Прошлое, настоящее, будущее

Час проходил за часом. После как обычно убийственной тренировки с Габриэлем Лайтвудом, молодые охотники кто выполз, кто спокойно вышел из тренировочного зала. Розали чувствовала себя чудесно. Сегодня она была явно на высоте. Девушка умудрилась уложить на лопатки не только милую Кэт, но и Монику, а напоследок и беднягу Эндрю, который был просто ужасен в ближнем бою. И, хотя для сумеречного охотника нет разницы силы по половой принадлежности, Рози чувствовала себя немного виноватой перед этим ангельским блондином. Наступило время обеда. Розали любила это время больше, чем любое другое за день. В России, в родном институте у них была традиция – всем вместе кушать за обеденным столом. В этот час все, даже вечно занятые госпожа и господин Лихачевы, собирались в просторной, украшенной предметами искусства столовой, и трапезничали, успевая при этом обсудить все новости и мысли. Совместное принятие пищи сближает также сильно, как бой с плечом к плечу против демонов. В Лондоне этой традиции не знали, но все равно собирались вместе в обеденное время. Столовая наполнилась шумом голосов. Обычно пустой просторный зал с высокими потолками, узорными золотистыми люстрами, деревянными столами и стульями, окнами с витражами впустил в себя голодных охотников. Каждый из них желал лишь одного – заполнить пустой желудок и развлечься с друзьями. Когда твоя жизнь с самого рождения положена на спасение мира, времени на развлечения остается мало. Может именно поэтому среди нефилимов так распространены весьма суровые натуры. Но молодая кровь требует веселья и приключений. И, если со вторым проблем не было, то первое, как могли утоляли в разговорах и шутках. Розали сидела на своем любимом месте в окружении трех охотниц. Они весело щебетали о скорой помолвке Кэролайн с крепышом Ричардом, успевая между этим класть ложки супа себе в рот и откусывать белый хлеб, и, хотя предложения руки и сердца все не поступало, девушки уже обсуждали фасоны свадебных платьев. -Я хочу современное платье. – заявила Кэролайн, подняв ложку над тарелкой, но так и не донеся ее до рта. – Как у примитивных. На прошлой вылазке, я увидела в одном из магазинов очень даже прелестное, но в траурном, белом цвете. Вот, если бы такое же, но золотое… -Милая, твоя матушка скоро нанесет себе руну слепоты из-за твоих взглядов на моду. – засмеялась другая охотница – Моника. – Скорее Рай упадет, чем миссис Браун разрешит тебе вырядиться в примитивное платье, особенно на своей свадьбе. – девушки дружно засмеялись, а Кэролайн лишь громко плюхнула своей ложкой в суп. -Это моя свадьба! И я надену такое платье, какое захочу! -Ага, а потом тебя свяжут и переоденут в платье твоей прабабушки! – не удержалась от остроты другая охотница - Кэтрин. Всем было известно о почти маниакальной страсти женской части семьи Браун к истории своей семьи. Это была прекрасная и очень древняя семья нефилимов, но уже как три века всех молодых невест просто впихивали в старое платье Серсеи Браун – четыре раза прабабушки Кэролайн. -Почему мы говорим о свадьбе, когда еще даже не было помолвки? – смеясь, спросила Розали. -Ричард просто не может найти подходящее кольцо. – вступилась недо-невеста. -Или он нашел твое платье. – громкий