Далекие странники (перевод новеллы)

      Во время предыдущих визитов Чжоу Цзышу прямиком входил в меняльную лавку. Но сегодня приказчик пригласил их с Вэнь Кэсином сесть в зале ожидания и первым делом налил обоим чай. Пока Вэнь Кэсин глазел на окружающую обстановку, словно деревенщина, впервые оказавшийся в городе, приказчик вежливо отступил на шаг и произнёс с немного нервной улыбкой:       — Прошу, подождите немного, господин Чжоу. Седьмой Лорд уже здесь, господин Сун пошёл сообщить ему о вашем прибытии.        От приближения встречи со старым другом у Чжоу Цзышу кольнуло сердце, и его захлестнуло потоком смешанных чувств.       — Эй, разве нам не пообещали вернуть Гу Сян и Чжан Чэнлина? — беспардонно напомнил Вэнь Кэсин. — Почему нельзя просто привести этих глупых детей? К чему это «сообщить о нашем прибытии»? Мы словно в княжеский дом попали!       Чжоу Цзышу промолчал, но в очередной раз отметил чудесную способность Вэнь Кэсина угадывать истинное положение вещей.        Спустя время, проворно передвигая ногами, к ним вышел Пинъань.        — Глава Чжоу, мой господин и Великий Шаман ожидают вас.        Вэнь Кэсин встрепенулся от удивления и озадаченно подумал: «Неужели речь о невероятно таинственном Великом Шамане из Наньцзяна?». Мир боевых искусств Центральных равнин с каждым днём становился всё непредсказумее!        Не успев обдумать ситуацию, Вэнь Кэсин поспешил за Чжоу Цзышу во внутренний зал. За старой деревянной дверью их взору открылся дворик с рядами цветущего османтуса. На ходу вдыхая нежный аромат, они прошли к дому.       Едва Пинъань отодвинул дверную перегородку, изнутри хлынул поток тёплого воздуха. Вэнь Кэсин заглянул в комнату и обнаружил там, помимо Гу Сян и Чжан Чэнлина, двоих мужчин. Его взгляд невольно столкнулся со взглядом человека в чёрном. Через мгновение они просто кивнули друг другу и отвели глаза, как бы вежливо уступая.        Вэнь Кэсин сосредоточил внимание на втором незнакомце, предположив, что это и есть Седьмой Лорд, о котором говорил приказчик. В этот момент у Вэнь Кэсина вырвался восхищённый вздох. Он считал, что повидал немало красавцев, но ни один не сравнился бы с этим мужчиной. Взгляд Седьмого Лорда казался слегка легкомысленным, но благородный облик и поза уравновешивали это и подчёркивали его обаяние. Выражение «великолепный, точно орхидея и яшма» было написано специально для этого человека, излучавшего беспечное спокойствие.        — Седьмой Лорд, Великий Шаман, — с лёгким поклоном произнёс Чжоу Цзышу.        Седьмой Лорд, сияя улыбкой, сделал ему знак выпрямиться и, заглянув в лицо, меланхолично заметил:       — После стольких лет разлуки, Цзышу, мне довольно увидеть, в каком виде ты являешься посторонним людям, чтобы отдать должное твоему вкусу — он стал ещё более… специфическим.        — Боюсь, только Цзюсяо хватало ума прятаться за ликом прекрасной девы! — рассмеялся Чжоу Цзышу, стягивая маску.         Гибель Лян Цзюсяо — его шиди, павшего в битве за столицу много лет назад, была болью всей жизни Чжоу Цзышу. Долгое время он не смел даже упоминать об этой потере — с тех пор столько воды утекло, что давняя явь почти превратилась в сон. Но встреча со старым другом словно вернула Чжоу Цзышу на берега реки Ванъюэ. События прошлого вмиг пронеслись перед его глазами, и имя Цзюсяо само сорвалось с языка. Не было ничего страшного в том, чтобы говорить о нём вслух. Просто Чжоу Цзышу не покидало ощущение, будто из его груди что-то вырвали, оставив зияющую дыру.          Улыбка застыла на лице Седьмого Лорда. Он вздохнул, ещё раз оглядел Чжоу Цзышу, и нахмурился:       — Отчего ты так исхудал?       Чжоу Цзышу опустил глаза с лёгкой усмешкой:       — Длинная история! Вероятно, дело в том, что я… старею.        