Прошлое, настоящее, будущее

Шел ноябрь 1920-ый год. Лондон. Великобритания. Но очень сложно сказать, что он все-таки шел. Здесь более уместно употребить термин топил, если вы житель, плавал, если вы турист и собирался смыть вас со свету, если вам приходится часто и долго находиться на улице. В любом случае погода была наиужастнейшая. Дождь лил, не переставая, и практически без перерывов на обед и сон. После всех революций, которые поднимали работяги по всему миру, стихия будто надсмехалась над ними, намеренно не соблюдая режим работы и отдыха. Более того, к этому незакрывающемуся небесному шлюзу, также добавлялся продувающий до костей ветер и низкие температуры, которые до конца убивали все желание хоть как-то появляться вне дома. Ноябрь готовился отдать власть декабрю. И, упаси Мария, от зимы, которая была нам уготована. Темза скорее всего замерзнет.

***

Уже целых два года и десять месяцев, Роза Лихачева или, как ее прозвали во Франции Розэ, а потом в Англии Розали, жила вдали от родины и от доброй части родных. Революция не щадила никого. И, что более всего так любил отмечать не без грусти господин Константин Лихачев (отец Розы), так это то, что они сами во всем виноваты. Семья Лихачевых была известна на весь Петербург. Это было объяснимо: блестящая репутация, высокое положение на службе и в обществе, завидное богатство, которым оно располагало. Наследие этой семьи вилось своими корнями в самые истоки российской истории. Говорили, что их предок был левой рукой самого Петра Первого и лично сопровождал его в Великом посольстве на Запад. Лихачевы всегда были известны, как государственные люди. Служили они своей родине исправно и совершенно в разных направлениях. Мужчины, как это обычно водится, отдавали свое сердце и честь армии, некоторые, которые были более спокойного нрава, служили в министерствах и тому подобных структурах. Женщины же этой семьи были известны, как великолепные хозяйки, мастерицы на все руки, изящных искусств мастера, а также завидные невесты. Но у каждой семьи есть свои тайны. У Лихачевых она тоже была. Издревле, самыми своими корнями эта семья принадлежала тому, что было более старинным и могущественным - ангелам. Как это произошло, и кто был первым никто не знает. Но они являлись той частью людей, что скрываются в тени – сумеречным охотникам. И даже в этом особом кругу людей, Лихачевы, как говорится, были на голову выше всех. Вот уже, как триста лет Петербургский институт находился в их управлении. Доверие к клану было настолько велико, что им разрешалось входить в договорные связи с примитивными – обычными людьми, если того требовал долг и благосостояние института. В своем ремесле они практически не знали себе равных. Их мастерство, профессионализм и даже некоторая нетерпимость распространялись все дальше за пределы Российской Империи. Жила эта семья самой счастливой жизнью, пока не прогремели одни из самых страшных событий в стране. Ходынка, голод, эпидемия, войны, революции. Народные волнения подняли всю страну. Вспорошили давние раны. Вынули наружу всю боль народа и решимость на сражение за лучшее будущее. Простые митинги на площадях с воодушевляющими лозунгами и речами превратились в гражданскую войну, где все стали ее вольными или невольными участниками, где семьи делились на части отдавая предпочтение разным политикам, где брат шел на брата. Лихачевых тоже внесло в вихрь этого водоворота событий. Мало кто из сумеречных охотников принял участие в событиях примитивных, чаще всего это были горячая молодежь, но Лихачевы были слишком известны среди обычных людей и этим поплатились. Так как господин Лихачев и трое его сыновей давали присягу императору, они выступили на стороне Его Величества. Страшно рассказывать, что тогда творилось. Нищета, болезни и голод расправили свои крылья шире и уже летали не только над провинцией, но и столицей. Для Лихачевых все закончилось в декабре 1917-ого года. Роман, младший сын, был убит в перестрелке. Алексей, старший сын, изменил свои взгляды и перешел на сторону советов, предав присягу и порвав связи с семьей. Николай, император, отрекся от власти. Лихачевы бежали из страны, найдя убежище сначала во Франции, а потом в Англии в Лондонском институте.

