Пустое Сердце

      Я не до конца уверен, существую ли на самом деле. Может, я всего лишь смутное воплощение старой легенды, и поэтому ничего не знаю ни о своем прошлом, ни о себе в целом. Ну а чтобы было, с чего начать...       Я очнулся в каком-то переулке. Не лёжа, не сидя, не вверх тормашками. Я стоял. Не мог вспомнить ничего, что было раньше, но каким-то непонятным образом мне было известно почти все, что требуется современному человеку для выживания. Стоял ясный, погожий денёк. Кажется, весна. Выйдя из тени на свет божий, я понял, что на мне надет, в сущности, неплохой костюм, а во внутреннем кармане лежит пригласительный на какой-то бал. Название места мне не было знакомо, разве что район. Правда, я побаивался узнать сегодняшнюю дату, но сей чаши было не миновать. Проверив карманы, я с облегчением обнаружил в одном из них потрёпанное, но всё ещё крепкое старое элегантное кожаное портмоне - к счастью, не пустое. И только тогда я заметил у себя на безымянном пальце левой руки серебряный перстень с рубином, ограненным по форме "роза".       Переборов себя, спросил первого случайного прохожего - им оказалась симпатичная женщина средних лет, - который сейчас день недели и поинтересовался насчет даты. В какой-то мере полученные сведения утешили - бал сегодня. Осталось самую малость - найти место, где можно с толком, или хотя бы с удовольствием провести время, а потом вызвать такси и явиться на бал. Правда, чуяло моё сердце, что это будет больше нечто вроде светского приема, чем бала. А светский лев из меня никудышный, судя по самоощущениям.       Итак, первая часть моего незамысловатого плана начала претворяться в жизнь уже сейчас, по мере моего отдаления от того злосчастного тёмного переулка. Странно, что у меня не было ни мобильного телефона, ни, на худой конец, пейджера. Что ж, хотя бы были деньги.       Так как нигде не было подробной карты города с названиями всех улиц, пришлось прикупить его карту в газетном киоске. Хорошо, что хотя бы по тем пародиям карт, которые были поблизости от автобусных остановок, мне удалось понять, где я нахожусь, так что определиться со своим текущим местоположением труда не составило. А вот найти место проведения светского вечера оказалось сложнее, но слава богам, не невозможно. Я едва удержался, чтобы не присвистнуть - это почти на другом конце города, добираться туда, по предварительным подсчетам, около часа!       Всё-таки здешние люди замечательные. Следующий случайный потревоженный мной прохожий оказался моложе меня лет на десять. Этот человек лет двадцати любезно дал мне номер такси, и отвёл волнение с моей души разговорами. У него была очень приятная манера его вести, так что время в ожидании пролетело незаметно. Попрощавшись с ним, я уселся в такси и назвал адрес.       Ехали долго. Почти столько же стояли в пробках. Наконец, впереди замаячил особняк. Таксист, святая душа, предложил высадить меня около ворот сего имения, дабы не проезжать дальше и не позорить меня перед высокими господами и не менее высокими дамами. Конечно, такси не за тем нанимают, чтобы не проехать всего пути, но всё же я подсознательно понимал, что это делалось не из-за нерадивости, а из подобия искренней заботы о моей репутации. В конце концов, человек в хорошем костюме не должен появляться перед дверями подобного места, выходя из обычного такси.       От массивного металлического забора до солидного входа, который ожидал гостей после двадцати светлых мраморных ступеней, было примерно минут десять пешком. Можно сказать, я явился вовремя. У самых резных тяжёлых дубовых дверей меня вежливо попросили предъявить приглашение, что я незамедлительно и сделал, не преминув елейно улыбнуться. В конце концов, это всё игра, и особенно - в области притворств и масок. Почему бы не попробовать? Вдруг получится?       Внутри было светло, но глаза не резало. Роскошные залы, снующие многочисленные молодые люди в одежде официантов и с подносами, полными бокалов со спиртным и мелких закусок, длинные столы, едва ли не ломящиеся под весом яств, лакированный паркет из красного клена, - там были еще многие атрибуты, на которых я не стал заострять внимание. Его больше приковывали люди. Они почему-то будили во мне жуткое любопытство, сравнимое отчасти с голодом. Пожилые джентльмены под руку с прекрасными (и не очень) дамами всех возрастов и комплекций, молодые франты, щеголяющие направо и налево, пытающиеся доказать окружающим и себе неизвестно что, девушки, чьи зовущие взгляды и губы обещали очень много решившемуся подойти, просто одиночки, мерящие всех вокруг пронзительными и презрительными взглядами, какие-то высокомерные выскочки, смотрящие исподлобья - мои ровесники, к слову... Судя по всему, я не так стар. На вид лет двадцать девять или тридцать. Но чувствую себя гораздо старше. Старый, как мир, как какая-нибудь легенда.       Так много вокруг вещей, чтобы воспринять. И несмотря на то, что большей частью здесь есть только отчаянная фальшь, так много я ещё не чувствовал. И это было странным образом...