У ангела ангина

Дверной проём владений Тукаева накрыла тень Константина. Ещё секунда и уже сам её обладатель показался в дверях. Он оглядел всех присутствующих в помещении, и, найдя, наконец, ту, ради которой сюда пришёл, сложил руки на груди, остановив на ней грозный взгляд. Соколова, держащая в руках результаты анализов своей крови, даже ещё не увидев, а скорее почувствовав его присутствие, судорожно вздохнув, начала особенно внимательно вчитываться в написанное. Субботин молчал, переводя растерянный взгляд с Юли на Костю и обратно, Артём старательно делал вид, что занимается своими делами, с интересом изучая стоявшую поблизости цветную колбочку, Холодова внезапно заинтересовало состояние напольного покрытия под ногами, Юля читала. Время шло, неловкое молчание затягивалось, дальше строить из себя доктора медицинских наук, иначе было не объяснить, почему она с таким вниманием и интересом изучает то, в чём почти ни слова не понимает, было глупо. «Ладно, перед смертью не надышишься – решила она. – К тому же сама виновата, вот и отвечай по полной, трусиха!» Сделав ещё один глубокий вдох и отложив бумагу, она подняла на него глаза. Установив с ней зрительный контакт, Костя не говоря ни слова, мотнул головой в сторону выхода. Понурившись, она встала со стула и побрела к нему навстречу. Но на половине пути она остановилась и обернулась к ребятам: - Артём, спасибо тебе! Лёнь, прости меня ещё раз! Холодов, - тут её глаза на миг грозно сверкнули, - удали это видео! Костя пропустил её вперёд и сам вышёл вслед за ней. Лёня, обеспокоено наблюдая за этой сценой, подался было к выходу, опасаясь, как бы чего нехорошего не вышло, но был остановлен флегматичным замечанием Холодова: - Сами разберутся! Юля молча шла за Костей. Она пока не понимала, куда именно они идут, но какая ей, собственно, разница? - Ты прощалась с ними что ли? – внезапно обернувшись на ходу, спросил Лисицын. – Раздавала последние ценные указания? Ты что, думаешь я тебя убивать веду? - Я была бы только «за»! – пробормотала Юля. - Ну-ну… - криво усмехнулся Костя. – Всё, пришли. Они вышли на пустую лестницу, которой, при наличии лифта, практически никто не пользовался, и встали у большого окна. - Присаживайся! – указал он ей на широкий подоконник. – Здесь нам не помешают. - Кость, - робко начала она. – Почему ты здесь? У тебя же выходной. - Андрей Холодов позвонил, сказал, что с тобой что-то произошло в этой командировке… Кстати, почему об этом я узнаю от него? - А что именно он тебе рассказал? – упавшим голосом спросила Юля. - Что-то об истории с наркотиками, о твоём в ней участии, но всё в очень общих чертах, я ничего толком не понял, – почесал он голову. – Поэтому давай, выкладывай всё как на духу! - Костя, всё ужасно! – закрыв глаза, пробормотала она. - Ну, ты сейчас сидишь передо мной. По виду не очень здорова, - он окинул её обеспокоенным взглядом. – Но жива. Значит, непоправимого не произошло. - Ты не понял. Ладно. Сейчас, - глубоко вдохнув несколько раз подряд и на миг прикрыв глаза, она начала рассказывать. По мере её повествования выражение лица Кости менялось от растеряно-удивленного до потрясенного и мрачно-озадаченного. - И вот теперь я сижу здесь, - продолжала она. - И хочу себя прибить. И если ты сейчас достанешь из-за пазухи топор и поможешь мне смахнуть эту голову, которая, кажется и без того сейчас расколется на части, я буду тебе очень благодарна! Я обещаю, что стану твоим ангелом-хранителем, честное слово! - Так, Соколова, - строго посмотрев на неё, произнёс Лисицын. – Ты в адеквате? Я так понимаю, наркотики всё ещё в твоей крови? Их что, не вывели? Что Тукаев сказал? – засыпал он её вопросами. - Я не знаю… - жалобно пробормотала она. - А что ты там сидела и читала? - Я не знаю, - снова повторила она. – Я от тебя спрятаться хотела. - За листом