женский смех разразился на все помещение. Три девушки смеялись так сильно, что другие находящиеся в столовой люди бросали на них свой недоуменный взгляд. -Да ну вас! – возмутилась Кэролайн. – Перестаньте! Розали и ты туда же! – охотница толкнула, сидящую рядом с ней Рози, но громкость смеха это не убавило. -Прости. – протянула охотница и вытерла несуществующую слезу. -Вообще-то, Рози первая выйдет замуж! Почему мы не обсуждаем ее платье? – напомнила всем Кэролайн. – И где, кстати, Александр? – девушка вытянула шею, осматривая столовую. После объявления о помолвки Розали и Александра, они всегда обедали вместе, но сегодня молодого человека не было. -Я в душе не чаю какое платье выбрать. – призналась Рози. – Даже не думала об этом особенно. -Как? – почти вскрикнула Моника. – Вы же женитесь в январе! -Да как-то не до этого было. – Розали смущенно опустила глаза, нервно крутя на пальце обручальное кольцо. – Хотя мне, наверное, пора отправить за швеей в Аликанте. -Наверное? – Моника даже чуть привстала со скамьи в негодовании. – Милая тебе срочно нужно это сделать! Осталось всего пара месяцев! -Да-да ты права. -И все же, где Александр? Я его почти не вижу в последнее время. У вас все хорошо? – Кэролайн выжидающе посмотрела на Рози. -Да, все чудесно. Просто он очень занят. У меня проблема с платьем, а у него с чертовой дюжиной обязанностей, которые нужно решить до свадьбы, поэтому он пропадает в кабинете отца и мистера Эрондейла. -Как же тебе повезло! – вздохнула Кэтрин. – Умный, красивый, честный, из хорошей семьи, да еще и с таким огромными возможностями – сокровище, а не парень. -В этом ты права. – улыбнулась Рози. Александр Лайтвуд, и правда – лучшее, что с ней происходило в жизни. Девушки продолжили трапезу и даже, после того, как любимая тема о свадебных колоколах исчерпала себя, к счастью среди них была лишь одна настоящая невеста и одна, которая со дня на день ждала предложения. Время обеда уже подходило к концу, многие охотники уже покинули помещение и направились по своим делам. -Госпожа Лихачева! – в помещение ворвался маленький русоволосый вихрь. Все сидящие разом обернулись. Невысокая и худенькая девушка бежала через ряды столов, задыхаясь от нехватки кислорода. И что-то кричала на непонятном для них русском языке. – Госпожа Лихачева! Роза Константиновна! Розали встала со своего места и когда русоволосый вихрь подбежала к ней, бережно взяла девушку за плечи. -Маша, что случилось? Отдышись. – маленькая девушка лишь на первый взгляд казалась слабой и беззащитной, на самом деле это был еще тот огонь. Маша не родилась сумеречной охотницей, но владела уникальным для примитивных даром – могла видеть сквозь дымку, что разделяла мир людей от мира сумеречного. Девушка всю свою жизнь провела с Лихачевыми, работая на них, Мария вместе с несколькими другими такими же видящими управлялась с хозяйством в институте. Но, когда Лихачевы решили эмигрировать, девушка поехала с ними, не желая расставаться, а была единственной, кто на такое решился. Рози подозревала, что Маша влюблена в ее брата. Розали попыталась усадить запыхавшуюся девушку на скамью, но та не дала этого сделать, схватившись своими тонкими пальцами и предплечье Рози. -Ваша матушка…ей опять плохо!

