Далекие странники (перевод новеллы)

      Пока Чжоу Цзышу в неверии разглядывал свою руку, только что лежавшую на плече Чжан Чэнлина, Е Байи обернулся и равнодушно прокомментировал:       — Славно. Вот ты и довёл его до смерти. Теперь доволен?        Вэнь Кэсин казался единственным человеком, сохранившим хоть каплю совести. Наклонившись, он приподнял Чжан Чэнлина, поместил ладонь между лопаток мальчика и начал аккуратно вливать ци. Через пару мгновений Вэнь Кэсин удивлённо воскликнул:        — С ума сойти! У этого ребёнка меридианы намного шире положенного. Неужели он в самом деле исключительно одарён?       — Так и есть, — подтвердил Чжоу Цзышу. — Я обнаружил это, когда помогал ему стабилизировать течение ци после нападения Цинь Суна Зачаровывающего.        Когда он забрал бледного Чжан Чэнлина из рук Вэнь Кэсина, между бровей мальчика всё ещё была заметна глубокая складка. Штаны Чжан Чэнлина едва достигали щиколоток: за последние полмесяца он снова прибавил в росте. Единственный сын героя Чжана не должен был оставаться к своим годам такой никчёмной посредственностью!        Когда Чжоу Цзышу, расправившись с Цинь Суном, помогал Чжан Чэнлину залечить внутренние травмы, он обнаружил у парнишки прочный фундамент внутреннего потенциала. Вот только Чжан Чэнлину не хватало сил привести в движение столь мощный поток ци. Это было всё равно что вручить двуручный меч ребёнку, который и курицу не в силах связать.       Любопытство Е Байи тоже разгорелось. Протянув руку, он ощупал мальчика с головы до пят и удивлённо отметил:       — Хм, невероятно, что такой человек может существовать: непроходимый болван, феноменально одарённый от природы! Ирония небес? Благословение или проклятие? — повернувшись к Чжоу Цзышу, он прибавил:              — Меридианы твоего ученика широкие и чистые. Есть, с чем работать, но в плане восприимчивости он дурак дураком. Этому мальчишке будет труднее найти свой путь, чем кому бы то ни было… И да, можешь продолжать своё мучительство. В ближайшем будущем это его не убьёт.       К счастью Чжан Чэнлина, он был без сознания и ничего не слышал. Чтобы дать ему прийти в себя, остальные решили заночевать на ближайшем постоялом дворе и отправиться в горы, когда мальчик восстановит силы.        Как обычно, Чжоу Цзышу проснулся посреди ночи из-за гвоздей. Он свернулся клубочком и прижал руки к груди, но не пытался подавить боль медитацией, а просто лежал, устремив немигающий взгляд на освещённое лунным сиянием окно. Сосредоточившись на своём состоянии, Чжоу Цзышу отметил, что действие гвоздей изменилось. Раньше во время приступов ему казалось, что плоть и меридианы пронзают маленькие ножи. Сейчас острые проявления стали менее болезненными или Чжоу Цзышу просто привык к ним. Но присоединилось новое чувство — будто что-то давило ему на грудь, прерывая поток дыхания. Подобные ощущения стали возникать вскоре после выхода из Дунтина и с каждой ночью беспокоили всё сильнее.        Чжоу Цзышу знал, что это своего рода предзнаменование: из отпущенных ему трёх лет прошла почти половина. Когда-то срок в три года казался подарком небес, но теперь превратился в изощрённую пытку. Чжоу Цзышу не пугала смерть сама по себе — ему потребовалось приложить немалые усилия, чтобы дотянуть до своих почти тридцати лет. Все методы обучения, которые он применял к Чжан Чэнлину, Чжоу Цзышу испытал на себе в более юном возрасте и в более суровых формах. Никакого исключительного дара у Чжоу Цзышу не было, но он благополучно перенёс эту тиранию. И вообще натерпелся достаточно, чтобы никого и ничего не бояться. Если уж жизнь не могла напугать Чжоу Цзышу, с какой стати ему было бояться смерти?       Однако, вести счёт отведённым дням оказалось мучительно тяжело. Пройдя через многие невзгоды, Чжоу Цзышу сохранил сильную волю и ни разу не захотел умереть. А теперь, в эти беззаботные дни, наполненные весельем и духом свободы, он ждал неминуемой гибели. Разве это не смахивало на насмешку судьбы? Чжоу Цзышу подумал, что снова совершил какую-то глупость.       В этот момент в его дверь легонько постучали. Чжоу Цзышу на мгновение опешил — беспардонным Вэнь Кэсину и Е Байи не требовалось приглашение, чтобы войти. Он попытался встать с кровати, но свалился обратно от приступа тупой боли в груди. Бессознательно сжав рукой простыню, Чжоу Цзышу с трудом направил ци на преодоление удушья, сделал два глубоких вдоха и только потом с мрачным видом потащился открывать дверь.       