Далекие странники (перевод новеллы)

      Когда Чжоу Цзышу вновь переступил порог меняльной лавки, его вышел поприветствовать человек, которого он в прошлый раз там не застал. Этот мужчина обладал плотным телосложением и приятной наружностью; его доброжелательное лицо с тонкими бровями, узкими глазами и пухлым носом немного походило на пышную маньтоу, только вынутую из пара. Приказчик, почтительно склонившись, следовал в двух шагах позади.       Приблизившись к Чжоу Цзышу, владелец меняльных лавок на мгновение замер, а затем осторожно спросил:        — Вы… Чжоу-гунцзы?       — Пинъань, ты меня уже не узнаёшь? — рассмеялся тот.       Сун Пинъань, по слухам, когда-то служил управляющим в поместье принца Наньнина. После «смерти» господина Пинъань на небольшие сбережения начал собственное дело. За несколько лет его скромная меняльная лавка превратилась в прибыльное предприятие. Конторы открылись по всей стране, а их глава стал неуловим, круглый год путешествуя от одной до другой. Клиенты Сун Пинъаня знали его как проницательного и отзывчивого человека. Отзывчивость — редкое качество в профессии — обеспечила ему отличную репутацию и процветание.       Заметно взволнованный визитом гостя, Сун Пинъань велел приказчику закрыться пораньше и отпустить работников, а затем предложил Чжоу Цзышу сесть.       — Этот покорный слуга был в районе Янчжоу, когда получил весть о вас, и тотчас поспешил сюда. Надеюсь, подчинённые оказали вам достойный приём? Мой господин все эти годы вас вспоминает! — Сун Пинъань понизил голос, прежде чем продолжить свою речь: — Позвольте выразить глубокую признательность за то, что скрыли побег моего господина из столицы! Мы наслаждаемся мирными годами исключительно по вашей милости.       Чжоу Цзышу с улыбкой отпил чай.         — Прошу, не стоит благодарности, я не приложил особых усилий. Как поживает Седьмой Лорд? Всё хорошо, я надеюсь? — поинтересовался он вслух, а про себя подумал: «Исчезновение твоего господина было единственным способом обрести покой! Удрал бы он раньше, раньше бы и мирные годы наступили».       — О, у него всё превосходно! — просиял Сун Пинъань. — Действительно превосходно, вашими заботами. Этот недостойный слуга написал ему, как только узнал о вашем визите, и вчера получил ответ. В нём говорится, что господин и Великий Шаман направляются сюда, и если не через десять дней, так через две недели…       От такого известия по обычно бесстрастному лицу Чжоу Цзышу прошла лёгкая судорога. «На Центральных равнинах улиня и так царит хаос, только этого баламута не хватало! Неужели звёзды в этом году обещали собрать все бедствия в одном месте?», — подумал он, прежде чем вежливо ответить:       — Я не смею беспокоить Седьмого Лорда и Великого Шамана.       — Уверяю, никакого беспокойства! — замахал руками Сун Пинъань. — Господин затосковал от долгой праздности в Наньцзяне, и для него это прекрасный повод развеяться. Кроме того, мой господин переживает о том, что ещё не выполнил обещание найти вам невесту.       Чжоу Цзышу прошибло пóтом, и он поспешил возразить:        — Это была ничего не значащая шутка, пустая шутка…       Как нарочно в его памяти всплыла минувшая ночь и невозмутимое «остаться с тобой до конца дней» Вэнь Кэсина. От этого воспоминания Чжоу Цзышу почувствовал себя так неуютно, словно стул под ним оброс гвоздями.        После обмена несколькими любезными банальностями, Сун Пинъань, наконец, перешёл к главной теме:       — Этот слуга поручил своим подчинённым собрать сведения по интересующему вас вопросу. В последние несколько дней появились кое-какие новости. Знаете ли вы, что человек по имени Шэнь Шэнь объявился в Дунтине вместе с настоятелем Шаолиньского монастыря? Этот Шэнь Шэнь привёз с собой фрагмент Кристальной брони.        — Шэнь Шэнь, глава клана Шэнь из Шучжуна? — быстро уточнил Чжоу Цзышу.       — Именно, — подтвердил Сун Пинъань. — Он долгое время не участвовал в делах цзянху. Но после резни в клане Чжанов не смог остаться в стороне.       