Шанс

Когда в деревушке Когида наступило утро, дверь одного из домов отворилась, и на крыльцо вышел мальчишка лет четырнадцати. Он зевнул и посмотрел на окрестность перед собой. Круглые белые домики с голубыми остроконечными крышами, верхушки которых украшал стеклянный шар, больше походили на головы гномов, которые надели на макушки шляпы с широкими полями. Возле каждого жилища красовались ухоженные газоны с цветочными клумбами всевозможных расцветок. Плоские речные камни, где-то выкрашенные в белый, а где-то нетронутые серые, выглядывали из-под сочной травы и вились дорожками от домов к главной дороге, которая вела на луга. Птицы встречали новый день озорным щебетанием, пролетая между крышами, на которых хрустальные шары, огранённые каждый на свой лад, сияли радугой от жарких лучей летнего солнца. Кто-то из соседей поздоровался друг с другом, послышался смех и радостные возгласы. Но мальчишке, который стоял на крыльце и наблюдал за всей этой радостью и безмятежностью, весело не было. Напротив, ему хотелось поскорее убежать из этого места, которое своей беспечностью шло наперекор с его настроением, а это ещё больше раздражало. Он даже сделал попытку улыбнуться, но ничего путного из этого не вышло. Вдобавок ко всему разбитая со вчерашнего вечера бровь противно ныла, напоминая о неприятных событиях, а из-за этого настроение и не собиралось улучшаться. - Урфин, ты уже проснулся? - донёсся голос из глубины дома. - Где ты? Мальчишка на миг замер, а затем повернул голову в сторону открытой двери. - Я проснулся! И... Не жди меня к завтраку, у меня срочное дело! Выпалив последние слова, Урфин Джюс спрыгнул с крыльца на траву и побежал прочь из Когиды. Он уже не слышал, что вдогонку кричал его учитель. Урфин чувствовал себя паршиво, вот так просто убегая без спросу. Всё-таки учитель возлагал на него большие надежды. После смерти сразу обоих родителей (невиданная редкость среди Жевунов!) Урфина приютил у себя немолодой столяр, добродушный, но строгий, и мальчик вместе с ним постигал хитрое ремесло, с каждым годом оттачивая навык. Потеря родителей нанесла неизлечимую рану в душе. Вопросы, оставшиеся без ответов, чувство несправедливости и злоба копились, оседая едким дёгтем на сердце. Ненависть выплёскивалась в виде изумительно выстроганных из дерева предметов мебели или сельского труда, и чем ювелирней и изящней выходила работа, тем больше возникало неосознанного страха просто взять её в руки. Учитель лишь вздыхал, но продолжал обучать Урфина. И тот упорно пытался, и выходило весьма неплохо. Но тогда страдали уже не предметы. Те немногочисленные друзья, а скорее всего приятели не всегда горели желанием пересекаться с Урфином, зная его скверный характер. Хотя временами его можно было застать в хорошем настроении. Так и случилось вчера... Когида осталась позади, и Урфин остановился, чтобы отдышаться. Бело-голубые домики красовались словно вишенки на торте, где-то из труб шёл дым: готовился завтрак. Урфин поморщился. На пустой желудок идти совсем не весело. Он отвернулся от деревни и отправился в сторону протекающей неподалёку речушки. Солнце еще даже не было в зените, как стало жарко, поэтому Урфин был рад очутиться в прохладе тени деревьев, которые нависали над прозрачной струящейся водой. Он зачерпнул ладонями воду и поднёс ко рту. Она ледяными кристаллами обожгла горло, уняв жар и дав хоть какое-то чувство насыщения. Урфин убрал мокрой рукой непослушные чёрные волосы со лба. Что ж, можно идти дальше. А дальше - значит обрести себя на смерть. Или, если повезёт, вернуться с трофеем, чтобы утереть нос этому недоумку Морису. Ведь именно с этого выскочки всё и началось. А может, и не с него? В любом случае, Урфину до боли не хотелось вспоминать вчерашний вечер. Но занять себя по пути к цели ему было нечем и он, идя вдоль берега реки в обратную сторону от Когиды, стал терзаться необдуманным решением. Вчера они - Урфин Джюс и трое приятелей, включая Мориса - поспорили. А под конец ещё и подрались. Урфин, по-обыкновению, вышел победителем, отчего его сильнее стали тихо ненавидеть. Мало того, что он отличался от соплеменников ростом, неулыбчивостью и надменностью, из-за чего его периодически дразнили ровесники, так ещё вспыхивал всякий раз, как его самолюбие задевалось, хотя любой другой Жевун отреагировал