Как ценитель мужской красоты, Вэнь Кэсин сначала восхищался бесподобным Седьмым Лордом, но теперь почувствовал раздражение. Чтобы уговорить Чжоу Цзышу ненадолго снять маску, Вэнь Кэсину пришлось очень долго и назойливо того упрашивать. Если бы не случайная стычка с Юй Цюфэном и его шавками, Чжоу Цзышу мог и дальше преспокойно скрывать лицо. Но вдруг из ниоткуда появился человек, который мало того, что знал настоящее имя этого упрямца, так ещё и сумел парой незначащих фраз прервать бесконечный маскарад! Вэнь Кэсин чувствовал, как в нём закипает праведный гнев перед лицом несправедливости.       Тем временем Пинъань пригласил гостей к столу и подал чай.       — Всё ли спокойно в столице? — поинтересовался Седьмой Лорд.       Откинувшись на спинку стула, Чжоу Цзышу полностью расслабился и повёл негромкий рассказ:        — Одни покидают дворец, чтобы командовать войсками, другие возвращаются на высокие должности. Молодой хоу Хэ Юньсин женился на принцессе Цзинаня. Они уехали далеко на северо-запад. Думаю, обосновались там окончательно. Император… тоже в добром здравии. В этом году небеса подарили ему сына, но мне пришлось уехать чуть раньше, и я не смог посетить празднование в честь первой луны Третьего принца...       Разговор шёл неторопливо: один задавал вопросы, другой отвечал. Великий Шаман молча слушал в стороне и не вмешивался. Из курильницы тонкой ниткой поднимался мягкий дым благовоний. Время словно замедлило ход.        Вэнь Кэсин чувствовал, что вокруг двоих беседующих мужчин витает особая атмосфера. Ему ещё не доводилось видеть такого Чжоу Цзышу: спокойного, безмятежно попивающего чай и болтающего без умолку. Они с Седьмым Лордом вели себя как закадычные друзья, которые не виделись сотни лет. Ни тот, ни другой не выражал ликования от долгожданной встречи и говорили они о бессмысленных, пустых, как вода, предметах, но чувствовалось, что их сердца связаны взаимопониманием, превосходящим обмен словами.       Вэнь Кэсин уже находил Седьмого Лорда неприятным для глаз. В мыслях он недоумевал: «И откуда только взялся этот смазливый красавчик? Седьмой Лорд! И не представился как следует! Явно, он не может быть порядочным человеком». В конце концов переполненный негодованием Вэнь Кэсин сорвал с себя маску и поманил пальцем вытаращившихся на него Гу Сян и Чжан Чэнлина:       — Ну-ка, пойдите сюда, негодники.        Сразу же взгляды всех остальных обратились на него. Слабый след ностальгии ещё не развеялся с лица Седьмого Лорда, когда он спросил Чжоу Цзышу:       — А это?..       — Друг… из цзянху… — начал тот, чуть поколебавшись.       Не успел Чжоу Цзышу договорить, как Вэнь Кэсин схватил со стола его руку и прижал к своему сердцу:       — Друг из цзянху? — проскулил он, моляще заглядывая в глаза Чжоу Цзышу. — Раньше ты говорил по-другому! А-Сюй, неужели, наигравшись вдоволь, ты намерен меня бросить?        Вне всякого сомнения, в этот раз выражение лица Седьмого Лорда было совершенно искренним и весьма изумлённым. Даже Великий Шаман, хранивший неизменную отстранённость, резко замер, а взгляд его матово-чёрных глаз заметался, пока не вспыхнул коротким блеском, остановившись на ладони Чжоу Цзышу, прижатой к груди его спутника.        Чжоу Цзышу невозмутимо протянул другую руку и щёлкнул по локтевому нерву Вэнь Кэсина, возвращая себе свободу движений. Затем, как всегда спокойный и собранный, Чжоу Цзышу снова взял свою чашку и закончил мысль:       — Его зовут Вэнь Кэсин. Сумасшедший идиот. Часто несёт вздор. Седьмой Лорд, прошу, не поймите неправильно.        Седьмой Лорд молчал, не отводя от них взгляда.       — Пинъань, для чего тебе глаза? — произнёс он медленно. — Не видишь, что чаша господина Чжоу пуста? Поторопись и наполни её!       Будто очнувшись ото сна, Чжоу Цзышу поставил пустую чашку на стол и бросил испепеляющий взгляд на Вэнь Кэсина. Последний стерпел этот выпад, приняв убийственное намерение как знак внимания, и даже выдал в ответ глупейшую, раздражающую до зубовного скрежета улыбку.        