это невозможно для тебя, придурок? – Бакуго начинал потихоньку жалеть о том, что пригласил его к себе домой, но назад пути уже нет.       Деку неловко кивнул и направился в ванную комнату. Бакуго прошёл в собственную комнату и, сняв футболку, начал рассматривать своё тело после драки. Хотя даже без осмотра всё было ясно. Его не хило поколотили на улице, но всё же тем парням досталось куда больше. Он тяжело дышал, чувствуя, как каждый вдох отдаётся болью в груди. «Чёртовы ублюдки», – тихо сказал Бакуго себе под нос. Он даже не заметил, как пара удивлённых глаз уставились на него.       – Чёрт, – тихо выругнулся Бакуго про себя. – И давно ты тут стоишь? – уже громче сказал он.       – Достаточно. Каччан, мне так жаль... Я принёс столько проблем тебе, прости...       – Заткнись, – раздражённо сказал Кацуки. – Лучше ответь мне на один вопрос. Как двое кретинов смогли зажать тебя в переулке, а? Ты, вроде, имеешь хорошее телосложение и усердно тренируешься, – эти слова Бакуго дались труднее всего. – Значит, должен же уметь постоять за себя, но ты ничего не сделал. Почему? – Его и правда мучил этот вопрос, ведь сам Деку с лёгкостью смог бы и один с ними справиться.       – Я... У меня в груди всё сжалось в тот момент от страха. Кажется, я ощущал его каждой частичкой своего тела, – и тут он запнулся, замолчав на несколько секунд, потёр рукой свой затылок и, сделав глубокий вдох, продолжил говорить. – В какой-то момент я понял, что не могу даже пошевелиться. Страх овладел мной полностью. Я толком не слышал, о чём они говорили. Я не мог даже ответить им, из-за чего они и разозлились ещё больше. И они... – вдруг он резко замолчал и уставился в пол.       – И они что? Что они сделали с тобой, Деку? – злость снова начала наполнять Бакуго.       – Ничего, ничего, – быстро повторил он, маша руками в разные стороны. – Забудь. Давай... Давай ты лучше сходишь в душ и после я обработаю твои раны, ладно? Мне так неловко, что из-за меня ты пострадал... – виновато сказал Мидория.       – Деку, сколько раз тебе повторить, чтобы ты не забивал свою голову тупыми мыслями. Не беси меня сейчас. – Бакуго схватил свои вещи и направился в душ. Ему было больно передвигаться, но всё же старался не показывать виду, ведь Мидория и так себя корил себя за произошедшее.       Приняв горячий душ, Кацуки явно стал лучше себя чувствовать, но боль, конечно, никуда не исчезла. И раны снова начали кровоточить. Он чувствовал пульсацию, которая проходила через всё тело.       Он вышел из душа, попутно вытирая свои волосы полотенцем. Затем, повесив его на дверь ванной комнаты, он направился в гостиную, где, по всей видимости, и должен находиться Деку.       Кацуки был в одних широких спортивных штанах, которые еле держались на его бёдрах и из-под которых было видно его боксёры. Он сел рядом с Деку и тот снова начал донимать его: – Каччан, где у тебя находится аптечка? Давай я обработаю твои раны, пожалуйста.       – Ты же не отстанешь, если не сделаешь это, да? – с усталостью спросил он. Деку в ответ лишь помотал головой в разные стороны. Бакуго тяжело выдохнул, закрыв глаза, и сказал: – Аптечка находится в верхнем ящике на кухне. Надеюсь, найти её ты сам хоть сможешь.       Бакуго даже не заметил, как перед ним уже оказался Мидория с аптечкой в руках. А ведь он не услышал даже, как открывался ящик.       Мидория сел на диван прям напротив Бакуго. И принялся обрабатывать его бровь. Кожу неприятно щипало, но Кацуки и не такое сегодня испытал, поэтому это выдержать точно сможет.       Он открыл глаза и спросил: – Ты так и не договорил. Что они сделали с тобой до того момента, как я пришёл?       – Каччан, это не так важно. Давай забудем об этом, ладно? – Мидория выдавил из себя что-то наподобие улыбки. Бакуго осторожно взял кисть его руки, которая находилась возле его лица, и опустил их руки вниз.       – Слышь, задрот, это важно и я имею право узнать все подробности. Почему ты так умалчиваешь эту часть истории? Тебе противно это вспоминать или же говорить об этом?       – Нихрена ты не имеешь, Каччан! Мне мерзко это вспоминать, ясно? Сколько раз мне ещё нужно будет сказать это, чтобы ты отстал со своими дурацкими вопросами? – «Кажется, у Мидории началась истерика. И это я его довёл. Твою мать». – Хочешь узнать, что было? Хорошо, блять, получай. Они лапали меня. И один из них вбивался своей мерзкой пастью в мой рот, проталкивая туда свой язык. – Мидория скривился, а ненависть во мне росла всё с большей скоростью. – В этот момент я немного опомнился и укусил его, после чего получил несколько ударов по лицу и коленом в живот. Они говорили много непристойных вещей и я... – тут послышались негромкие всхлипы, – я уже потерял надежду, но потом появился ты и...       – Заткнись, можешь не продолжать, я всё понял. Чего сопли развесил? Ты мне ещё раны не обработал, задрот. С тебя должок, – с усмешкой сказал Кацуки. На деле Бакуго не было так смешно. Он испытывал множество неизвестных ему чувств сейчас, но точно знал, что показывать их не стоит.       – Да, прости, сейчас. – И Деку снова принялся обрабатывать ему раны.       Только сейчас, внимательно смотря на соседа напротив, он понял, как тот выглядит. У Деку также были ссадины на лице и кто знает, что творится с его животом, раз его ударили коленом. Бакуго прекрасно знает, насколько это больно. У него был синяк на правой скуле, в то время как у Кацуки был синяк на левой. Почему-то этот факт позабавил его. «Как одно целое», – пронеслось в голове у него. «Блять, что за гейские сопли у меня в голове. И когда я стал таким бесхребетным?» – быстро опомнился Кацуки.       Бакуго смотрел в сосредоточенное лицо Мидории. Его волосы, после ливня, стали ещё более кучерявыми, чем обычно. Ощущение, что глаза Мидории приобрели более тёмный зелёный оттенок. Взгляд спускался постепенно вниз и остановился на плотно сжатых губах. Он представил, как тот ублюдок проникает туда своим языком, и сжал челюсть со всей силы.       – Каччан, тебе больно? Прости, придётся потерпеть немного, – слегка виновато ответил Изуку.       – Ты че, недооцениваешь меня? – после этой фразы, Мидория принялся обрабатывать рану на губе, сказав: – Нет-нет-нет, Каччан, что ты... – быстро проговорил Мидория.       Взгляд Бакуго остановился на шее и ключице. Чёрт, Деку был слишком соблазнительным. Но тут он увидел небольшие пятна на шее... Кажется, это похоже на синяки от пальцев. Будто его душили.       – Тебя душили? – Бакуго, как всегда, был прямолинеен и без стеснения задал этот вопрос.       Мидория выпучил на него глаза и нервно сглотнул. Он замешкался.       – Можешь не отвечать. И так всё ясно, – фыркнул Кацуки, не став грузить Изуку и решив просто закрыть эту тему, чтобы не ставить того в ещё более неудобное положение.       Мидория взял пластырь и прилепил его на синяк на скуле, так ничего и не ответив. Бакуго и не ждал.       Мидория хотел было убрать аптечку, но Кацуки схватил его за руку, останавливая.       – А на свои раны тебе типа насрать? Дай сюда, блять, герой. – Бакуго грубо выхватил аптечку из его рук и принялся обрабатывать раны. Теперь они поменялись ролями.       – Каччан, можно у тебя кое-что спросить?       – Ты уже задал вопрос, придурок.       – А, да... Извини. – Бакуго даже не знал, что его всегда раздражало больше: виноватая рожа Деку или миллион тупых вопросов от него.       – Спрашивай быстрее. Че кота за яйца тянешь, заебал, честное слово.       – Почему тогда, на улице, ты сказал «Подонок, ты и так покусился на моё»? – Чёрт, Кацуки уже и забыл об этих словах. Надо всё-таки научиться держать язык за зубами. – Что ты имел в виду тогда? – Деку смотрел на него с недопониманием и, если ему не кажется, с какой-то надеждой в глазах? Блять, Бакуго и не думал, что этот придурок запомнит настолько подробно все сегодняшние события. И какого хрена он влюбился в такого внимательного задрота?       Стоп.       Бакуго сейчас впервые признался самому себе, что он по-настоящему влюбился в Деку. И что делать с этими чувствами, он не знал. Он заметно напрягся, потому что в голову не приходил ни один нормальный ответ, где Бакуго бы не признался в этом.       Дерьмо.       Всё очень плохо.       – Каччан, так ты...       – Хренов Деку, тебе показалось, – перебив его, хмыкнул Бакуго.       – Но я ведь отчётливо помню всё происходящее... – Бакуго сильнее прижал ватку к ране Мидории, отчего тот зашипел и дёрнулся назад. Больше Изуку не проронил ни слова, поняв, что Кацуки сейчас явно не настроен сейчас об этом говорить. И будет ли вообще когда-нибудь настроен на это? Изуку не знал.       