бы спокойно, сочтя сказанное за шутку. Но на этот раз Морис слишком увлёкся. Его отец помимо гончарного ремесла был ещё и посыльным: получал корзину, полную лягушек, пиявок и прочей склизкой мерзости, которую собирали другие, и относил её к пещере злой волшебницы Гингемы. Жевуны жутко боялись колдунью, и эта дань являлась для них настоящей мукой. "Мой папа - самый смелый в деревне," - говорил Морис. "Не только он один," - поправлял его Урфин. "Ладно, один из самых смелых, - с неохотой соглашался Морис. - Когда я вырасту, стану ему помогать." "Хватит смелости?" - спрашивал с усмешкой Урфин. "Конечно, - гордо отвечал Морис. - А тебе?" "Не собираюсь никому прислуживать," - сухо говорил Урфин. "Да ты просто струсил," - начинал смеяться Морис. "Ничего подобного," - с раздражением отвечал Урфин. "Струсил, струсил!" Ещё парочка пререканий - и двух приятелей пришлось разнимать. Морис мгновенно ударился в слёзы, а Урфин в порыве гнева поклялся сходить к пещере Гингемы на следующий же день, чтобы утереть всем нос. Глупо и безрассудно, конечно, но кто в молодости не совершал подобных ошибок? И вот следующий день наступил, и Урфин Джюс бодро шёл по протоптанной тропинке у берега реки, переступая через попадающиеся на пути низкие кустарники. Это была самая короткая дорога к обители колдуньи, по ней ходили Жевуны с неприятным грузом, который оставляли недалеко от входа в пещеру. Аккурат возле неё росли особенные цветы - плоды неудавшейся магии: ярко-красные, с тёмными подпалинами на краях блестящих лепестков. Урфин намеревался сорвать один из таких цветков и принести в качестве доказательства, что он был возле пещеры. А иначе как ему поверят? Деревья едва слышно шелестели, и сквозь густые кроны проникали редкие лучи солнца. Мелкие лесные зверушки изредка прошмыгивали в высокой траве, не смея приблизиться. Лес хранил тишину, свойственную летнему утру и нарушаясь приглушённым журчанием воды и пением птиц. Но среди этой тишины неожиданно возникли какие-то звуки. Голоса. Урфин сошёл с тропинки и спрятался за деревом, не желая встречаться с кем бы то ни было, чтобы не отвечать на бесполезные вопросы. Голоса стали громче, и на дорожке появилось двое взрослых Жевунов. Бубенчики на полях их голубых шляп дружно позвенькивали. Жевуны о чём-то оживлённо беседовали, и Урфин бы не придал разговору никакого значения, если бы не услышал, о чём они говорили. - ...Ты не ошибся? Прибывают сегодня? - Уверен абсолютно! Они уже наверняка в Когиде. - Как здорово! Пойдём скорей. Не каждый день в нашей стране появляется торговый караван из Изумрудного города! Урфин замер, услыхав последние слова. Проводив путников долгим взглядом, он замешкался. Изумрудный город... Он прекрасно наслышан о нём и его мечтой было хоть однажды побывать там. Ему пришла в голову дикая мысль присоединиться к каравану, когда тот отправится в обратный путь. Такая возможность выпадает лишь раз в год: все прекрасно знают, как опасна дорога, вымощенная жёлтым кирпичом, которая ведёт из Голубой страны в Изумрудный город, и едва ли найдётся смельчак, рискнувший пойти по ней. Урфин чуть не рванул обратно в деревню, но спохватился, вспомнив о своём обещании. Он должен принести цветок. Иначе его все засмеют. Помедлив ещё какое-то время, Урфин продолжил идти по тропинке, всецело поглощённый мыслями о диковинной столице Волшебной страны. Говорили, что уже издали город сиял. Изумруды были вставлены везде: в стенах башен, на крышах, на мостовой. Улицы искрились всеми оттенками зелёного, даже небо над городом казалось бирюзовым. Он манил и был пропитан магией до самого последнего камушка или острых шпилей. Нужно воспользоваться шансом. Необходимо! Лес становился гуще и мрачнее. Менее чем через час Урфин наконец остановился. Сквозь тёмную растительность острыми спиленными камнями выступала пещера. Конусообразный вход чернел провалом, а рядом с ним на полусухой траве росли сизые кривые грибы. И цветы. Да, те самые алые цветы, которые так нужны были Урфину. Он огляделся, раздумывая, что делать дальше. Приближаться ко входу он желанием не горел. Можно попытать счастье, найдя какой-нибудь цветок подальше, с краю. Но, как назло, они росли непосредственно у самой пещеры, будто привлекательные и таинственные стражники, шепча: "Мы здесь! Ближе, ближе!" Внезапно Урфину стало