Звёзды

Ты помнишь, как мы встретились? Я, если честно, не очень, остались одни ощущения — тёплый воздух, который почему-то пах солью, хотя до ближайшего моря нам с тобой двое суток на поезде, пыльца, неприятно забивающая нос, и тихо поющие птицы. На тебе тогда еще была тёмная толстовка с принтом какой-то группы, и я еще никак не мог понять, почему ты постоянно её носишь? На улице ведь так жарко. А ты выходил из дома только по вечерам — купить молока, медовые хлопья и газировки. Она очень вредит зубам, знаешь? Образуется кариес. Я не понимаю, почему они у тебя такие белые. О, а я тогда впервые осмелился надеть свою рубашку на улицу. Я недавно откопал её в каком-то секонд-хэнде. Люмин сказала, что будет красиво, если оставить её расстегнутой, и поверх моей горчично-жёлтой водолазки… Ты тоже это сказал. И сказал, что у меня красивый кулон в виде звёзды… — Чувствуешь? — Да. — Хорошо. Возьми меня за руку. — Угу. — Всё, смотри. А у тебя на пальцах кольца с цепями. И пальцы у тебя такие красивые, я тогда никак не мог перестать смотреть на них. А еще на тебя. И глаза у тебя красивые тоже. Чёлка неприятно лезла прямо в глаза, а на языке ощущался привкус пыли, но выглядело это… Вау. Когда ты сказал, что покажешь кое-что красивое, последнее, что, наверное, можно было ожидать, это крыша дома в 3 утра. — Я тоже хочу показать кое-что. — Опять зеркало? — Да. — Боже мой, какой-же ты… Солнце поднималось откуда-то из-за деревьев, медленно-медленно, так что еще было прохладно. Руки у тебя теплые, и держишь так, что, наверное, и никакая толстовка не нужна, всё равно будет тепло. Хорошо, наверное, что нет ветра. Хотя днём, скорее всего, воздух станет слишком горячим. И тогда было также. Мы просидели на этой крыше до 6 утра, пока из дома не начали выходить первые люди, спешащие на работу. А птицы начали петь еще около 4,5 утра. Я помню, как ты тогда обнимал меня, а я рассматривал твою ладонь, рисуя на ней одному мне понятные узоры. — Спасибо. — Да особенно не за что. Хорошо, что они не закрыли дверь на чердак, а то весь сюрприз бы обломался. — Угу. — В следующий раз одевайся теплее. Я не хочу, чтобы ты замёрз. Короткий поцелуй в висок. Так мягко и хорошо. Как жаль, что рассвет не длится достаточно долго для того, чтобы насладиться этим временем. Я тянусь к тебе руками, и ты понимаешь без слов. Объятия тоже тёплые. Возможно, больше ничего, кроме этих объятий, летнего воздуха и рассвета не нужно. Сяо? Спасибо тебе. Когда-нибудь я, наверное, скажу это вслух. Хочешь завтра? Если мне хватит, я куплю тебе торт. Не знаю. Ты в любом случае заслуживаешь намного больше. — Не замёрзну. Мне не холодно. — Это потому, что я тебя обнимаю. — Ну-у-у, может быть? Тихо. Даже птицы еще не поют, и смех (тоже тихий) разрезает собою прохладный воздух. — Постоим еще? — Тебе надо выспаться. Не надо сегодня энергетиков, может? Да и… Хочу полежать с тобой. — Хорошо. Идём. — Люблю тебя. — И я тебя. Тоже. Люблю тебя, Сяо. До луны и обратно? Да, я думаю, даже больше. Таких слов нет, чтобы описать всё это. — Спасибо.