Продолжая мутить воду, Седьмой Лорд легонько вздохнул:        — Вспоминая богатство и цветение прежних лет, невольно замечаешь, что деревья и убранство могут не меняться веками. Но люди меняются стремительно. Как-то преобразились воды реки Ванъюэ, отражавшие резные балконы цветочных домов, ступени которых были засыпаны самыми дорогими румянами? В годину смуты, Цзышу, мы стояли на оборонительной башне и, глядя на столицу, поклялись друг другу: если доживём до мирных дней, то не отставим кубки, пока не захмелеем. Ожидание в Наньцзяне было столь долгим и утомительным, что вино остыло, а старый друг так и не соизволил навестить меня!        В этот миг озорной огонёк вспыхнул в персиковых глазах. Седьмой Лорд сменил тон и явно намеренно упомянул:       — Цзышу, ты не сдержал слово, но я-то своё держу! Я запомнил твою просьбу найти в Наньцзяне стройную красавицу с самой тонкой талией и даже присмотрел тебе нескольких невест на выбор, хотя теперь не уверен, что…       Великий Шаман мягко прокашлялся, и на его отчуждённом лице появился намёк на усмешку. Поняв, что больше не может здесь оставаться, Чжоу Цзышу быстро поднялся и сложил руки для прощания:       — Что же это мы! Седьмой Лорд только прибыл в Дунтин и, должно быть, устал после дальней дороги. Не смеем вас более тревожить…       — Да вовсе мы и не устали, — заверил Седьмой Лорд.        Одновременно с ним Вэнь Кэсин воскликнул:        —Что?! А-Сюй, ты действительно просил себе невесту?        В комнате воцарилась мёртвая тишина. Все присутствующие смотрели друг на друга и не могли произнести ни слова. Только совершенно незнакомая с чувством такта Гу Сян погладила Чжан Чэнлина по голове и пожаловалась:       — Вот что значит: «Тоскуя о ком-то ночь напролёт, я дрыхну весной, не заметив, что утро настало»! Малыш Чэнлин, боюсь, нам придётся спасать Цао-дагэ вдвоём. Эти люди слишком заняты ревностью друг к другу, нельзя на них рассчитывать.             — Юной деве не о чем беспокоиться, — улыбнулся Седьмой Лорд. — Если твой Цао-дагэ — ученик школы меча Цинфэн, похитители не рискнут обращаться с ним чересчур жестоко. Начав действовать без подготовки, вы только усугубите его положение… Цзышу, ты пробыл здесь так недолго, а уже спешишь откланяться! Посиди ещё немного. Достигнув мудрости, наши предки сокрушались о том, что им не с кем вспомнить золотые дни молодости, перебирая струны памяти на инкрустированной арфе. Мы с тобой чудом свиделись и ещё не наполнили чаши вином в память о невозвратном прошлом. Почему ты так торопишься с уходом?        Вэнь Кэсин заметил, что этот любитель изъясняться высоким слогом перескакивает с темы на тему, связывая несвязуемое. Для себя он уже определил Седьмого Лорда как ненадёжного, неприятного глазу человека и был готов подписаться под словами:«красноречие ведёт к двуличию, достоинство — в простоте». Каким бы красавцем ни был Седьмой Лорд, он городил столько чуши, что это становилось невыносимым. Утягивая за собой Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин поспешно подхватил:       — Верно-верно, не будем мешать вашему отдыху! У нас ещё остались кое-какие дела.        Но тут внезапно оживился Великий Шаман. Покачав головой, он отложил камень вэйци, который до этого крутил в пальцах, и поднялся с места:       — Глава Чжоу, ваше лицо кажется мне несколько бледным и осунувшимся. Могу я проверить ваш пульс?        Чжоу Цзышу замер, а Вэнь Кэсин сильнее стиснул его руку.        Игривое настроение Седьмого Лорда тут же развеялось, и он помрачнел:       — В чем дело, У Си?        — Я должен разобраться, чтобы сказать точно, — ответил Великий Шаман. — Простите мою прямоту, глава Чжоу, но вы похожи на человека на пороге смерти. Что именно с вами произошло?        