Сладкая месть

Волны Атлантики лениво шлепались о набережную, их брызги долетали до крайних пустых столиков небольшой кофейни, расположенной в непосредственной близости от берега. Я наслаждалась одиночеством, периодически поднося к губам огромную кружку термоядерного кофе, которую мне уже привычно предоставили в баре, и, развалившись на стуле, довольно улыбалась, подставляя лицо солёным брызгам. В этот крохотный приморский городишко на юге Португалии мне нравилось сбегать в начале декабря, когда наплыв туристов основательно спадал, а рождественские праздники еще не начались. Иногда меня начинало бесить все: толпы людей, дети, шоу-бизнес с его запросами и даже собственная безумная энергия. Мне просто необходима была перезагрузка: хотя бы на несколько дней отключиться от всего и от всех, остаться наедине с собой - и я сбегала сюда, где возможности встретить хоть одного человека слышавшего имя "Диана Арбенина" равнялась нулю. Русскоговорящих туристов и в сезон было немного, а в это время даже прочих почти не было. Например, в этой кофейне, кроме меня, наблюдалась только пара благопорядочных немецких бюргеров, устроившихся в глубине, поближе к бару. Поэтому я едва не подпрыгнула на стуле, когда услышала за спиной русскую речь. И если первый, незнакомый, принадлежал молодой женщине, то услышав второй, я едва не подпрыгнула снова, когда поняла, что он принадлежит не кому-нибудь, а Сургановой. Иуде, променявшей меня, свою Диньку, на вылинявшую жену. Я не особо вслушивалась в мелькающие в разговоре знакомые и незнакомые имена и фамилии, но, когда прозвучало мое собственное, - насторожилась, а сакраментальная фраза - "а вы с ней встречаетесь?" - заставила меня замереть. Раздался короткий хрипловатый смешок, и Сурганова язвительно хмыкнула: - Для чего? Посмотреть на нашу рок-звезду я могу и по телевизору. Она у нас везде засветилась, кроме как в "Спокойной ночи, малыши". А выступать вместе она как-то больше мне не предлагала. Если ты имеешь в виду другие отношения, то судя по ее небезызвестному тебе "Редкому шедевру", ее ручки заточены исключительно под тот орган, название которого пишут на заборах. Сукаааа! Мои пальцы сжали кружку с такой силой, что, будь фаянс чуть потоньше, она разлетелась бы вдребезги. Если с первой частью ее тирады я еще была частично согласна, то сигнальный экземпляр "Редкой птицы", написанной исключительно под диктовку продюсерского центра, она читала вместе со мной. Между прочим, лежа в кровати, между прочим, голая. Саркастически хмыкала, а небезызвестного "Яшку Сурганова" вообще обозвала своим альтер-эго. Прочитав до конца, огрела меня по макушке сим опусом, чего я естественно стерпеть не смогла (больно же!) - и результатом короткой потасовки оказался очередной безумный секс. И мои руки были там где надо, унося ее в такие эмпиреи, что от ее жарких стонов, вперемешку с мольбами, я кончила неоднократно, даже не прикасаясь к себе. Было желание вскочить, растянуть ее прямо здесь, в кафе, на столе и вбивать в нее понимание, чтобы оно запечатлелось у нее на подкорке мозга - мои руки заточены исключительно под нее. Непонятно каким образом я умудрилась сдержать приступ гнева слушая дальше их воркование. Судя по интонации, эта старая блядь явно соблазняла свою спутницу, хотя что там соблазнять - та уже явно текла. Уж в чем-чем, а в этом Сургановой не было равных. Их милую беседу прервал входящий сигнал сообщения, и женский голос несколько расстроенно сообщил, что его обладательнице надо бежать. - Ты заглянешь вечером? Часов в восемь? - выдохнула Сурганова своим самым сексуальным голосом и назвала ей отель и номер апартаментов. По-моему, та даже задохнулась и была на седьмом небе от счастья, потому что я услышала не только