страшно. Он и не думал о страхе по дороге сюда, но сейчас, когда до цели оставалось каких-то жалких несколько метров, его ноги перестали слушаться. Он не смел даже пошевелиться. "Струсил, струсил!" - звенел противный голос Мориса у него в голове. А может, это заколдованные цветы говорили с ним? Урфин сжал кулаки до боли в пальцах. Нет, он сдержит слово. Он обязан. Иначе грош ему цена. Он вышел из-за пушистых веток хвои и сделал пару шагов. Потом еще шаг. Сердце стучало так, что отдавалось в висках. Вокруг висела давящая непонятная тишина. Откуда-то сверху прочирикала птица. Ничего страшного, думал Урфин, в лесу полно миролюбивых птиц. Ещё шаг. Пещера стала ближе, её смоляной вход глазел разинувшейся пастью. Справа в кустах кто-то пробежал, отчего листья дрогнули. Урфин встал как вкопанный. Заяц, наверное, их здесь уйма. Это обычный лес, с птицами и животными, нечего волноваться. Урфин успокаивал себя, как мог, хотя уже готов был дать дёру как можно дальше от этого пагубного места. Ещё немного и заветные цветы совсем рядом. Урфин протянул руку к растению, но в эту секунду из пещеры вылетело чёрное пятно и с громким уханьем воспарило над головой. Следом выскочило другое, третье. Урфин едва не свалился на землю от неожиданности. Лоб покрылся испариной от страха, по телу пронёсся обжигающий холод. Чёрно-серые филины, неистово махая крыльями, кружили над пещерой, зловеще завывая. Это было предупреждение, догадался Урфин, выйдя из оцепенения. Как бы за птицами не возникла их беспощадная хозяйка. Он сорвал цветок и кинулся обратно в гущу леса. Ветки хлестали его по лицу и рукам, но Урфин не обращал на это никакого внимания. Он наскоро запрятал цветок в карман, не смея оглянуться или замешкаться. Остановился он только тогда, когда пещера была далеко позади. Урфин тяжело дышал, от пережитого ноги обмякли, и он упал на колени. Дрожащие ладони накрыли траву, мягкую и такую прохладную. По серебристому листику полз жесткокрылый жучок, переливалась бронзово-жёлтым. Лесная тишина уже не казалась зловещей, а вернулась к истокам: трелям птиц, шелесту крон и отдалённому журчанию реки. Сделав над собой усилие, Урфин поднялся. Глубоко вздохнув и тряхнув головой, он пошёл на звук воды, которая выведет его к тропинке в родную деревню. *** Торговый караван из Изумрудного города остался в Когиде на целые сутки, а на следующий день намеревался отправиться домой. Жевуны с детским азартом рассматривали милые безделушки, примеряли воздушные платки, пробовали странные, но вкусные конфеты и ещё много того, чего в Голубой стране было днём с огнём не сыскать. К вечеру тележки опустели, но уже совсем скоро вновь наполнились местными продуктами. Урфин с неподдельным восторгом ходил вокруг каравана и рассматривал городских жителей, их повозки, накрытые белой непромокаемой тканью с вышитым зелёными нитками драгоценным камнем, их миниатюрных лошадок с оранжевыми гривами и длинными чёлками, закрывающими глаза. Как же хотелось отправиться вместе со всеми ними в столицу! Разумеется, Урфин наткнулся на Мориса. - И как успехи? - спросил тот, жуя печенье с разноцветными крошками. Урфин хмыкнул, залез в карман и выудил оттуда красный цветок, важно продемонстрировав перед самым носом приятеля. У того от удивления глаза на лоб полезли. Урфин спрятал цветок обратно и высокомерно глянул на Мориса. - Ну что, и кто теперь трус? Знаешь поговорку? Не болтай, а делай. Морис кивнул и протянул Урфину пакет с печеньем. Солнце село за далёкие горы, но Жевуны до самых поздних сумерек не ложились спать. Дети дурачились вокруг, хвастаясь новыми игрушками, старики рассказывали небылицы, молодёжь разбрелась по сторонам, а взрослые не переставали общаться с горожанами и укладывать провизию в тележки. Когда на небе появились первые мерцающие звёзды, в Когиде наступило долгожданное затишье. В доме столяра ещё и не думали ложиться спать. - Пожалуйста! Когда ещё я смогу попасть в город? - упрашивал Урфин. Столяр лишь качал головой. - Это слишком долго. И опасно. Ты слыхал о саблезубых тиграх? - Конечно! - воскликнул Урфин. - Караван добрался сюда в целости и невредимости, обратно будет не хуже! - А ты? - спросил мужчина и внимательно посмотрел на своего преемника. - А твоя дорога назад? Как ты в одиночку пройдёшь от Изумрудного города до Голубой