При этих словах показное веселье Вэнь Кэсина вмиг исчезло. С серьёзным лицом он медленно отпустил Чжоу Цзышу.        — Неужели Хэлянь И отказался пощадить даже тебя? — поразился Седьмой Лорд.        Он произнёс настоящее имя императора с удивительной беспечностью, но никто не обратил внимания на нарушение табу. Все, кто был и не был в курсе дела, воззрились на Чжоу Цзышу.        Чжоу Цзышу вложил своё запястье в ладонь Великого Шамана и слегка улыбнулся Седьмому Лорду:        — Вам ведь не хуже меня известно, что это за место и что он за человек?       Великий Шаман долго оценивал его пульс, постепенно мрачнея. Наконец он убрал свои чуткие пальцы с запястья Чжоу Цзышу и коротко вздохнул:       — Я слышал, что в Тяньчуане применяют наказание гвоздями под названием «Семь отверстий на три осени»…       — Верно, — кивнул Чжоу Цзышу.        — Вы вбивали гвозди по одному каждые три месяца, чтобы они понемногу врастали в плоть, — продолжил Великий Шаман. — Меридианы увядали постепенно, позволяя вашему телу приспособиться к угасанию. Всё ради того, чтобы не потерять разум и сохранить немного внутренних сил, не так ли?       У Седьмого Лорда задёргался глаз. Тем не менее, Чжоу Цзышу продолжил улыбаться:       — Великий Шаман весьма проницателен.        Пропустив похвалу мимо ушей, Шаман начал медленно расхаживать по комнате, сцепив за спиной руки. Вэнь Кэсина охватила внезапная паника. Он открыл было рот, чтобы спросить о чём-то, но не смог издать ни звука.       На помощь пришёл Седьмой Лорд:        — У Си, ты знаешь выход?        Великий Шаман надолго задумался, а потом медленно покачал головой:       — Глава Чжоу, при вбивании семи гвоздей одновременно ваш рассудок помутился бы. Но я смог бы извлечь гвозди, и полноценное лечение вернуло бы вас к жизни. Теперь же… Стоит удалить гвозди, и ваши иссохшие меридианы разрушатся, не выдержав прилива внутренней силы. Тогда вас не спасут даже небожители.       Е Байи сказал то же самое. Чжоу Цзышу махнул рукой, давая понять, что больше не намерен слушать про гвозди и меридианы. Он сам не знал, зачем подал запястье Великому Шаману. В тот момент, когда Шаман заинтересовался его пульсом, в душе Чжоу Цзышу вдруг вспыхнула тайная надежда. То ли из-за всех этих людей, не дающих ему покоя, то ли из-за череды неприятностей, с которыми Чжоу Цзышу столкнулся в цзянху, он вновь почувствовал вкус жизни. Теперь вердикт Великого Шамана наполнил его сердце такой гнетущей тоской, что Чжоу Цзышу с трудом выдавил улыбку:       — Вам стоило сказать мне раньше, что умеете извлекать гвозди! Я бы придумал более надёжный метод, чтобы ни одна рыба не ускользнула из сети Тяньчуана.        Чёрные глаза Великого Шамана смотрели на него не мигая. Глубоко погружённый в размышления о возможном решении, он ничего не ответил. Чжоу Цзышу кивнул Седьмому Лорду:       — Давайте прощаться. Мы навестим вас в другой день.        Он уже направился к двери, когда услышал голос Великого Шамана:       — Стойте! Если только…       Прежде чем Чжоу Цзышу успел среагировать, Вэнь Кэсин остановил его за руку, железной хваткой удержав на месте. Повернувшись, он на редкость почтительно спросил:       — О чём подумал Великий Шаман?        — Глава Чжоу, — немного поколебавшись, начал У Си, — я могу быть наполовину уверен, что спасу вас, если вы согласитесь пожертвовать боевыми способностями.        Как только Чжоу Цзышу услышал, чем придётся пожертвовать, на его бледном лице появилась странная улыбка, и он жестом остановил дальнейшее обсуждение.       — Отказавшись от кунг-фу, я… потеряю последнее. Буду ли я по-прежнему собой? Если нет, зачем продолжать жить?        Он вырвался из хватки Вэнь Кэсина, развернулся и ушёл.        Великий Шаман плотно сжал губы, так и не продолжив речь. В итоге его невысказанные слова растворились в еле заметном вздохе.