Пообещай мне кое-что

«Грузинская, 19, кв. 4». Петр Лукич перечитал записку, проверил, что на углу дома написано именно «ул. Грузинская, 19», снова уткнулся в записку, чувствуя, что уверенности в нем нет никакой. Ну и что, что этот адрес в журнале записан, мало ли. Сложнее всего было не убеждать самого себя, что идти не стоит. Ну и что, что Саша перестал ходить, ну и что, что дал не тот номер телефона, ну и что, что явно изначально планировал прятаться, ну и что, что в школе его выловить так и не получилось. Это же не повод его не искать. В конце концов, может что-то случилось, раз его нет. А если он и правда прячется — надо точно знать. Может, есть шанс помириться. Ровно неделю назад закончился первый месяц Сашиных тренировок, и тренер был уверен — Волкову нравится играть. Более того — у него получается, у него есть успехи. Если бы тренер этого не видел, он бы и не оставил неделю назад Волкова после тренировки, и не объявил, что теперь надо подписать договор и заниматься официально, чтобы можно было ездить на соревнования, носить форму и быть частью команды. И уже ровно неделю, как Саша пропускает тренировки. Чуть больше месяца назад, когда Волков только попался ему на глаза, он свое вранье и нежелание ходить в секцию объяснил просто: — Да смысл, только глаза всем мозолить. Это же командный спорт, а я дружить не умею. И тренер весь месяц следил на тренировках, наблюдал, и был абсолютно уверен — конфликтов в команде нет. И Волков выглядел среди парней вполне довольным. Но, может, это была маска — у всех у них, только перед ним, а после тренировок радужный мир командного духа и дружбы рушился, и Саша снова становился одиночкой, изгоем? Вот и сбежал, не захотел становиться частью этой команды. На первом пропуске тренер ничего не заподозрил — мало ли, заболел человек, или заленился, с кем не бывает. После второго прогула попробовал позвонить. Нашел в блокноте страницу с нацарапанным неровным Сашкиным почерком номером мобильника, набрал, а в ответ тишина. Нет такого номера, говорят. Хоть обзвонись. И с номерами родителей так же. И из команды никто номера его не знал, и это только сильнее убеждало тренера в его подозрениях — они же вечно все в телефонах, а Волковского номера нет ни у кого. Но не бросать же ситуацию просто так. Хорошо хоть Павел Петрович — физрук Волковский — отозвался, переписал ему адрес из журнала. Только уверенности, что адрес правильный, нет никакой. Сейчас постучит он в эту четвертую квартиру, услышит, что никакого Саши тут нет и не было никогда, и все — ищи его где хочешь. Только вот где искать упорно прячущегося шестиклашку? Петр Лукич мотнул головой, снова заглянул в записку, зашел в первый подъезд, радуясь, что квартира всего лишь четвертая. Не придется особо думать, не нужно будет долго искать. Дверь ему открыла женщина — именно женщина, а не девушка, каковыми он привык считать мам своих подопечных, — и это тоже насторожило. Мало того, что адрес не тот, еще и вторгся в дом к какой-то пенсионерке, неловко. — Вы что-то хотели? — осторожно, как-то очень вежливо уточнила она, пока тренер боролся с отчаянием. — Здравствуйте! А Сашу Волкова я могу увидеть? Нет. Конечно нет, откуда бы ему тут взяться. Сейчас она скажет, что не знает таких, недоуменно уставится на записку с ее адресом и еще раз повторит, что это ошибка, и последняя нить оборвется. — А Саша еще не пришел, — как-то виновато призналась женщина вместо этого. — Он с другом домашнюю работу на завтра делает, скоро должен быть. А вы кто? Тренер, успевший уже обрадоваться и задуматься, что же все-таки происходит, мысленно отвесил себе подзатыльник, поспешил представиться: — Петр Лукич, Сашин… — Тренер по баскетболу, я знаю! — всплеснула руками женщина, и тренер снова смутился. — Мы с вами еще не знакомы. Я — Людмила Сергеевна, Сашина бабушка. Проходите, я вам пока чаю налью. Не сходилось. Если Волков болеет или у него что-то случилось, он бы не ходил по друзьям. Да и откуда у него друзья, если он говорил, что дружить не умеет? А если ему и правда не нравилось, было на тренировках плохо, и он решил бросить — странно, что Людмила Сергеевна об этих тренировках знала. Чтобы Волков рассказывал о чем-то, что ему неприятно? Не верилось. — Как у Саши дела? — спросила Людмила Сергеевна, провожая его на кухню. — Как тренировки? Как успехи? Тренер глянул, как она выдвигает ему стул, оставляя с другой стороны стола старую табуретку, машинально поменял их местами, стараясь понять. Волков, значит, о