страны? Урфин опешил. Об этом он и не подумал. Но моментально выпалил: - Ничего со мной не случится! Найду каких-нибудь попутчиков. Я уже не маленький, и в одиночку справлюсь! Столяр тяжело вздохнул. - Ишь, какой смелый стал. У тебя порыв, а нужно думать трезвой головой. Давай так, утро вечера мудренее, договорились? Наверняка ты передумаешь. Но на следующее утро, когда караван заканчивал последние приготовления к отправке, Урфин прихватил сумку и вышмыгнул из дома, не предупредив своего наставника, который мирно спал. Это было подло и гадко, но он не мог поступить иначе, боясь запрета. Столяр поймёт, надеялся Урфин, а может даже и простит. Две лошадки топтались на месте, готовые отправиться в далёкий путь, периодически щипая травку и поглядывая на своих хозяев из-под длинной чёлки. Двое мужчин, одетых в зелёные бархатные кафтаны с остроконечными шляпами на головах, проверяли поклажу и беседовали с несколькими Жевунами, которые желали им счастливой дороги. Урфин подошёл к одному из светловолосых мужчин и заговорил: - Прошу прощения за мою дерзость, но не могли бы вы взять меня с собой в Изумрудный город? Светловолосый удивлённо посмотрел на Урфина, оглядев его с головы до ног. - У нас нет места. И запасов еды только на двоих. - Я мало ем. Я буду помогать вам, любая помощь! - не сдавался Урфин. Мужчина молчал, раздумывая. Зачем им брать с собой постороннего? Этот мальчик даже не житель Зелёной страны. Однако, что-то в его внешности было неординарным: он был слишком высоким для Жевуна, с непривычными чёрными волосами, грубыми чертами лица и смуглой кожей. А главное, самоуверенность и напор, которые непроизвольно заставляли собеседника встать перед выбором, слегка напрягали, но вместе в этим заинтриговывали. Внутренняя энергетика победила внешнюю непривлекательность, и волшебным образом в караване нашлось место для ещё одного путешественника. Урфин был вне себя от радости. Он оглядел родную деревню. Соплеменники озадаченно посмотрели на него. Караван медленно покинул Когиду. *** Налитые луга раскинулись жёлто-зелёными полотнами на много миль вокруг. Солнце поливало жаркими лучами многочисленные пашни, на которых произрастали овощи, ягоды и злаки. На синем небе было ни облачка, что предвещало зной уже к полудню, и лишь лёгкий ветерок приносил немного прохлады. Караван шёл по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом. Лошадки дружно цокали, везя каждая свою повозку, и помахивали хвостами. Урфин сидел во второй повозке, свесив ноги с края и разглядывая колоритный пейзаж, а рядом с ним расположился светловолосый мужчина, который представился как Сол. - Если всё будет хорошо, - говорил он, - то доберёмся за четыре дня. Наши пони очень выносливые, они могут идти целый день без устали. Урфин одобрительно кивнул и посмотрел на него. - Я слышал, что в Изумрудном городе все носят очки. А зачем? - Чтобы не ослепнуть от сияния изумрудов, - ответил Сол. - И вам нравится жить в вашем городе? - Ну, я не совсем горожанин - мой дом в деревне возле города, но я почти каждый день хожу туда. Урфин не ответил, отвернулся от мужчины и продолжил смотреть перед собой. Луга скрыли Когиду, пашен становилось всё меньше и они постепенно сменялись деревьями. Сол разглядывал своего нового попутчика, сомнения не давали ему покоя, и наконец он решил развеять их, выдав: - Ты не очень похож на Жевуна. Урфин удивлённо перевёл на него взгляд. - Почему это? - Как тебе сказать, - подбирал Сол нужные слова. - Твоя внешность, да, на тебе голубой костюм, хотя и без шляпы, но главное не это. Ты с такой лёгкостью решил отправиться в это небезопасное путешествие только чтобы побывать в городе. Насколько я знаю Жевунов, они ни за что бы не согласились. - Всем неинтересно, - пожал плечами Урфин. - Но не мне. Аромат полевых цветов плавно сменился запахом древесного сока, и начался лес. Тени падали на жёлтую дорогу, сквозь густые листья просвечивало солнце. Юркие рыжие белки прыгали между ветками, с осторожностью наблюдая за караваном. Белогрудые птицы радовали слух своим пением. Ближе к вечеру путники подошли к огромному оврагу. Он рассекал дорогу и уходил глубоко вниз. Обойти его не представлялось возможным. Над ним возвышался мост, казавшийся не слишком прочным. Лошадки остановились. - Заночуем здесь, - сказал Сол и спрыгнул на