Картина в голове Чжоу Цзышу наконец прояснилась:       — Теперь я понимаю. Клан Лу из Тайхана не оставил наследников. Несколько посредственных учеников покойного главы Лу были переданы в школу Тайшань великому мастеру Хуа Фанлину. Если добавить клан Чжанов к общему счету… Возможно ли, что пять кланов всё это время хранили по фрагменту Кристальной брони?       — Чжоу-гунцзы действительно способен по одному факту сделать десять выводов, — уважительно отметил Сун Пинъань. — После появления Шэнь Шэня Гао Чун признал, что также владеет фрагментом брони, и поведал подробности о ней. Приходилось ли вам слышать о книгах «Руководство Инь Ян», «Меч Фэншань» или «Дхарма Люхэ»?       Чжоу Цзышу слегка нахмурился и кивнул:        — Я мало слышал о «Руководстве Инь Ян» и не уверен в его существовании. По слухам, эта священная реликвия из Долины Целителей хранит секреты воскрешения мёртвых и лечения всех недугов. «Меч Фэншань» был написан несравненным мастером Жун Сюанем, сошедшим на тёмный путь лет тридцать назад. Второй том посвящён технике меча, а первый содержит идеи из древнего свитка «Дхарма Люхэ». Многие части Дхармы были утеряны, её текст сложен для понимания, а при толковании легко ошибиться. Описанная в этой книге техника грозит искажением ци, но одновременно открывает путь к овладению непревзойдённой силой… Если верить слухам. Хотите сказать, Кристальная броня — ключ к местонахождению наследия Жун Сюаня?        — Совершенно верно! — подхватил Сун Пинъань. — По словам героя Гао, Жун Сюаня настигло искажение ци — из-за горя от утраты жены, но не только. Жун Сюань ошибся в трактовании «Дхармы Люхэ», и попытки продвинуться в кунг-фу привели его к опасному безумию. После гибели Жун Сюаня лидеры кланов нашли Кристальную броню и догадались, что она ведёт к означенным редким книгам и другим реликвиям, собранным Жун Сюанем в его странствиях. Любому, кто практикует кунг-фу, было бы тяжело устоять перед искушением приобщиться к этим опасным, но могущественным знаниям. Поэтому оставлять Броню в целости было нельзя. Главы пяти сильнейших на то время кланов приняли решение разделить Кристальную броню на пять частей и хранить фрагменты в строжайшей тайне, чтобы предотвратить возвращение тёмных техник в цзянху.        Чжоу Цзышу стал ещё мрачнее, а затем медленно кивнул:        — Слова Гао Чуна — от и до.       — Прошу простить этого покорного слугу, его возможности ограничены, — стыдливо покраснел Сун Пинъань.       Чжоу Цзышу с улыбкой покачал головой:       — Ни Тяньчуан, ни поместье «Времена года» так и не приблизились к разгадке тех событий. Было бы несправедливо ожидать большего от дельцá. Вы и так очень помогли мне. Однако если пять фрагментов хранились в пяти кланах, где находится фрагмент Чжао? Чжао Цзин не делал заявлений по этому поводу?       — Глава Чжао поклялся, что принадлежавший ему фрагмент украден неизвестными, — объяснил Сун Пинъань. — После этого заявления среди героев поднялся шум и чудом не начался бунт. Юй Цюфэн, глава ордена Хуашань, утверждал, что Чжао Цзин присвоил фрагмент Чжанов. Судя по вчерашнему докладу моего подчинённого, Чжао Цзин и Юй Цзюфэн чуть не подрались.        Чжоу Цзышу вспомнил о фрагменте брони, который он нашёл в пещере-ловушке: скорее всего, тот осколок принадлежал Чжао Цзину. А украл его либо Юй Тяньцзе, либо Му Юньгэ, и оба не дожили до утра. Подобно богомолу, ловящему цикаду, эти двое не заметили позади себя чижа. Карауливший их призрак воспользовался ситуацией и присвоил фрагмент брони, но сам вскоре был убит Вэнь Кэсином. У Вэнь Кэсина бесценный осколок снова был украден, на этот раз Девятипалым Лисом Фан Бучжи. Фан Бучжи тоже недолго протянул, владея таким сокровищем, и погиб от ладони Скорбящего Призрака…       Чжоу Цзышу почувствовал, как огромный камень ворочается в груди, а во рту появляется горький вкус желчи. Могло ли положение стать ещё запутаннее?       Прощаясь с Сун Пинъанем, он не ощущал облегчения. Версии событий Гао Чуна нельзя было слепо доверять. В прошлом Чжоу Цзышу обрабатывал огромное количество информации, всесторонне проверяя её на достоверность и не оставляя намёка на неточность, — доклады императору должны были содержать только надёжные сведения. Поэтому скептическое отношение к услышанному и готовность отказаться от неверных выводов стали его второй натурой. 