***

Дождь усиливался все сильнее. Все более Рози убеждалась в своих мыслях о современном Великом потопе, только в этот раз Ной вряд ли спасет. Да и тварей развелось слишком много, ни одна лодка не вместит. Лондонский институт был тих, только огромные часы в каминном зале скрипели от каждого движения стрелки и маховика. Старье, которое уже давно пора было бы выкинуть, но так уж повелось охотники слишком нежно относились к любому виду старины. Молодая девушка сидела, полностью облокотившись на спинку, прижавшись своей щекой, в огромном красном бархатном кресле перед догорающем камином, огонь в котором уже давно превратился в тлеющие угольки. От каждого потока воздуха, что приносило из трубы прямо в дом, камин раздувало. Серая зола и оранжевые искры взлетали вверх, создавая чудный вальс, но не смели перейти черту каминной зоны. Девушка пошевелилась, она провела в этом зале почти всю ночь, так и не найдя спокойствия в собственной кровати. Темно-зеленый плед, которым была укутана молодая леди, мягко упало с ее плеч, покрывая теперь только ее ноги. Роза Лихачева была поистине русским созданием. Тем самым типом девушек, которых так любили описывать писатели. Девушка была среднего роста и телосложения. Волосы у нее были темно-русые, а глаза странного оттенка то ли карие, то ли зеленые, что-то между, но непримечательные. Черты лица также были посредственными. Розу сложно было назвать блестящей красавицей. Весь ее вид был обычным и можно даже сказать скучным. Девушки, что жили в институте были куда более интересными: блестящие глаза, пышущие жизнью румяные щеки, белоснежная шея. Лондонские охотницы могли похвастаться своей внешностью. Но вот Рози, маленькая малышка Рози была бы совсем гадким утенком среди этих лебедей, если бы не нечто, что шло откуда-то изнутри. Странное ощущение внутренней силы и решимости можно было заметить в каждом брошенном ею взгляде. Сумасшедшая, граничащая с помешательством, любовь к жизни слышалась в каждом слове и громком смехе. Вера в лучшее проскальзывала в каждой улыбке. И от этой силы Розали становилась по-своему мила и прекрасна. Настоящая роза в тени высоких деревьев. Девушка потянулась. Тело онемело, и охотница с трудом развела руки и вытянула ноги, тут же пряча их обратно под теплый плед. Раздался хруст костей. Роза много раз себе повторяла, что пора заканчивать своими ночными путешествиями по институту, но раз за разом ничего не могла с собой поделать. Часы пробили пять утра. Золотая кукушка завопила самым противным звуком на земле, призывая начать новый день. Розали хрипло прошипела, она всем сердцем ненавидела этот предмет интерьера, но мистер Лайтвуд даже слышать не хотел о каких-либо изменениях в стенах заведения, хотя глава института Уилл Эрондейл и его жена Тесса более снисходительно относились к капризам русской эмигрантки. Девушка слезла с кресла, нацепив на ноги свои домашние тапки. Противные часы все также били и Розе пришлось, как и обычно хорошенько по ним ударить, чтобы адова птица прекратила кричать. Золотая кукушка в последний раз высунулась из своего домика, но не произнеся ни звука, быстро шмыгнула обратно. Институт снова обрел тишину. Мягкий шум дождя был слышен с верху. Капли тарабанили по крыше. И от этого Розали стало как-то еще более тоскливо и холодно. Она подобрала свой плед и накинула его на себя таким образом, что, еще теплая от ее тела ткань, полностью покрывала ее голову и закрывало силуэт. Девушке нужно было как можно скорее убежать в свою комнату. Не дай бог кого-нибудь встретить. Какой позор будет! Юная леди бродит в такой ранний час и в таком ненадлежащем виде. Роза сильнее укуталась в плед пряча свою белую ночную сорочку, что едва ли не волочилась по полу. Надо было срочно убираться! Рози шумно выдохнула, окинула взглядом большой зал и поспешила скрыться в коридорах, просыпающегося института.