землю. - Впереди Тигровый лес, завтра с утра и отправимся. От упоминания о тиграх, Урфин непроизвольно вздрогнул. Сколько легенд ходило между Жевунами об этом лесе! О том, что почти никто не возвращался из него. А те, кому посчастливилось выйти живыми, после шарахались от любого шороха. - Эй, малец, - обратился к Урфину второй мужчина. - Коли вызвался, то давай помогай собирать палатку. Что такое палатка, Урфин не имел ни малейшего представления - в Голубой стране никогда не слыхивали о такой вещи - но благодаря Солу через полчаса недалеко от моста на маленькой поляне палатка была установлена, лошадки привязаны к дереву и накормлены, костёр разведён, а на нём готовился вкусный ужин. Ночь потихоньку стала входить в свои владения, окрашивая небо тёмно-синим и раскинув по нему россыпь далёких звёзд. Костёр отбрасывал дрожащие тени, а над ним танцевали искры, разбиваясь о котелок, в котором варилось что-то аппетитное. Урфин сидел у огня, с интересом наблюдая за пламенем, и пытался отвлечься от мыслей о своём бегстве и о том, как воспринял это его учитель. Попутчики сидели рядом: один помешивал еду ложкой, другой рассказывал истории. После сытного ужина все улеглись спать. Урфину выделили место в повозке, найдя для него лишнее одеяло. Ночь прошла спокойно и тихо, а поутру троица быстро позавтракала, собралась и отправилась к оврагу. Лошадки смело ступили на зыбкий мост и не колеблясь прошли по нему. Мост дрожал и скрипел, готовый в ту же секунду рухнуть в пропасть. Но всё обошлось, и копыта вновь ступили на жёлтую кирпичную дорогу. Чем дальше шёл караван, тем гуще становились кроны деревьев, затмевая свет. Сделав остановку, мужчины достали из недр повозок факелы, зажгли их и только тогда продолжили путь. - Тигры боятся огня, - объяснил Сол Урфину, вручая тому факелы в обе руки. - Слабая защита, но лучше, чем ничего. Примерно через полтора часа размеренная поступь лошадок прекратилась. Они заволновались, нервно цокая, и было от чего: между деревьев пронеслась какая-то тень. Главное было сохранять спокойствие и не дать пони рвануть вперёд - тогда преследования не избежать. Они послушно выполняли команды своих хозяев, можно было только позавидовать их выдержки и сообразительности. По обеим сторонам пути изредка шелестели кусты, скрывая в них огромных хищников, которые, хоть и крались рядышком, нападать не осмеливались. Когда вечерние солнечные лучи упали на дорогу, путники вздохнули с облегчением: мрачный лес закончился и оставил позади смертельную опасность. Лошадки приободрились и поскакали рысью. Второй день путешествия подходил к концу, и путники вынуждены были остановиться на ночлег. Выбрав место рядом с пригорком, они расположились возле высоких деревьев. Необходимо было хорошо отдохнуть перед следующим днём. *** На четвёртый день они подошли к Большой реке. Кирпичная дорога заканчивалась на усыпанном мелкой галькой берегу, а впереди быстрым потоком текла серебристая вода. Противоположный берег смутно виднелся вдали. Свернув с дороги, они пошли вдоль берега. Тележки слегка потряхивало, когда колёса ехали по гладким камушкам. Через какое-то время Сол спрыгнул на землю, взял своего пони за узду, освободил от повозки и повёл за собой, свернув с дороги в сторону высоких кустарников. Второй мужчина последовал примеру. Немного повозившись, они вместе с животными вытащили на берег плот, сколоченный из грубо отёсанных брёвен. - Мы строили его сами, - сказал Сол. - С помощью него мы спокойно переберёмся на ту сторону. - Да, и его необходимо прятать, чтобы никто не воспользовался, - обратился к Урфину второй мужчина. - Так что, парень, не вздумай никому о нём рассказать. - Не беспокойтесь, я его не трону и буду молчать, - пообещал Урфин. За один раз можно было переплавить лишь одну повозку, поэтому Сол запряг пони, и тот осторожно зашёл на плот. Другого пони оставили на берегу. "Он умный, сам пойдёт вниз по реке и будет следить за нами," - сказал Сол. Урфин с попутчиками забрались на плот, взяв в руки длинные шесты. Несмотря на тяжёлый груз, деревянная переправа поддалась и медленно вошла в воду. Урфин впервые оказался в окружении такой громадной реки и поначалу растерялся, но Сол показал ему, как нужно орудовать шестом, направляя плот по нужному курсу. Это было нелегко - быстрое течение норовило