Снаружи нерешительно топтался Чжан Чэнлин, его рука застыла в намерении постучать снова. Заметив, что учитель бледен, как мертвец, и на редкость угрюм, мальчик виновато опустил голову, будто совершил непростительный грех, и тихо, как мышонок, пискнул себе под нос:       — Шифу…        — Что ты здесь делаешь? — недовольно осведомился Чжоу Цзышу.        Уголки губ Чжан Чэнлина опустились. Мальчишка выглядел так, будто вот-вот расплачется.        — Шифу... я только что очнулся и не могу снова заснуть.        Чжоу Цзышу скрестил руки на груди, прислонился к дверному косяку и недобро усмехнулся:       — По-твоему… я должен спеть тебе колыбельную и уложить в кроватку?        Чжан Чэнлин опустил голову ещё ниже. Так низко, что Чжоу Цзышу начал опасаться, не переломится ли у мальчишки шея. Зимними ночами даже в Шучжуне было студёно. Из-за разыгравшихся гвоздей Чжоу Цзышу стал чувствительным к холоду, и его знобило на сквозняке. Схватив флягу и сделав большой глоток вина, он раздражённо поглядел на мальчишку:       — Если есть что сказать, не томи.        — Шифу, я снова видел во сне отца и тех людей, — прошептал Чжан Чэнлин. — Это было так давно, почему я всё ещё не забыл? Я совсем ни на что не годен, да?        Чжоу Цзышу замер. Чжан Чэнлин решил, что учитель не намерен с ним больше возиться и украдкой поднял глаза. Мальчик сожалел, что вообще пришёл сюда, не подумав. Но Чжоу Цзышу отступил на шаг и слегка кивнул, приглашая его войти. Чувствуя себя прощённым за великий проступок, Чжан Чэнлин радостно поспешил внутрь.       Чжоу Цзышу зажёг лампу. Поскольку в комнате не было воды, он наполовину заполнил чашу вином и протянул её Чжан Чэнлину. Не сообразив, что напиток может быть крепким, мальчишка выпил всё залпом и ощутил, как от самого горла до желудка прокатился огонь. Чжан Чэнлин покраснел и задохнулся, не в силах вымолвить ни слова. От его глупого вида суровое лицо шифу дрогнуло. Не удержавшись, Чжоу Цзышу отвернулся, чтобы просмеяться. Чжан Чэнлин ещё ни разу не видел, чтобы «строгому учителю» было с ним весело. Теперь мальчик уставился на шифу с таким восторгом, что забыл выдохнуть.        Когда они встретились в его родной солнечной Цзяннани, Чжан Чэнлин только что осиротел и ему не на кого было положиться. Рядом оказался лишь этот человек, красноречивый с другими, но немногословный с ним. Чжан Чэнлин ухватился за Чжоу Цзышу как за спасительную соломинку.       Мальчик понимал, что шифу по-настоящему помогает ему, и мечтал подружиться с наставником, но не хотел досаждать. Шифу и так всегда раздражало его присутствие. Постепенно осторожность Чжан Чэнлина переросла в благоговейный трепет. Собираясь заговорить с учителем, он всякий раз перебарывал приступ дрожи. Но когда на сердце делалось невыносимо тяжело, Чжан Чэнлин снова и снова отправлялся к Чжоу Цзышу.       Думая о своём отце и шифу, мальчик понимал, как сильно они различались — и внешностью, и характером. Но одновременно он чувствовал, что отец и шифу были людьми одного сорта — высокие, отважные, сильные и… у обоих болела душа за одного бестолкового мальчишку.        — Шифу, — прокашлявшись, заговорил Чжан Чэнлин, — мы следуем за старшим Е, чтобы найти поместье Марионеток и узнать правду о Кристальной броне. Когда мы выясним, что произошло много лет назад, то поймём, кто и почему убил моего отца?        Чжоу Цзышу приподнял бровь и уклончиво ответил:        — Кто знает.        Чжан Чэнлин наморщил лоб, ненадолго задумался, а затем тихо спросил:       — Шифу, есть ли на свете люди, которые убивают других без причины? Я много думал об этом. Возможно, жизнь моего отца отняли за то, что он совершил что-то плохое?       Своей глубиной вопрос поставил Чжоу Цзышу в тупик. Не зная, что ответить, он опустил взгляд на печального сорванца. Лицо Чжан Чэнлина в этот миг омрачали сотни горестных дум. Внезапно Чжоу Цзышу протянул руку, схватил мальчишку за шиворот и потащил его на улицу, приговаривая:       — Провалялся весь день, а теперь мается от скуки! Медленная птица отправляется в путь пораньше. Не хочешь спать — начинай тренировку! Видимо, я мало требовал, раз у тебя остались силы выдумывать ерунду.        