хорошо. Не от самой атмосферы, которая обитала здесь, а просто наконец от того, что было, что почувствовать. Проклятое беспамятство! Если бы я знал, кем был раньше, и почему пришёл к тому, что сейчас делаю...       На секунду моё сердце остановилось, когда я увидел девушку в простом, но элегантном синем вечернем платье почти до пола. Она полностью завладела моим внимание, казалось, заворожила меня. Можно сказать, я действительно стоял столбом, словно околдованный, и смотрел, смотрел, смотрел, будучи не в силах отвести глаз. Длинные темные волосы, аккуратно собранные в пучок, несколько острые, но прекрасные в своей простоте черты лица, стройная фигура, крутые бедра. Почти воплощение женственности. "Почти" - именно потому, что часть меня внутри чуть ли не истошно орала, что при необходимости это хрупкое создание не только переломает мне хребет, но и проявит больше воли, чем некоторые (а может и не только некоторые) мужчины. Первый час после этой встречи я пытался понять, что же со мной происходит. Не влюблён - сердце бьется слишком ровно. Не нервничаю при мысли о ней, хотя перед глазами чуть ли не постоянно стоит её образ. Тьфу, действительно приворожила, что ли? Было бы кого - заурядная внешность, ничем не примечателен, таких повсюду хоть пруд пруди. Весь второй час я, вознамерившись разобраться с этим раз и навсегда, упорно начал искать эту юную госпожу почти по всему особняку, будь он неладен. Да и проклятый перстень обжигал палец, словно его постепенно раскаляли. Она нашлась в самом клишированном для таких событий месте - на обширном каменном балконе, который мог вместить минимум, человек тридцать. Стоит ко мне спиной, в руке виден полупустой бокал. Смотрит на небо, оказавшееся сегодня таким звёздным. Я позволил себе подойти и устроиться рядом, оперевшись локтями на поручень. В голову совершенно ничего не лезло, кроме романтического бреда о звёздной ночи. Мысленно отмахиваясь от всей этой белиберды, я старался не терять из внимания свою предполагаемую собеседницу. Видимо, поняв, что я не в состоянии начать разговор, она высказалась первой: - А я уж боялась, что вы не придёте, - и скромно пожала плечами, усмехаясь. - Леди, ТАКОМУ зову я противиться не мог, - честно признался я, - Вы же знаете, что сделали? - Знаю, - коротко кивнула она, - И именно поэтому я здесь, как и вы. Мне было одиноко и противно среди всех этих пародий на людей, а вы... вы казались таким живым, что я не могла удержаться и не приковать к себе ваше внимание - вдруг я пойму, что вами двигало, как вы это делаете, или ещё какую-нибудь тайну бытия для себя открою.       Она снова улыбнулась. На этот раз вышло более тепло, без той нотки грусти, которая фигурировала в самом начале. - Давайте пройдёмся? - предложил я, удивляясь собственному спокойствию и смелости. - Только если вы соизволите еще полчаса составлять мне компанию здесь. Вы же не против? - Даже если против, то стоит мне попытаться уйти, как я пойму, что ноги меня не слушаются. - А вы умнее, чем кажетесь. - Благодарю.       Мы не спешили расставаться со свежим воздухом и ночным небом, на котором уже вовсю сверкали звезды. Но пришёл и этот час, когда пришлось вернуться в дом.       Идя с ней под руку по коридору, я, почти буквально выражаясь, таял. Было так хорошо, что не описать словами. Вот уж никогда бы не подумал, что настолько жаден до человеческого тепла. Возможно, даже более жаден, чем думаю. Так или иначе, за ощущением тепла, неспешной походкой и не менее неспешными, тешащими душу разговорами, пропал некоторый промежуток времени, счёт которому был совершенно потерян.       Кажется, этому благостному мероприятию пришёл конец - я заметил, как начинают уезжать отдельные персоны. Может быть, я ошибался. Может быть, в кои-то веки оказался прав. Правда, когда она заявила, что и ей пора уезжать, внутри меня все заныло. Было одновременно и больно и сладко. Я начинал быть противным самому себе - взрослый мужчина, а наплывы эмоций, словно у подростка. Однако внезапно успокоился - какая разница. Прежнего меня всё равно нет, хотя известная доля застенчивости от него мне в наследство всё же досталась, будь она неладна. Наверное, наблюдая за моими колебаниями, она сделала какой-то неверный вывод, потому что то, что я услышал, мягко говоря, ошарашило: - Не хочешь... Поехать ко мне?       Я стоял, словно громом пораженный, всё ещё не веря своим ушам. Но раз уж взялся, то будь любезен, доведи до конца. Собрав остатки самообладания, я улыбнулся и ответил: - Ты ведь уже прочла положительный ответ на моём лице? - Я тебе больше скажу - он написан в твоих глазах. Причем большими буквами.       Она очаровательно рассмеялась, и мы вышли на улицу. Так оказалось довольно тепло, от чего приятно поежиться. За нами приехала чёрная Тойота, но к счастью - не лимузин. Она-то и отвезла нас к её дому. Апартаменты оказались весьма высоко - метров двести пятьдесят-триста над уровнем суеты. Этаж назвать не возьмусь. Но я затеял всё это явно не для описывания высоты, на которой мне сегодня предстоит побывать.