выдернуть палку из рук. На середине реки глубина увеличилась, шест едва доставал до дна. С большим трудом наконец удалось пристать к берегу. Деревьев на другом берегу росло мало, весь ландшафт, насколько хватало глаз, занимали луга и равнины с небольшими холмами. Сол с напарником вновь встали на плот, чтобы забрать другого пони с повозкой, а Урфину дали наказ отправиться по берегу вверх до кирпичной дороги и ожидать там. Управлять смышлёной лошадкой было несложно - она знала, куда идти. Урфин держал поводья, а сам смотрел по сторонам. По левую сторону ему навстречу текла бурная река, а по правую раскинулась равнина с густой травой, бело-голубыми цветами и кустарниками с блестящими тёмно-зелёными листьями. Луговые воробьи с радостным чириканьем носились в воздухе и на лету ловили пёстрых бабочек. Через какое-то время вдали показались красные цветы. Их становилось всё больше и больше, и вот уже целое поле больших алых цветов предстало перед взором. Урфин глядел на него и не мог оторвать взгляда - до чего оно было красивое! Решив хоть одним глазком посмотреть поближе, Урфин потянул поводья в сторону, и пони послушно пошёл. Вблизи это оказались маки: огромные, ярко-красные, со сладостным ароматом, от которого хотелось забыть обо всём на свете. Пони потянул носом воздух, потряс гривой и остановился. Урфин не знал, что запах маков насылал смертельную сонливость: если вдохнуть опасный аромат, то уснёшь навсегда. Растения манили к себе призрачными нитями, заставляя прилечь и отдохнуть. Лишь на минутку, лишь на секунду. Голова Урфина налилась тяжестью, глаза стали уставшими. Ему уже не хотелось никуда идти. Хотелось лишь остаться здесь, в этом прекрасном маковом поле, закрыть глаза и не думать ни о чём. Неожиданно что-то обдало жаром во внутреннем кармане жилетки Урфина. Он вытащил наружу цветок Гингемы, не увядавший с тех пор, как был сорван. Урфин взял его с собой в поход, как напоминание о том, что страх можно перебороть. Сейчас цветок словно полыхал невидимым пламенем, источая едва ли не обжигающее тепло. Через несколько мгновений он почернел и рассыпался прахом. Урфин отдёрнул руку и с опаской посмотрел на маки. Может это было плодом воображения, но показалось, что громадные соцветия медленно повернули к нему головы, притягивая к себе как магнит. "Это не по-настоящему, это колдовство" - подумал Урфин, не поддавшись искушению. Он натянул поводья, пони развернулся и быстрым шагом пошёл прочь. Впереди их ждала дорога, вымощенная жёлтым кирпичом, которая приведёт в Изумрудный город. *** Ещё издали на горизонте возникло яркое пятно. По мере приближения пятно приобретало очертания высоких башен и домов, а свет от них становился всё ярче. Сердце Урфина замерло в предвкушении, когда жёлтая кирпичная дорога закончилась у ворот Изумрудного города, который предстал перед путниками во всей своей красе. В белоснежные стены были вставлены изумруды различной величины. Огромные ворота полностью покрывали зелёные драгоценные камни, сияя и приглашая войти. Когда ворота открылись, путешественников встретил Страж Ворот Фарамант. Он поприветствовал их и достал из своей сумки незаменимый атрибут - зелёные очки, которые застёгивались на специальный замок на затылке. Даже лошадкам нашлись очки по размеру. Двери города распахнулись перед путешественниками. Нежный цаворитовый свет заполнил пространство. - Что ж, на этом наши дороги расходятся, - сказал Сол. Урфин пожал ему руку в знак благодарности. - Спасибо, что взяли меня с собой. Сол кивнул. Его напарник махнул рукой, и вдвоём они повели своих пони с повозками по каменным мостовым. Урфин остался один. Он до сих пор не мог поверить в то, что его детская мечта сбылась. Он очутился в Изумрудном городе! И город этот на самом деле был ещё величественнее, чем рассказы про него. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Дома и башни с блестящими шпилями вблизи уже не были белыми - они были выкрашены в бледно-зелёный. Изумруды на них казались ещё ярче, играя бликами на солнце. Строения уходили высоко вверх, загораживая палящие лучи, поэтому на улицах чувствовалась прохлада. Горожане шествовали мимо с важным видом, украдкой поглядывая на Урфина - не каждый день встретишь здесь жителя Голубой страны, ведь все прекрасно знают, что Жевуны не покидают свой край без лишней надобности. Урфин ходил по городу, такому непохожему на его родную деревню, со своими особыми запахами, архитектурой, ритмом и аурой. Будет что рассказать дома! Хотя о дороге назад думать хотелось меньше всего. Жилые дома соседствовали с мастерскими, и у одной такой мастерской Урфин задержался. Прямо рядом с парадной дверью стоял стол, на котором были выставлены фигурки животных, выстроганные из дерева. Белки, лисы, львы и другие звери застыли в своих естественных позах, словно чего-то выжидали. Урфин взял одну фигурку и повертел в руке. Миниатюрный олень смотрел на него зелёными стеклянными бусинками. Его бока были выполированы до блеска, а тонкие рога вились незамысловатым узором. Это была весьма кропотливая работа, и мастеру можно только позавидовать. Дверь отворилась, выпуская плотного мужчину средних лет. - Добрый день, хотите что-нибудь приобрести? - спросил он. Урфин глянул на него и положил фигурку на место. - Нет, просто смотрю... Никогда не видел такой красивой резьбы. А для чего они? Мужчина удивлённо посмотрел на него. - Для чего? Ну... Можно поставить дома на полку и любоваться. "Любоваться? - думал Урфин. - Как букетом в вазе?" Он не ведал, что из дерева можно делать не только тележки и лопаты, а ещё то, что не приносит никакой практической пользы. Не может обработать землю, не может собрать урожай, не может принести воды. А может просто заставить любоваться. И вдруг Урфин понял, почему жизнь в городе отличалась от его жизни. Он поблагодарил продавца и пошёл дальше по улице. Его одолевали мысли. Изумрудный город оказался не просто переплетением дивных строений - он был полон возможностей. Полон выбора. И можно было стать кем угодно и делать, что душа попросит. Можно не загонять себя в жёсткие рамки, а предоставить полную свободу. О таком можно только мечтать. И Урфин просто мечтал, потому что знал, что рано или поздно ему придётся вернуться, а мечты так и останутся мечтами, не реализованными и бесполезными. С этими мыслями он остановился возле дворца Гудвина. Дворец красовался многочисленными башнями с острыми зелёными черепичными крышами, на которых блестели огромные изумруды. Стражи у ворот никакой не было, да и кто в здравом уме осмелится пойти против самого Гудвина, великого волшебника, который может испепелить любого врага лишь одним взглядом? Урфин отправился дальше. Время давно перевалило за полдень. Тонкий сладкий аромат чего-то вкусного невидимым шлейфом выплыл из-за угла, отчего пустой желудок Урфина дал о себе знать недовольным бурчанием. Пахло только что приготовленной выпечкой, и вскоре источник запаха нашёлся. Это была бакалея, расположенная на первом этаже бело-зелёного дома с покатой крышей. Круглые буханки хлеба с золотистой корочкой шеренгой лежали на полках, а рядом были аккуратно разложены квадратики печенья, покрытые чем-то тёмно-коричневым. Урфин никогда не пробовал шоколад, потому что в его стране этого лакомства просто не было. Но ему страшно хотелось попробовать. К собственному разочарованию он вспомнил, что в карманах не было ни единой монеты, чтобы купить печенье, поэтому он лишь топтался на месте. Неизвестно откуда появилась маленькая девочка в задорной зелёной панамке, которая вприпрыжку шла по дороге. Вид у неё был крайне весёлый. Она вбежала в бакалею, покружилась среди хлебов, а когда её взгляд встретился со взглядом Урфина, она остановилась и внимательно посмотрела на него. Урфин почувствовал себя крайне неудобно и решил поскорее убраться восвояси, но тут девочка выскочила на улицу прямо перед ним. - Привет, - без всякого стеснения сказала она. - Почему не заходишь? Это наш магазин, моя мама делает очень вкусный хлеб! Урфин даже не нашёлся, что сказать. Ему не хотелось признаваться, что он не в состоянии ничего купить. - Выглядит вкусно, - кивнул он. - Но я не голоден. И мне нужно идти. - Ты такой странный, - сказала девочка, не переставая разглядывать его. - А почему ты не носишь шляпу? В Изумрудном городе все носят шляпы. - Наверное, потому что я не живу в городе, - ответил Урфин. - А где ты живёшь? - В Когиде. В Голубой стране. - Ух ты, так далеко! - восхищённо сказала девочка. Она смотрела на него снизу вверх своими зелёными глазами через зелёные очки, улыбка появилась на её личике с веснушками. - Так ты путешественник? Я тоже хочу