Неуместно

Дилюк намеренно выгнал его за пределы города - так легче избавиться от трупа. Маг бездны умер быстро, без особой жестокости - на винокурне сегодня было много дел и мужчина слегка устал. Собрав последние силы, хозяин резко резанул клеймором воздух, смахивая с того кровь. После чего вышел из леса на приличное расстояние, но в город возвращаться не стал - здесь, на согретой дневным солнцем подстилке из листьев и хвои, можно было передохнуть. Ночь поражала своей свежестью и чистотой. Казалось, что твоё разгорячённое тело медленно растворяется в прозрачном воздухе. В густой паутине ночного тумана вдалеке виднелись точёные пики Мондштадта. Пожалуй, такая картина была ему по душе. Его мыслей коснулось умиротворение и всё время сдвинутые брови поползли вверх, губы тронула лёгкая улыбка. Он чувствует свободу. Ни рыцарей, ни людей, ни денег - вот он, со свежим азартом после погони становится частью этого безмолвного леса. Мысли плавно перетекают из одной в другую, пока наконец не останавливаются на одном человеке, который похож на это ощущение. Он, кажется, состоит из него, состоит из полной свободы, клубок бесстрашия, горя, радости, опыта, никому не обязанный, как семя одуванчика на ветру. Это разозлило его. Стоило ему только потерять контроль над собой, как в голову лезет какая-то нежность, романтика и он. Тот, которого нельзя просто так забыть с первой встречи. Дилюк не допускает думать о нём больше, чем о искреннем и умелом воине. Дальше уже идут глаза, волосы, голос, да блять, его открытый живот, который умеет провоцировать на нехорошие действия. Это самое "дальше" Дилюку почти всегда удаётся держать под контролем. Любая эмоция может выдать некое "особенное" отношение к нему, которое может стать его слабым местом. Слабое оно уже сейчас. Борящийся сам с собой, Дилюк не заметил, что к лесной свежести примешался некий жарено-пряный аромат. Где-то недалеко развели костёр. Хоть усталость в теле и давала себе знать, но мужчина, следуя привычке держать под контролем любые внешние факторы, поднялся и пошёл в сторону запаха. Через некоторое время там был виден и огонёк. "Это могут быть хиличурлы" Он не спешил атаковать, планируя лишь наблюдать, но всё равно крепче ухватился за ручку меча. Около огня оказался путешественник, что тут же ошеломило Дилюка. Это было логично, что Итэр обретается где-то в окрестностях Мондштадта, но какова была вероятность, что они пересекутся так близко именно здесь? Путешественник, лениво помешивая что-то шипящее на обугленной сковородке, смотрел в небо, не замечая, как с ложки прямо на землю капает острый густой сок. Пару секунд ,чтобы восстановить дыхание. Он не думал, что тут будет Итэр, так близко, причём без столпотворения рядом с ним и без его мелкого спутника. Даже в каком-то изнеможении он опустил меч, разочаровываясь в собственном самоконтроле. Дыхание предательски сбилось - похоже на его состояние повлияли усталость и тягучая романтика этой ночи. А может он просто увидел эти глаза. Эти солнечные волосы, в отблесках огня отливающие расплавленным золотом. Тёплые блики на руках, щеках, около пупка. И весь такой тёплый он сидел и просто готовил еду, сонно отмахиваясь от мотыльков и редких комаров. Дилюку вдруг стало до жути холодно. Захотелось просто подсесть к нему на траву, распустить волосы и зарыться в них голыми холодными руками. Но он уважал чужое горе. Помимо всего светлого, что было в нём, его глаза порой заволакивала печаль. Потеря сестры, с которой он был всю жизнь - он удивляется, что тот ещё не сдаётся и улыбается не смотря ни на что. Хотя найти одного человека в этом огромном опасном мире граничит с невозможным. Именно поэтому он боиться прикасаться к нему. Боиться испортить что-то. При потере близкого, любой, протягивающий тебе руку помощи становится героем. Искусственные отношения в своём роде - как лишняя строчка в романе, написанная поверх аккуратно напечатанного текста. Он знал потерю. Он просто не мог предлагать Итэру свои странные, наполненные холодом отношения сейчас. К такому воину, искреннему, повидавшего жизнь в не самых приятных её проявлениях - Дилюк испытывал к нему искреннее уважение. И любовь была бы слишком неуместной. Однако хозяин вернулся на винокурню только ранним, ранним утром.