***

      На входе мы долго не могли выпустить друг друга из объятий. Её тепло было столь живым, что я боялся: если отпущу - умру. В конце концов, мы решились выпустить друг дружку. - Не хочешь ещё вина? У меня припасена одна бутылка отличного красного сладкого, храню как раз для особых случаев. - Ну раз уж для особых случаев... - подыграл я, - То кто я такой, чтобы отказываться? - Рада, что ты понимаешь.       Спустя некоторое время я прикрыл глаза. Просто на секунду, чтобы дать мозгу время осознать, что всё это действительно происходит, а не является выдумкой больного воображения.       Бокалы уже с полчаса как стояли пустыми на низком стеклянном кофейном столике позади удобного и угловатого чёрного дивана. Её руки опустились на мои плечи, осторожно массируя их. Распущенные роскошные волосы упали волшебным каскадом на моё лицо и после того, как меня избавили от рубашки, их шёлк приятно холодил кожу. Запах этой девушки медленно сводил меня с прямой дорожки трезвого рассудка и здравого смысла. Впрочем, я уже и так был готов чуть ли не руку дать на отсечение за то, что она практикующая колдунья. Ведьма.       Мою голову задрали в полунебрежной манере и сначала встретились глаза. Можно назвать слово "бездонные" затёртым до дыр, но ни одно другое не смогло бы описать их лучше. Затем встретились губы. Ну а дальше... Дальше произошло то, что происходит между двумя людьми, потерявшими друг из-за друг головы. Возможно, это самая приятная разновидность временного помешательства.       После того, как это закончилось, она снова меня поцеловала. И внезапно захрипела, пока мою грудь разрывало от боли. Её возгласы постепенно сошли на нет, а я изумлённо смотрел на то, что клетка моих рёбер разошлась в стороны, не пощадив моей собственной плоти - на костях висели и кожа, и мышцы, и вены, и артерии, истекающие кровью, как и положено разорванным живым тканям. Но удивительнее и хуже всего было другое - из моей разодранной груди рос огромный цветок. Его лепестки прижали её ко мне, а его центр... Из него на мощном стебле красноватой плоти вытянулось моё собственное сердце! Правда, то, что это давно не оно, я понял быстро - "сердце" раскрылось, обнажив пасть, полную зубов, способных присниться лишь в кошмарах. И весь этот ужас полез внутрь неё. Я с ужасом понимал, что ЭТО в первую очередь съело сердце несчастной, а потом, возможно, принялось за внутренние органы. Крови не было, а Цветок, сам по себе темно-красный, становился все более алым. Он насыщался. И я чувствовал, что вместе с этим из меня самого уходит пустота, переполнявшая меня столь недавно. Мой взгляд упал на перстень - "роза" раскрылась в каждой своей грани, мерцая всеми оттенками красного, от зловещего до тёплого, пульсируя, словно настоящее живое сердце.       И вот, всё закончилось. Это... Пустое Сердце снова спряталось в мою грудь, видимо ожидая, что я хладнокровно поведу его к новой жертве. Но я твёрдо решил дать этому, возможно, легендарному цветку, засохнуть. Даже если вместе с ним иссохну я сам. Я не хотел быть чудовищем. Или вместилищем оного. Но стоило мне лишь подумать о том, чтобы лишить мир этой легенды, она стала по частичке съедать мои воспоминания об этом дне и рассудок заодно. Спустя неделю я уже едва держался за мысль, что я - человек. Спустя еще одну - ни одна мысль уже не могла задержаться в моей голове больше, чем на две секунды. А потом пришел мрак, милосердно закрывший мне глаза.       Я очнулся в каком-то переулке. Не лёжа, не сидя, не вверх тормашками. Я стоял. Не мог вспомнить ничего, что было раньше, но каким-то непонятным образом мне было известно почти все, что требуется современному человеку для выживания. Стоял ясный, погожий денёк. Кажется, весна, но уже ближе к середине, чем к началу. Выйдя из тени на свет божий, я понял, что на мне надет, в сущности, неплохой костюм, а в его внутреннем кармане лежит пригласительный на какой-то светский прием. Проверив остальные карманы, я с облегчением обнаружил в одном из них потрёпанное, но всё ещё крепкое старое элегантное кожаное портмоне - к моему облегчению, не пустое. И только тогда я заметил у себя на безымянном пальце левой руки серебряный перстень с рубином, ограненным по форме "роза".