- - - - -

      

      Войдя в таверну и подняв взгляд, Чжоу Цзышу сразу заметил на втором этаже Вэнь Кэсина, Чжан Чэнлина, Гу Сян и Цао Вэйнина. Удивившись, что эти четверо каким-то образом оказались вместе, он обратил внимание на страдальческие лица Вэнь Кэсина и Чжан Чэнлина. Эти двое сидели по разным углам стола с таким видом, будто пришли на похороны. Немного озадаченный переменой их настроения, Чжоу Цзышу поднялся по лестнице и уже собирался окликнуть собравшихся, когда услыхал разглагольствования Цао Вэйнина:       — Больше всего меня беспокоят закулисные распри уважаемых кланов. Дружеские связи рушатся из-за этой Кристальной брони, совсем как в истории о двух сливах, убивших трёх генералов. Боюсь, улинь постигнет катастрофа и мы увидим «реку трупов», описанную в знаменитом изречении…       — Реку чего? — не поняла столь же наивная, сколь и невежественная Гу Сян.       Цао Вэйнин терпеливо разъяснил:       — Однажды в сновидении уже пожилой Лао Цзы оказался в неизвестной далёкой стране. Он стоял на берегу широкой реки и видел мертвецов, проплывающих по течению мимо. Опечаленный трагическим зрелищем, он сказал…       Гу Сян широко распахнула глаза и восхищённо воскликнула:       — Господин, Цао-дагэ так образован, он даже цитирует философские книжки!       Чжоу Цзышу с запозданием понял причину, по которой Чжан Чэнлин и Вэнь Кэсин сидели с такими похоронными лицами. Не сбавляя темпа, он резко развернулся в сторону выхода. К сожалению, ему не удалось скрыться от зорких глаз и острого языка подлеца Вэня. Будучи идеальным олицетворением человека, который, погибая, желает утянуть за собой побольше невинных жертв, тот оживлённо окликнул почти улизнувшего Чжоу Цзышу:        — А-Сюй! Ты куда это? Мы давно тебя заждались! Скорее, присоединяйся.       «Проклятый повелитель призраков Вэнь, побери тебя чума в восьми жизнях, полных горестей!» — выругался про себя Чжоу Цзышу.       Совершенно счастливый Вэнь Кэсин выдвинул стул, приглашая его сесть.       — Вот, — сказал он, заботливо наполнив чашу Чжоу Цзышу, — скорее попробуй местное вино! Традиционное, ничего особенного, но неплохое.       Не говоря ни слова, Чжоу Цзышу попытался донести своё негодование выразительным взглядом. Они смотрели друг на друга долгую минуту, прежде чем Вэнь Кэсин лукаво произнёс:        — Хм, посреди бела дня?..       Увидев эту сцену, Гу Сян быстро прикрыла руками глаза Чжан Чэнлину и раздражённо пробормотала:       — Небеса, от такого даже собака ослепнет!        Красный от смущения Цао Вэйнин начал запинаться:       — Д-д-дева Гу, не нужно завидовать глубоким чувствам Чжоу-сюна и Вэнь-сюна! Вы прекрасны, словно цветок, и я уверен… уверен, есть кто-то… кто втайне восхищён вами…       Гу Сян моргнула и округлила глаза в бесхитростном любопытстве:       — Да? В самом деле? А кто?       Цао Вэйнин оцепенел, не сводя с неё глуповатого взгляда, а затем уклонился от ответа:       — Дева Гу, м-м-могу я тоже называть вас А-Сян?       Чжоу Цзышу полностью посвятил себя изучению содержимого чаши, мысленно приговаривая: «Ничего не вижу, ничего не слышу…». Он чувствовал себя как на иголках в этой мучительной, неловкой до тошноты ситуации и тщетно пытался распробовать вино онемевшим языком.        В этот момент двери таверны распахнулись, впуская новую посетительницу. Переступившая порог женщина обвела помещение отстранённым взглядом, и многоголосый шум стих в один миг. Даже разносчик поражённо уставился на незнакомку и застыл деревянной статуей. Заметив это, вошедшая послала ему лёгкую улыбку. Тарелки с громким стуком выпали из рук бедолаги.        Женщина была настолько хороша собой, что большинство гостей заведения одновременно сочли её самой пленительной красавицей, какую им посчастливилось лицезреть в жизни. Даже Гу Сян ошеломлённо потянула Цао Вэйнина за рукав и зашептала:       — Только глянь на неё! Небожительница, скажи?       Цао Вэйнин, вопреки ожиданиям, бросил на женщину лишь один незаинтересованный взгляд и снова обернулся к Гу Сян.       — У той госпожи слишком хитрые бегающие глаза, — возразил он. — В книгах по физиогномике такие называют «персиковыми», это верный признак коварной натуры. Она ни в коем случае не сравнится с… с…       Конец фразы Цао Вэйнин договорил так тихо, что Гу Сян, поглощённая рассматриванием дивной красавицы, не расслышала. Вэнь Кэсин, однако, захихикал. Он подумал, что Цао Вэйнин сам не обладает особой живостью и сообразительностью, потому и относится с предубеждением к людям, чей взгляд «бегает». Гу Сян всегда глядела прямо, не отводя глаз, чем и покорила беднягу.       Тем временем красавица обвела персиковыми очами помещение таверны и поднялась на второй этаж. Направляясь к их компании, она остановила томный влажный взор на Чжоу Цзышу и, плавно приблизившись, изящно поклонилась ему, ни на кого больше не глянув.       — Желает ли господин угостить меня вином?       Незнакомка распространяла сладостное благоухание и вся была подобна божественному персиковому цветку, потрясающему своим совершенством. Но, прежде чем Чжоу Цзышу успел ответить, из-за его спины вылетела рука, ограждая от женщины. Без малейшего стеснения другой рукой Вэнь Кэсин молниеносно выудил из одежд Чжоу Цзышу кошелёк и на глазах у всех спрятал у себя за пазухой. А затем невозмутимо ответил красавице:       — Боюсь, что нет.