бумаги? – он удивленно вскинул брови. – Нет, их определённо ещё не вывели. Тем временем, Юля сползла с подоконника и пересела на ступеньку. Очень хотелось обнять Костю, но сейчас она не посмела этого сделать, поэтому пришлось обнять перила. - Я такая дура, - тихо произнесла она, вдруг ударившись головой об эти самые перила. – Дура, дура, дура… - уже громче. Одно слово – один удар. - Так, стоп, - подскочил к ней Костя, остановив это самоистязание. – Оставь ты в покое свою многострадальную голову. Она мне ещё нужна! - Правда? – подняв глаза, она с такой надеждой посмотрела на него, что у него сжалось сердце. «Ох, горе ты моё!» - мысленно усмехнулся он. – «Ну, вот что я ещё могу сказать ей такого, что она сама себе уже не высказала? Ты же теперь сама себя изъешь, выбрав для этого самого строгого судью - себя. Что ж… а я тебя, пожалуй, судить не возьмусь» - решил Лисицын. Впрочем, так просто сдаваться он не собирался. - На, выпей, - только сейчас она заметила у него в руках небольшой термос. - Что это? – спросила Юля. - Какие мы осторожные стали! – усмехнулся Костя. – Твоей бы подозрительности да пораньше бы проснуться! - Справедливо. Принимаю! – кивнула женщина. - Ладно, не боись! Чай это травяной. Из дома прихватил, на всякий случай, перед тем как сюда приехать. У тебя же часто голова в последнее время болит. Пей уже! – прикрикнул он. - Спасибо! – благодарно пробормотала она, беря у него термос. Наблюдая за тем, как она держится за голову и болезненно морщится при каждом глотке, он внезапно подумал о том, что все эти события, будь они неладны, но всё же, помогут ему затащить её в больницу и, наконец, разобраться с её головными болями. Сама бы Соколова, находясь в своём обычном состоянии, никогда бы на это не согласилась, пока совсем худо бы не стало. Хоть в чём-то этот гад пригодился. Кстати, о нём… - А этот где? – вмиг нахмурившись и сжав кулаки, спросил Лисицын. - С Рогозиной в допросной, - устало ответила она. - Мне бы поговорить с ним кой о чём нужно было бы, - уже спокойно и хладнокровно добавил он. Смена его интонации не прошла для женщины незамеченной и она, впервые с начала их разговора прикоснулась к нему, накрыв его руку своей. - Не надо, Костя! – испугано посмотрев на него, прошептала она. – Не нужно нам больше проблем от него! Хватит с нас и моих… - Ладно, с этим потом разберусь. Никуда он здесь от меня не денется! – смотря в сторону, и думая о своём, недобро усмехнулся Лисицын. - Кооость, - раздался вдруг тоненький робкий голосок с нижней ступеньки, - ты на меня очень-очень сердишься? Костя перевёл взгляд на Юлю, выныривая из заманчивых мыслей о вариантах развития встречи с этим наркодилером, когда он до него доберётся. Сердится ли он на неё? Несомненно. Он чёртовски зол. Но, - вдруг с удивлением отметил он, - эти эмоции ни в какое сравнение не идут с тем страхом, который он испытал, когда Холодов вдруг позвонил ему и сообщил о ЧП с Юлей. Конечно же, он сразу подумал о самом плохом, о самом ужасном и непоправимом. Он перестал слушать Андрея, сердце начал сковывать леденящий холод отчаяния, а в голове вертелась лишь одна фраза «Господи, пронеси!» И их пронесло. Пронесло в тот момент, когда Холодов, наконец, докричался до него и, махнув рукой на объяснения, сказал лишь о том, что Юлька в ФЭС и его, Костю, там тоже ждут. - Сержусь, - начал Костя, - а знаешь, на что я сержусь? На то, что ты попалась как курсант-первокурсник, как стажёр-первогодок! Как так можно то?! Ведь он тебя и убить мог, прирезать где-нибудь или передоз организовать! – распалился он. – Совсем что ли всё позабыла? Ведь я же тебя сам натаскивал в начале нашей работы! А, Соколова? Похоже, некоторые уроки надо будет повторить! Вот сейчас пойду к Рогозиной и потребую, чтобы чаще нас в пару ставила. Так ей и скажу, мол, кое-кто квалификацию стал