путешествовать! - выдала она. - Хорошо, возьму тебя с собой, когда подрастёшь, - улыбнулся Урфин ей в ответ. - А сейчас мне действительно нужно идти. Девочка неожиданно метнулась обратно в бакалею, схватила первый попавшийся шарик хлеба, выбежала и всучила его прямо в руки Урфина. - Подарок! - воскликнула она, а затем нырнула в магазин, и слышны были только быстрые шаги по лестнице внутри дома. Снова стало тихо. Озадаченный Урфин посмотрел на ещё тёплый кругляш в своих руках, не зная, что с ним делать. На улице никого не было в эти минуты, и никто не слышал короткий диалог, но если бы в этот миг появился хоть один прохожий и увидел бы Урфина, известно, что бы он подумал. "Это не воровство, это подарок, - размышлял Урфин. - От ребёнка, который подарил хлеб первому встречному? Не думаю, что её родители будут в восторге." Взяла без спроса. И тут Урфин вспомнил себя. Как он сам убежал от учителя, не поставив того в известность. Убежал без спроса. Бросил его, не волнуясь, что тот подумает и как себя будет чувствовать. Чистой воды эгоизм. Урфин вздохнул, коря себя за такой поступок, не решаясь что-либо предпринять. "Подарок, подарок!" - кричал разум, идя на поводу у голодного желудка. На улице послышались шаги. Урфин быстро засунул хлеб в свою сумку на плече. То, что сделано, обратно не воротишь, и Урфин, последний раз взглянув на бакалею, поспешно зашагал в другую сторону. Неприятное ощущение сделанного давило, погружая мысли в бездну самокопания. Урфин сам не заметил, как вышел к городской площади, на которой толпилось много народу. Посторонние разговоры и лёгкий гул отвлекли Урфина, и он решил узнать, по какому поводу здесь столько горожан. Повод был - единственный Солдат Изумрудного города Дин Гиор устроил представление, показывая публике различные военные хитрости. Он с лёгкостью управлялся мечом и копьём, демонстрируя разнообразные выпады и имитируя бой с воображаемым противником. Он маршировал, чеканя каждый шаг. Публика охала и торжественно хлопала в ладоши. Дин Гиор был высокий и статный, а его длиннющая борода была изящно заплетена таким образом, чтобы не мешать представлению. Урфин протиснулся в первый ряд и затаив дыхание наблюдал за происходящим. Все плохие мысли ушли на второй план, уступив место восхищению. Техника Длиннобородого Солдата была превосходной. Урфин никогда не имел дело с военным ремеслом, а поэтому увиденное так потрясло его, что он забыл обо всём на свете, представляя себя на месте Солдата. А что, если усовершенствовать собственную технику? И не быть никому равным? Тогда можно будет собрать собственную армию и повести её в бой, избавляясь от ненавистников и тех, кто насмехался над тобой все эти годы. Покорить их силой, с которой они не смогут бороться. Покорить их своей беспринципностью, и в конце концов они проявят к тебе уважение. Нет, это слишком жестоко. Видения рассеялись, когда Дин Гиор закончил и поклонился под одобрительные аплодисменты публики. Когда все стали расходиться, Урфин подошёл к Солдату и спросил его, где тот научился такому мастерству. - О, я прочёл об этом в древних книгах, - отвечал Дин Гиор. - Затем попробовал на себе - тренировки дали результат!.. Урфин поблагодарил его в конце, всё ещё восхищаясь таким необычным человеком. Увиденное не выходило у него из головы, воображение творило в голове причудливые картинки, которые он ни разу не наблюдал до этого момента. Вся его прежняя жизнь казалась перевёрнутой под другим углом. Конечно, у него были неоднократные стычки с мальчишками из Когиды, но это было лишь пустяковым хулиганством, да и ни один житель в его деревне не слыхивал про войну. Они даже не знали этого слова, живя размеренной жизнью мирных фермеров и были так далеки от всего этого. Возможно, это к лучшему. Но никогда не знаешь, когда безмятежная жизнь закончится. А поэтому нужно быть готовым ко всему. Урфин Джюс вновь убедился, что в Изумрудном городе всё было по-другому. Он узнал столько много новых вещей, получил знания, о существовании которых даже и не догадывался. И от этого был очарован городом ещё сильнее. Он не хотел покидать его. Но город был ему чужим. Пока чужим, думал Урфин, наблюдая, как солнце окрашивало вечернее небо в сине-фиолетовый. Пока чужим. Когда-нибудь он снова посетит его. А сейчас пора отправляться в обратный путь.