***

Комната господ Лихачевых была намного больше и элегантнее, чем комната Розали и любого другого обычного охотника. Огромная кровать с темно-бардовым балдахином стояла по середине и привлекала больше всего внимания. Стены, обтянутые темно-зеленой тканью, создавали в комнате таинственную и умиротворяющую атмосферу. Несколько других изысканных предметов мебели, выполненные из темного дерева, стояли на своих местах. Все в этой комнате должно было быть величественно и красиво, если бы не одно «но» - ужас, боль и отчаяние снова посетили эту обитель. Зеркало над туалетным столиком было разбито. Книги валялись везде. Вырванные из них страницы смешивались с белым пухом разорванной подушки. Из гардероба торчали некогда красивые наряды. И во всем этом безумстве прямо на тяжелых шторах, забившись в угол сидела женщина. Ее тело содрогалось при каждом вздохе и выдохе. Она царапала и выдирала себе волосы, впиваясь уже обессиленными пальцами в голову. Руки этой обезумевшей женщины были покрыты красными полосами, нанесенными ею самой. Ее белое платье покрылось черными пятнами. Стоны боли будто облекли форму и наполняли эту комнату до краев. Некогда светлая и сияющая Лихачева Екатерина Васильевна с каждым днем падала все глубже в яму своего отчаяния. Горе не красивое. Настоящее горе, которое и есть безумие, беспощадное и уничтожающее. Оно не жалеет детей, убивает родителей, хоронит стариков, как конвейер на фабрике, раз за разом увеличивая количество своих жертв. При таком горе слез уже нет, остается только безумие, поедающее все человеческое, что есть в человеке. Розали залетела в комнату своих родителей. Около двери стояли две девушки, такие же люди, как и Маша. Они были испуганы, бедные девушки жались к стенке и смотрели стеклянными глазами на самую блистательную охотницу своего времени, что превращалась день за днем в умалишённый овощ. -Уходите. – тихо прошептала Рози, привлекая внимание девушек. -Мисс…мы…мы ничего не могли сделать. – заикаясь сказала одна из них, из ее глаз и вот-вот должны были хлынуть слезы. – Простите нас… -Все хорошо, я вас не виню, спасибо, дальше я сама. – Розали мягко улыбнулась девушкам и дала им удалиться из страшной комнаты. Крик пронзил Рози не хуже клинка. Начался новый этап приступа. Все тело госпожи Лихачевы начало содрогаться в страшных судорогах. Она кричала и била себя по голове, по рукам, по всему до куда могла достать. -Маша, позови миссис Эрондейл и найди моего брата скорее! – отдала приказ Рози, а сама, подлетев к матери, схватила ее за руки, останавливая очередной удар. – Матушка! Матушка! Мама! Перестань, прошу тебя! Женщина не видела и не слышала ничего вокруг. Екатерина Лихачева не видела испуганные родные глаза, не чувствовала крепкую хватку дочерних рук. Все, что она сейчас чувствовала – это гул в своей голове. Женщина не могла остановиться, продолжая калечить не только себя, но и родную кровь. Вот он минус великолепной боевой подготовки – ты знаешь куда бить. Розали держала мать крепко, она звала ее, молила ее посмотреть на себя, перестать делать больно, вернуться к ней. Но от этих слов мать начинала еще неистовей вырываться из чужих рук. Волосы Розы выбились из идеально собранной прически, белая рубашка вылезла из черных брюк, а одна пуговица вовсе оторвалась и скрылась где-то на темном ковре. Мать сражалась с собственной дочерью, но видела демона. -Мамочка это я! – кричала девушка. – Это я Роза! Мамочка, пожалуйста, вернись ко мне! Это я Рози! Тут женщина перестала вырываться, но все ее тело билось в судороге. Роза еще сильнее прижалась к матери, стараясь спасти от бесов. -Все хорошо, все хорошо. Это я, я здесь. – Розали убаюкивала женщину, как маленькое дитя, боясь, что битва может продолжиться. -Где? – захлебываясь слезами простонала госпожа Лихачева. – Где они? Где мои мальчики? Роза посмотрела на мать и мигом, вскочив на ноги, схватила с прикроватного столика рамку с фотографией и вернулась к матери, падая перед ней на колени. -Вот. – Рози протянула рамку матери, и та схватила ее, как утопающий хватается за спасательный круг. – Вот они. - Женщина посмотрела на фотографию, и из ее глаз хлынули слезы. -Мои мальчики. Мои милые мальчики. – судорога медленно отступала, и госпожа Лихачева уже могла внятно говорить. – Мои сыночки. На черно-белой фотографии, облаченной в медную рамку, было изображено семейство. Пять очень красивых человек. По центру на стульях сидели Константин и Екатерина Лихачевы. Между ними, прижимаясь к отцовскому колену сидела Роза. За спинами родителей гордо стояли трое молодых людей – сыновья и братья. Старший брат – Алексей стоял по центру, средний брат – Матвей за спиной отца, а младший, самый младший, ему на тот момент было всего четырнадцать, стоял за спиной матери. Алексей стал коммунистом. Остался в пылающей России, бросив семью. Роман погиб от пули, один, на холодной петербургской улице. Родители не должны хоронить детей. Но Екатерина Васильевна на себе ощутила, что такое похороны шестнадцатилетнего сына, почувствовала себя брошенной своей родной кровью и это родило монстра в ее сознании, что все чаще выбирался из своей пещеры и поедал разум бедной женщины. Врачи говорили: это неизлечимо. Одной из самых ярких охотниц девятнадцатого века суждено умереть в темноте своей боли. -Милые мои. – шептала женщина с любовью оглаживая края фотографии. –Красивые мои. Роза сидела рядом с матерью. Она смотрела то на фотографию, то на маму, и сама чуть не начинала рыдать. Девушка сдерживала себя лишь бы не дать повод для очередного безумия, и это отражалось на ней самой. Не только Екатерина Лихачева страдала приступами, но и Роза. Более тихими, более спокойными, они ограничивались только на чувстве не подавляемого страха, но были также болезненны. -Ты помнишь их? – мать посмотрела на дочь и протянула ей фотографию. Рози мягко прикоснулась к ней. -Конечно помню, мамочка, конечно. -Я так люблю их, так люблю. -Я тоже, мамочка, я тоже. – сказала Роза и тихо заплакала, уткнувшись в плечо матери.