тренировках и нем ей рассказывал, а о прогулах и том, что решил бросить — нет? Точно не сходилось. Не ведут себя так, если что-то не нравится. — Хорошо все у Саши, — заверил он, старательно проглатывая слово «было». Он не для того сюда пришел, чтобы Саше проблем еще и дома добавить. Наоборот. — Тренируется, старается. Он вообще молодец, всем бы так. Кажется, ответ Людмилу Сергеевну более чем устроил — вся она как-то выпрямилась, стала увереннее. Могла бы — засветилась бы, наверное. — А с другими ребятами у него проблем нет? — снова уточнила она. — Саша такой скромный, ему сложно, когда кругом много чужих. — Конфликтов нет, — сказал тренер, надеясь, что не врет. Он же и правда ничего не видел, может, их и правда нет. Хотелось бы. Людмила Сергеевна закружила по кухне, заваривая чай, доставая из шкафа какие-то блюдца и пряники, расставляя это все на столе и категорически отказываясь от помощи. И только она решила, что все готово и недоуменно уставилась на стул, собираясь сесть, в дверь постучали. — А вот и Саша, — объявила она, соскакивая с места и устремляясь в коридор. Петр Лукич поднялся за ней. Волков зашел в квартиру, тут же осторожно разулся, поставил свои кеды прямо у входа, чтобы не наследить, и только в этот момент понял — что-то не так. Еще одни кроссовки — мужские. Знакомые. Петр Лукич видел, как уставился на него Саша, и был уверен — это не злость, и точно не обида. Волков даже не расстроен, что его нашли. Это страх. Саше страшно, что он здесь. — Здравствуй, Саша, — кивнул тренер, очень надеясь, что не напугает его еще сильнее. Он ведь мириться и разбираться пришел, а тут вот как все. — Здравствуйте, — осторожно выдавил Волков. Взял себя в руки, пробормотал увереннее: — Привет, бабуль. — Саша, а мы с Петром Лукичом как раз тебя ждем. Он мне рассказывал, как ты тренируешься. Говорит, у тебя явные успехи. Взгляд Волкова дополнился недоверием, и тренер немного успокоился — Саша не его боится (ну, или не столько его), а того, что он мог рассказать. И узнать, кажется, тоже. — Людмила Сергеевна, вы не против, если мы с Сашей поговорим у него? — попросил он, понимая — втягивать бабушку Волков не захочет точно. — Что вы, конечно нет! Саш, ну что ты замер, раздевайся, тебя же ждут. Волков скованно стянул с себя ветровку — чистую, аккуратно заштопанную, но все равно невыносимо короткую, поднял с пола рюкзак, побрел по коридору, бросив: — Идемте. Петр Лукич побрел за ним. Волков прошел в одну комнату, оглянулся, убедился, что Людмила Сергеевна за ними не идет, быстро вытащил что-то из кармана джинсов, запихал в шкатулку и пошел дальше — уже к себе. — Вы ей рассказали? — то ли с упреком, то ли с надеждой спросил он, стоило Петру Лукичу закрыть за ними дверь. Петр Лукич огляделся, скорее из любопытства, наткнулся на висящий под потолком турник, хмыкнул. — О чем? — уточнил он осторожно. Саша сердито выдохнул, уселся на кровать, опомнился, махнул рукой в сторону стула. Тренер послушно сел, чувствуя — вот-вот может рвануть. — Зачем вы пришли? — как-то обиженно спросил Волков. — Узнать, почему тебя нет на тренировках. И почему ты дал выдуманные номера родителей, и свой. И вообще поговорить. Волков поморщился, оглядываясь на дверь и тренер убедился — бабушка о разговоре знать не должна. — У тебя что-то случилось, Саш? — Ничего. — Тогда почему тебя нет? — Не хочу заниматься. Ненавижу ваш баскетбол! — Где-то я уже это слышал, — покачал головой тренер. — И правды в этом больше не стало. Волков виновато потупился, зажался и не ответил. Тренер вздохнул. — Не расскажешь? Молча помотал головой, и больше ничего. — А бабушка знает, что ты бросить собрался? Она, кажется, рада, что ты занимаешься. Волков только насупился. Тренер покачал головой. — Давай так, Саш. Ты придешь ко мне завтра, после тренировки, и все расскажешь, договорились? Придумаешь за день как все объяснить, решишь, а потом вывалишь мне правду, ладно? Там бабушка точно не подслушает. — Я не приду, — отрезал Волков. — Тогда снова приду я, и Людмила Сергеевна узнает. — Не надо! — Тогда завтра жду. Сразу после тренировки, услышал? Волков сжался еще сильнее, будто пытался стать совсем маленьким комком, и промолчал. Тренер цыкнул, понимая — не получится, Саша не заговорит. И завтра он не придет — не решится. И тренер сюда не пойдет, не станет давить. Решил бросить — ладно. Он поднялся, аккуратно придвинул стул к столу, пошел к выходу. — Бабушке не говорите ничего, — вдруг попросил Волков, уже в спину. — Я приду.