терять! – замолчал он, переводя дыхание. Юля слушала его, низко склонив голову, и молчала. «А что тут скажешь? – горько усмехнувшись про себя, подумала она. – Всё правильно, всё по делу. Лажанулась ты, Соколова, по полной программе!» Но в данный момент вопросы собственной профессиональной компетентности волновали её меньше всего. Самый главный, самый важный для неё… нет, для них вопрос, она ещё не задала. Она сидела, молчала и набиралась смелости. Она чёртовски боялась его ответа, но далее оттягивать этот момент было смерти подобно. Юля зажмурилась, сжала кулачки и набрала в грудь побольше воздуха… - А ты чего примолкла то? – заметив её состояние, склонился над ней Лисицын. Молчаливая Юлька, даже учитывая все обстоятельства, было явление крайне необычное и поэтому требующее особого внимания. - Плохо? – обеспокоено спросил он, пытаясь разглядеть её лицо. - Костя, - она так неожиданно подняла голову, что он чуть отшатнулся, - а что теперь будет с нами? - С нами? – задумчиво повторил он, присаживаясь рядом с ней на корточки. – Ну-ка посмотри на меня! Нет, - заметив, что её взгляд остановился где-то на уровне его носа, возразил Костя. – В глаза посмотри! Добившись от неё зрительного контакта, он вдруг улыбнулся. - Да что с тебя требовать то, дурища ты моя опоенная! Слава Богу, жива осталась. Неужели ты думала, что всё то, что было выстроено нами с таким трудом, что после всего того, что мы с тобой пережили, какой-то придурок может встать у нас на пути и всё разрушить?! Хороши бы мы были, если бы споткнувшись на первой же кочке, разбежались друг от друга, куда глаза глядят. - Вот скажи, - он приподнял её лицо за подбородок. – Что бы ты сделала, если бы меня опоили или накололи наркотой и воспользовались этим в своих целях? Бросила бы своего паразита? А? С минуту она молчала, смотря на него, потом прикрыла глаза, сморгнув слёзы, стоявшие в них. Две слезинки скатились по щекам. Костя улыбнулся и, поймав их, стёр. - Убила бы, – наконец ответила Соколова. – Но не бросила. Удовлетворившись ответом, Костя кивнул. - Ну, вот и всё! Давай руку! – поднимаясь сам и помогая ей, велел он. – Пойдём! - Куда? На казнь? - Ну, уж нет, так легко ты не отделаешься, - усмехнулся Костя, уводя её за руку с лестницы. – Сейчас поедем в больницу, но сначала заскочим в лабораторию. - А в лабораторию-то зачем? – нахмурилась Юля. - Лекции на тему запретов потребления пищи и напитков, предлагаемых посторонними лицами, специалисту, ведущему расследование и вообще об общих правилах поведения на местах преступления для оперативных работников, я тебе сам зачитаю. Кажется, ты начала забывать матчасть, - обернувшись, грозно посмотрел Костя на растерявшуюся Юлю. - А… - начала было она. - А в лабораторию мы идём, - продолжал он тем временем. – Для того, чтобы взять у парней материалы по наркотикам, по их видам, губительным последствиям для организма и прочее. Всё, что они дадут, зазубришь от корки до корки, проверять буду сам. Пока всё не выучишь и не расскажешь, из дома не выпущу. Усекла? - Усекла, - пробурчала Юля. Они продолжали идти по коридору, держась за руки. Навстречу им показался Субботин. - И… - начал Лисицын. - Что? Ещё что-то? – в ужасе распахнула глаза Соколова. - И в наши свободные от смен вечера, - невозмутимо продолжал Костя. – Ужин теперь будешь готовить ты! Но посмотрев на несчастное выражение её лица, смягчился: - Не навсегда, на два месяца. - А может на месяц? – попытала своё счастье Юля. - На три! Ну что, дальше спорить будешь? - Нет. Ладно, я поняла, - смирилась со своей участью Соколова. - Не услышал. - Так точно, - отрапортовал звонкий голос. – Товарищ майор! – улыбнулась Юля. Они пронеслись мимо, не замечая его, как всегда громкие, активные, увлеченные только друг другом. «Ну, кажется, разобрались!» - улыбнулся Лёня. Законы мироздания не нарушены.