***

Через несколько минут после того, как угроза миновала в комнату примчалась помощь. Тесса Эрондейл была удивительной женщиной и дело даже не в ее ангельском нутре, а в том, что она, будто самый опытный врач, умела хоть на время исцелять душу госпожи Лихачевой. Она пришла не одна, вместе с ней в комнату вбежал Матвей Лихачев. Этот молодой человек был очень похож на своего отца, не только внешностью, но и характером – мягкий с близкими, серьезный в деле. Матвей упал на колени перед матерью и сестрой. Судорожно разглядывая сначала одну потом другую, он хотел уже было схватить их обеих за руки и что-то сказать, как Тесса остановила его, мягко подойдя и также опустившись вниз. -Вам с сестрой лучше уйти. – сказала бессмертная и аккуратно отняла руки Розы от матери. – Позвольте мне помочь ей. -Роза, Матвей! – испуганно проговорила госпожа Лихачева, протягивая руки к детям, испугавшись, что и они могут просто исчезнуть. Тесса остановила ее и взглядом сказала молодым людям пошевеливаться. -Я отправлю за вами. – уверила миссис Эрондейл. -Спасибо. – прошептала Рози и позволила брату себя увести.

***

Когда Матвей и Рози вышли из комнаты, девушка тут же оказалась в объятиях старшего брата. Розали разрешила себе расплакаться. Матвей чувствовал, как намокает его рубашка, но не мешал сестре. Она всегда копила в себе все напряжение, чтобы вылить его гневной истерикой или слезами. И, если раньше их было трое, кто принимал ее, то сейчас Матвею приходилось брать на себя все бремя эмоций младшей сестренки. -Тише, милая, тише. – молодой человек мягко гладил сестру по волосам. – Я с тобой, всегда с тобой. -Мне было так страшно. – не отнимая головы от братского плеча, проговорила Роза. -Прости меня. – Матвей сильнее сжал девушку в своих объятиях. В такие моменты парень ненавидел сам себя, за то, что опять не был рядом. – Прости. Все, что произошло в России сказалось на каждом из семьи. Госпожа Лихачева и Роза получили приступы паники, господин Лихачев находил успокоение лишь в работе, забывая про семью и жизнь, а Матвей еле справлялся со вспышками ярости, которые посещали его все чаще. Иной раз парень сам запирал себя на чердаке института или уходил на поиски демонов и нечисти, лишь бы не сорваться на других охотников или членов семьи. Молодой человек просто не мог остановить себя, он ненавидел все в эти моменты: Алексея за то, что бросил их, примитивных за то, что они сотворили с миром и его семьей, парень был убежден, что они пострадали в первую очередь из-за них, он мог ненавидеть самых любимых за то, что они все оказались слабыми, за то, что сломались.