цокот каблучков, но и грохот падающего стула. Вот она, супружеская верность, о которой Светка вещала, во всей ее красе. Пизда тебе, кузнечик, а не рандеву с молоденькой. И если ты и вернешься к своей женушке, то только на полусогнутых и исключительно коленками назад! ... Задолго до назначенного времени я влетела в холл отеля. Нагло соврав на ходу симпатичной молоденькой администраторше, что меня ожидает госпожа Сурганова (ха, вот и пусть ее потенциальная любовница потом доказывает, что именно ее ждут), я пулей проскочила к лестнице. До третьего этажа добралась за какой-то десяток секунд, перескакивая через несколько ступенек, и, похвалив себя за то, что даже не запыхалась, двинулась на поиски нужного номера. На этаже их было по пальцам перечесть, поэтому он нашелся почти мгновенно. На минуту я зависла перед дверью, сильнее нагоняя злость. Когда кончики пальцев защипало в ожидании, а рот наполнился слюной от вожделения, глубоко выдохнув, я постучалась и, услышав твой голос: "Заходи!", рывком распахнула дверь. С удовлетворением отметила легкое недоумение в твоих глазах и закрыла за собой дверь, дважды повернув ключ в замке. - А вы не ждали нас? - криво усмехнулась я, пожирая тебя взглядом и медленно надвигаясь. - А мы приперлися! Ты испуганно хлопнула глазами, так же медленно отступая назад, пока не уткнулась спиной в стену. Я расплылась в злорадной ухмылке и заблокировала тебя руками, упершись по обеим сторонам. - Влип, очкарик... Я оторвала одну руку от стены и тыльной стороной ладони провела по твоему лицу и шее, опустила на плечо, и, зацепив пальцами бретельки белой трикотажной майки, с удовлетворением отметила легкий испуг в твоих глазах. - Ты что-то там говорила про мои руки? - притворно-ласково проговорила я, дергая тонкие лямочки. От рывка нежная ткань не выдержала, оторвалась. Ты попыталась вырваться из осады, но я выпустила обрывок и, удерживая тебя за плечо этой рукой, произвела аналогичные манипуляции другой. После того как и вторая бретелька была порвана, я немного подержала ее и отпустила. Верхняя часть маечки медленно сползла до живота, полностью обнажив твою грудь. Я со всхлипом сглотнула слюну глядя на нее - небольшая, с твердыми яркими сосками, похожими на созревшие вишенки, она всегда манила к себе, напрашиваясь на ласку, на влажность моего рта, но сегодня не тот случай. Ты хотела выебнуться перед какой-то молодой девахой, бравируя антипатией ко мне, и ты здорово лоханулась. Поэтому вместо того, чтобы нежно прикоснуться губами, я грубо сгребла обе половинки ладонями. Ты вздрогнула, откинула голову на стену и прикрыла глаза, закусив губу, а я с наслаждением мяла грудь, грубо крутя пальцами соски. Но и этого мне было мало, и я со злостью впилась ртом в тонкую, жилистую шею, на которой нервно билась венка, двигаясь по ней то вверх, то вниз, разукрашивая ее яркими пятнами. Ни единого слова, ни даже поскуливания от боли, а только подрагивающее тело в моих руках - и это выбешивало меня все сильнее. Оставив в покое грудь, я спустилась ниже, сдирая остатки майки, пока руки не уперлись в пояс твоих черных безразмерных брюк. Не заморачиваясь поисками застежки в этих слоях ткани, я рванула пояс, и ткань растеклась кляксой под твоими ногами. Теперь ты была почти полностью обнажена, только белое кружево трусиков прикрывало тебя, подчеркивая легкий, еще летний, загар. Я отпустила тебя и сделала шаг назад, но ты даже не пыталась двинуться, а только тяжело дышала, упираясь ладонями в крашеную стену, все так же трепеща ресницами закрытых глаз. В любой другой раз при виде пятен на шее и явных следов пальцев на груди, я бы просто упала на колени перед тобой, умоляя о прощении, но не в этот раз. Ты всегда говорила, что у меня язык без