Когда Бакуго также заклеил синяк Мидории на скуле, он сказал: – Я закончил. Снимай футболку, задрот. – Изуку эта просьба привела в ступор. Он выпучил глаза и сидел с открытым ртом, уставившись на своего друга.       – Слышишь меня? Снимай, говорю. – Кацуки сам потянулся и его руки уже прикоснулись к краям футболки, но Мидория резко схватил их, останавливая.       – Каччан, что ты хочешь? – испуганно посмотрел на него Мидория.       – Хочу посмотреть на остальные твои ушибы. А ты, блять, о чём подумал? Или ты реально думаешь, что я грёбаный извращенец? – Мидория промолчал.       – Тупица, не обольщайся так. Меня парни не интересуют, а ты – тем более, – соврал Бакуго и, встав с дивана, собирался отнести аптечку на место, но Деку резко подскочил и с большими усилиями стянул с себя майку. Видимо, руки ему было поднимать так же больно, как и самому Кацуки.       Бакуго удивлённо начал осматривать его. Он отложил аптечку в сторону и подошёл к нему. Кацуки сам не заметил, как рука потянулась к шее Мидории, которая была покрыта мелкими синяками.       Деку резко перехватил её, так и не дав Кацуки дотронуться.       Бакуго вырвал свою руку и направился на кухню. Он с самого утра ничего не ел и был чертовски голодным. Хотя сейчас он бы лучше полакомился Деку...       Чёрт, глупые мысли снова поглотили его.       Он услышал тихие шаги позади себя, обернулся и увидел Мидорию, который успел уже надеть футболку обратно. А жаль. Чёртов ботан, теперь такой идеальной возможности рассмотреть его долго не будет. Если вообще будет...       Кацуки начал доставать продукты из пакета, как тут раздался голос со стороны: – Каччан, хочешь, я приготовлю ужин? Чтобы хоть как-то отблагодарить тебя за всё то, что ты сделал для меня. – Умоляюще посмотрел Мидория.       – Пошёл ты, Деку. Я не хочу потом с отравлением несколько дней подыхать в кровати, так что обойдусь.       «Хочу увидеть Деку в фартуке», – мысли Бакуго всегда были об одном и том же.       – Обещаю, тебе понравится. Я правда хочу сделать тебе приятно, – невинно улыбнулся Деку, в то время, как у Кацуки в голове начали зарождаться пошлые мысли, где Мидория и правда мог бы сделать ему приятно. Твою мать. Пора прекращать думать об этом дерьме, иначе я не сдержусь.       – Пожалуйста, – отступил Кацуки. – Только заткнись, – сказал Бакуго и сел за стол, наблюдая за Мидорией, который стал копошиться на кухне, спрашивая обо всём: что именно готовить, где и какая вещь лежит.       На самом деле, он даже и мечтать не мог, что когда-то на его кухне будет стоять Деку и готовить ему ужин. Хотел бы он проводить так каждый день.       Через час на столе появилась порция острого карри, о котором Бакуго мечтал весь день.       – И как тебе? – спрашивает его сосед, смотря на него горящими от интереса глазами.       «Я съем всё, что угодно, если это приготовишь ты. Пусть даже это будет мусор. Плевать», — думает про себя Бакуго, но говорить такое вслух явно не собирается.       – Есть можно, – хмыкнул Кацуки и снова утыкается в свою тарелку. Мидория видел, как тот наслаждался едой и был очень доволен тем, что угодил хозяину дома. «Миссия выполнена», – радостно подумал Изуку и сам принялся уплетать содержимое тарелки.       Мидория даже посуду помыл и убрал всё со стола. После ужина они по очереди пошли умываться перед сном. Бакуго надел футболку без рукавов и сверху рубашку. Мидория также был в майке и в рубашке, которые ему дал Кацуки. Они были слегка большие ему, и это смотрелось очень мило. Именно поэтому Бакуго в этот момент сносит крышу. Сегодня Изуку весь день его соблазняет, причём сам этого не понимая, и с каждой минутой держать себя в руках становится всё более невозможно. Он подскакивает с дивана, словно сумасшедший, пулей подлетает, и, хватая Мидорию за руку, резко разворачивает его к себе. Изуку даже опомниться не успел, как уже оказался прижатым к стене.       Его рука находилась возле головы Мидории. С плеча спала рубашка, оголяя его тело. Его дыхание обжигало кожу на лице. «Он слишком близко», – подумал Мидория, зажмурив глаза и покраснев от таких действий, не понимая совершенно всего происходящего и не находя этому никакого логического объяснения.       – Чёртов задрот, хрена ли ты делаешь со мной. – Дыхание Бакуго было прерывным, горячим, приятным... Его свободная рука взяла подбородок Деку. Он поднял его голову.       – К-каччан, что ты делаешь? – растерянно спросил он, открывая глаза и удивлённо уставившись на него.       – Заткнись. Завали хоть на пару минут, – процедил Бакуго.       Он отпустил его подбородок и нежно положил свою руку на его щёку. Бакуго волновался, словно ребёнок, открывающий долгожданный подарок. Мидория снова зажмурил глаза, будто бы ожидая худшего. Кацуки медленно приблизился к нему и коснулся своими губами губ Мидории. Он целовал того нежно, осторожно, не спеша, пытаясь не спугнуть его после всего того, что случилось ранее. Он хотел показать другую сторону поцелуя. Что поцелуй не значит только мерзость и грубость. Что поцелуй может быть приятным и чувственным.       Но Мидория никак не ответил на это. Бакуго отлип от его губ и оттолкнулся от стены. Мидория с недоумением смотрел на своего друга детства и ничего не говорил. Абсолютно. В комнате стояла гробовая тишина. Он почувствовал боль, разливающуюся во всей грудной клетке. Ему никогда не было настолько больно. Он потерял любую надежду на что-либо с Деку. И на что он надеялся? Самому даже смешно стало. Чёрт. Он ударил кулаком в стену, пугая этим Изуку ещё больше.       Он собирался уже покинуть гостиную и направиться в свою комнату, как вдруг Мидория схватил его за край рубашки, смотря в пол. Бакуго удивлённо уставился на него.       – Не уходи... Пожалуйста , – тихо мямлил Мидория.       Бакуго дважды повторять не нужно. Он тут же заключил в крепкие объятия Деку и уткнулся носом ему в волосы, втягивая как можно глубже его запах. Как он и думал. Они пахли яблоками с корицей.       Мидория в ответ заключил его в свои объятия и уткнулся носом ему в шею. У Бакуго была нежная и приятная кожа. Он вкусно пах и был очень горячим.       Мидория, вспоминая всё то, что произошло сегодня, тихо заплакал. Бакуго почувствовал, как его тело начало содрагаться. Он немного отстранился и посмотрел в его, пропитанные болью, глаза. Чёрт, да Бакуго сам уже был готов зареветь в этот момент. Он положил свою руку на щёку Мидории и снова поцеловал его, только более настойчиво. Губы Мидории были мягкими и тёплыми. Как всегда и представлял себе Бакуго. Изуку одной рукой зарывался в волосы Кацуки, а другую, так же как и он, положил ему на щёку. Ощущение, что это длилось вечно. Никто не хотел останавливаться, но боль в скулах дала о себе знать.       Они без слов прошли в комнату Бакуго, держась за руки. Кацуки расстелил свою кровать и позвал Мидорию сюда, на что тот лишь удивлённо уставился и покраснел. «Сколько раз за этот день он уже успел покраснеть?» – подумал про себя Кацуки.       – Блять, Деку, я не насильник, трахать без разрешения не собираюсь, так что тащи свой охренительный зад сюда и ложись спать, задрот. – После этой фразы, Бакуго лёг на бок и укрылся одеялом.       Через мгновение он почувствовал, как возле него под чьим-то весом прогинается кровать и ухмыльнулся. Он повернулся к Деку, накрывая его своим одеялом и прижимая как можно ближе к себе. Бакуго положил руку на затылок Мидории и тот уткнулся носом в его грудь. Волосы Изуку щекотали лицо Бакуго.       Кацуки никогда ещё не ощущал себя так хорошо.       – Я имел в виду тогда, что ты – мой, чёртов задрот, и никто не смеет и пальцем тебя трогать, иначе будет иметь дело со мной. Теперь ты понял? – Мидория поднял голову и посмотрел в глаза Бакуго.       – Каччан, ты покраснел, – со смехом сказал Мидория, за что Кацуки дал ему подзатыльник.       – Это от злости из-за тебя, тупица. Бесишь.       – Ты мне тоже нравишься, Каччан. Мой герой, – с закрытыми глазами и улыбкой до ушей сказал Мидория, снова утыкаясь в большую и горячую грудь Бакуго. Теперь он чувствует себя в безопасности.       Бакуго опешил от таких слов Деку. Его сердце ускорило ритм. Кажется, теперь и правда очередь Кацуки краснеть и улыбаться, как полнейшей идиот. А он и не против.       – Спокойной ночи, Каччан, – произнёс Изуку, прижимаясь ещё ближе.       – Пошёл нахуй, Деку, – сказал Кацуки, ещё крепче обнимая Мидорию.       Они оба знали, что сейчас они там, где и должны быть. И им было комфортно.