Подняв с земли несколько мелких камешков, Чжоу Цзышу перебрал их в пальцах и неожиданно метнул один в Чжан Чэнлина. Камень больно щёлкнул мальчишку по лбу. Не успел он охнуть, как прилетел второй. Спотыкаясь и падая, Чжан Чэнлин отбежал на другой конец двора, пока его демон-наставник острил:       — В кунг-фу, которому я тебя обучал, нет стойки под названием «мордой вниз»!       Из головы Чжан Чэнлина мигом выдуло лишние мысли: теперь он думал только о том, как избежать сыпавшихся дождём камешков. Парнишка немного приободрился, только когда кучка в руке Чжоу Цзышу иссякла. Но едва Чжан Чэнлин выдохнул с облегчением, как услышал:       — Это так ты выполняешь технику «Облёт девяти дворцов»? Смотреть на ползущего паука и то приятнее! Начало ещё куда ни шло, но что ты натворил дальше? Останешься и повторишь связку от начала до конца. Ещё раз ошибёшься, и я тебе ноги переломаю, щенок!       До ужаса перепуганный Чжан Чэнлин стал ступать так осторожно и медленно, словно делал первые шаги в жизни. Он перемещался неувереннее хромой старушки, боящейся раздавить муравьёв. Время от времени мальчик опасливо поглядывал на Чжоу Цзышу, переживая, как бы тот не усложнил задачу. Тогда перелом ног станет неминуемым.        Чжоу Цзышу присел, размышляя о том, насколько безнадёжно наивен этот малец. По-прежнему ощущая тяжесть в груди, он отвернулся, чтобы прокашляться. Зловещий румянец, проступивший на щеках Чжоу Цзышу, выглядел под лунным светом довольно жутко. Именно в этот момент он почувствовал на спине тепло и, оглянувшись через плечо, увидел Вэнь Кэсина. Незаметно приблизившись, Вэнь Кэсин укутал Чжоу Цзышу меховым плащом, молча сел рядом и чуть погодя спросил:       — Больно?       — Желаешь попробовать? — усмехнулся Чжоу Цзышу.        Неожиданно Вэнь Кэсин протянул руку и немного развёл отвороты его одежд. Чжоу Цзышу не смог бы ответить, почему не стал избегать прикосновения, а продолжил сидеть, покачивая в руке полупустую флягу с вином. Вэнь Кэсин окинул взглядом его измождённую грудь, такую же костлявую, как и пальцы. Увидев самый верхний гвоздь, глаза Вэнь Кэсина коротко блеснули, затем он глубоко вздохнул и осторожно запахнул ворот Чжоу Цзышу.        Они так и сидели плечом к плечу, не находя друг для друга слов. Только спустя долгое время Вэнь Кэсин решился нарушить молчание:       — Знаешь, после стольких лет поисков, я наконец встретил того, кто мне действительно нравится и подходит характером. Не мог бы ты не умирать ради меня?        — Разве это вопрос выбора? — откликнулся Чжоу Цзышу.        У Вэнь Кэсина не было ответа. Переведя дыхание, он отвернулся от Чжоу Цзышу, словно не желал более на него смотреть, и сосредоточился на Чжан Чэнлине. Мальчишка всё ещё ковылял по двору, напоминая несмышлёныша, который учится ходить, притом весьма коряво. Вэнь Кэсин лениво подобрал с земли несколько камешков, щёлкнул одним и попал мальчишке по заднице.        — Эй, негодник! Вся боевая наука сводится к одному слову: скорость. Ты так плетёшься, будто вышиваешь цветы ногами, а не практикуешь цингун! Последовательность шагов — лишь теория. Даже шарлатаны, якобы изгоняющие духов, заучивают движения для своих плясок. Неважно, насколько хорошо ты запомнил шаги, если ползёшь, как улитка!       Чжан Чэнлин почувствовал себя несправедливо обиженным. Эти двое мало того, что расходились в мнении о практике циркуляции ци, оказалось, что и к цингуну у них разный подход! Жить так было невозможно. С одной стороны, Вэнь Кэсин продолжал кричать «Быстрее!», то и дело подгоняя камнями. С другой стороны, Чжоу Цзышу, хотя и молчал, но внимательно следил за шагами Чжан Чэнлина в хищном ожидании малейшего повода, чтобы переломать ученику конечности… Ночь выдалась просто ужасной.       Украдкой вздыхая, Чжан Чэнлин вдруг вспомнил, что никогда не стремился стать каким-то там мастером кунг-фу. Если бы не ужасная трагедия и гибель родных, Чжан Чэнлин однажды открыл бы кондитерскую. Тогда он мог бы содержать семью и оказывать должное почтение родителям, а также целыми днями развлекать гостей и друзей. Раньше Чжан Чэнлин не осмеливался заикаться о таких мечтах, а теперь ему и вовсе страшно было помыслить о них.       Поутру Е Байи заказал себе на завтрак восемь паровых пирожков с начинкой и две огромные миски рисовой каши. Пока Чжоу Цзышу и остальные подумывали, не пересесть ли за другой стол, старый обжора расправился с горой еды и объявил, что наконец-то готов отвести их в горы: он придумал, как обезвредить ловушки вокруг поместья Марионеток.