костей, что я не умею держать его за зубами. И я неоднократно огребала и от тебя и от жизни за свои косяки. Но в этот раз палку перегнула ты - и ты будешь наказана... Я придвинулась чуть ближе, провела пальцами одной руки вдоль резинки трусиков, слегка проникая под них, поглаживая подушечками нежную кожу, а другой одновременно больно шлепнула тебя по бедру. Ты вздрогнула, но не издала ни звука. Тогда я грубо смяла его, ныряя все той же рукой под кружево, касаясь нежных складочек. Они были лишь слегка влажные, что меня явно не устраивало - я планировала не доставить тебе боль, а заставить просить прощения. Одно резкое движение, от которого ты дернулась навстречу, но на удивление тонкая на вид ткань оказалась достаточно прочной. Пришлось рвать ее двумя руками, чтобы добраться до самого сокровенного. Я заставила тебя слегка раздвинуть ноги, и сама опустилась на колени. Немного поизучав открывшийся мне вид, коснулась губами плоти, с удовлетворением отметила раздавшийся у меня над головой полустон. Едва касаясь, развела складки, приникая губами к клитору, всасывая его. Ноги дрогнули, но ты по-прежнему молчала, только заскребла ногтями по стене. Я провела ладонью по промежности, слегка вдавливая пальцы и тут же почувствовала, насколько они стали влажные, нырнула ими глубже, не отрывая губ от клитора. Твои колени затряслись, а я, монотонно двигая одной рукой, вжала другую в твою талию, чтобы поддерживать в вертикальном положении. А затем резко выдернула из тебя пальцы и поднялась на ноги. - Посмотри на меня! - грубо приказала я. Ты открыла мутно-серые глаза, а я, пристально глядя на тебя, поднесла свои пальцы к губам, и, жадно чмокая, слизала с них твою влагу. А затем снова опустила руку, проникая в тебя двумя пальцами, и касаясь большим клитора. Ты вновь закусила губу, не давая вырваться ни единому звуку. Я билась в тебе, постоянно меняя темп, и не давая дойти до края. Резко выдергивала пальцы, чувствуя приближение оргазма, облизывала их, давала облизывать тебе. Опускалась на колени, приникала губами к подрагивающей, истекающей влагой плоти, всасывала ее в себя и вновь отпускала. Тебя трясло как в лихорадке, ты едва держалась на ногах, и я, наконец-то услышав твой стон и неразборчивое бормотание, отлепила тебя от стены, и дотащила до кровати. Ты упала на светлое покрывало, широко и призывно раздвинув ноги, подрагивая всем телом, а с твоих губ срывались умоляющие стоны. Ты протянула руку к своей промежности, намереваясь самостоятельно завершить начатое мной, но я склонилась над тобой, откидывая ее в сторону. - Нет! - прорычала я, проникая в тебя. Моя злость не прошла, ты не попросила прощения, поэтому я продолжу эту сладкую пытку. Я уже была готова вновь выдернуть пальцы, как ты вцепилась в мое запястье, не давая выйти и сжала ноги, прохрипев: - Дин, я была неправа! - В чем? - я сделала глубокий толчок рукой и остановилась в ожидании. Но ты дернула тазом, надеваясь мне на пальцы, а затем еще и еще, хрипло бормоча: - Твои руки созданы для меня! Для меня! Для меняааа! - и забилась в конвульсиях оргазма, с такой силой сжимая бедрами мою руку, что кажется еще немного и захрустит кость. А затем резко выдохнула и замерла, обессиленная, а я еще по инерции двигалась, чувствуя пальцами бешеное содрогание её мышц. А потом и они стихли. Я осторожно высвободила пальцы и упала рядом, чувствуя себя так, будто отжалась на турнике миллион раз. Плечи ломило. Да, заставлять тебя просить прощения это нелегкий труд, но оно того стоит. Ты открыла глаза, повернула голову и с довольной улыбкой произнесла: - В следующий раз просить прощения будешь ты! Внутри все вздрогнуло в предвкушении, и мне только осталось кивнуть. Уж что-что, а поводов для этого найдется...