Ну что с того...

— Капитан, — Леви молча сидел в своём кресле и даже не обращал внимания на подчинённую, уткнувшись в очередные документы. — Почему? Настроения на разговор у Аккермана не было, поэтому он не спешил его заводить. Объяснять девушке с не обсохшими от молока губами свой выбор он не хотел. Она всё равно не поймёт, хоть и умная. Для того, чтобы понять его выбор, нужно было испортиться, стать жёстче, бесчеловечнее, холоднее. Она обладала этими качествами не в полной мере. В ней ещё жила надежда на лучшее будущее. Будущее, в котором будут живы все её близкие, а самое главное — Йегер. Она также хотела, чтобы в этом будущем были живы все люди на свете. Этакая вера в человечество. Ему было интересно, откуда у неё эта вера. Настолько интересно, что он даже решил спросить:  — Скажи мне, Аккерман. Откуда в тебе эта любовь к людям? — Взглядом одаривать он её не стал. Девушка явно не ожидала этого вопроса, а потом широко раскрыла глаза. Затем она стушевалась и уставилась в пол.  — Я, — она запнулась. — Не знаю… А вы разве не любите людей? Аккерман горько усмехнулся.  — И всё же, — она продолжила гнуть свою линию. — Почему вы не дали мне их спасти? Капитан поднял на неё взгляд своих серо-голубых глаз. Он невольно вспомнил этот момент вылазки, из которой они возвращались сегодня. Немногочисленные остатки их экспедиции, человек сорок, наверное, из ста отправленных. Они тогда пересекли стену Марию и направлялись к Розе. Леви был крайне удивлён, когда обнаружил, что на этих территориях ещё остались жилые поселения. Деревня, где проживали человек двадцать. Затем Леви удивился ещё больше, только уже в плохом смысле. Жители встречали их с распростёртыми объятиями, но помимо разведчиков им пришлось встретить и большую группу титанов, которые взялись непонятно откуда. Возможно, они сидели в близлежащем лесу, затем увидели отряд и стали поджидать. Леви отдал приказ не вступать в бой и держать изначальное направление пути. Почему? Потому что газа не осталось практически ни у кого. Йегер был истощён. Помочь не мог. У рядовой Аккерман, судя по всему газ был, но мало. Леви рисковать не стал.  — Я не могу рисковать лучшим бойцом ради того, что спасти одно поселение с сомнительными шансами на дальнейшее выживание.  — Я бы смогла их спасти. Разговор только начался, а Леви уже был раздражён.  — Может быть. Но рисковать я не мог, повторю.  — У меня бы всё получилось.  — У тебя был приказ — не менять направление.  — Но, можно было попытаться! Если бы я вас не послушала, эти люди… Аккерман ударил кулаком по столу и смерил свою подчинённую гневным взглядом. Та стушевалась.  — Я — твой командир. И ты будешь меня слушать. — Микаса вдохнула, чтобы ещё раз возразить, но Аккерман был неприступен. — Ты по-прежнему в армии, мать твою за ногу! Капитан серьёзно поднял голос.  — Мы могли их спасти! Аккерман прищурился, затем сказал:  — Ты — солдат. Дело солдата — убивать, а не спасать. Если тебе это не нравится — можешь валить к Ханджи. Она обучит тебя основам медицинского дела. Будешь спасать людей. Микаса поникла головой, но всё равно продолжала разгораться, она знала, что капитан прав, но не справедлив.  — Вы не понимаете, я не требовала жертвовать всем отрядом, я просто хотела единолично спасти тех людей. У меня бы всё получилось. Леви небрежно положил документы на стол и вздохнул.  — Что же ты такая благородная в армии забыла? — Спросил он скорее себя, нежели Микасу. Он посмотрел на неё без злости, с желанием объяснить. — Микаса, на войне умирают люди, не только солдаты, но и гражданские. Всех не спасёшь… Вот и всё. Микаса окончательно поникла. Её упрямство быстро надоедало и приводило в бешенство. Она усмехнулась.  — Я думала, вы — идеалист. Он удивился её высказыванию, но внешне не показал этого.  — Ты не ошиблась. Но у меня один идеал — свободный от грязи мир. Ради него я готов на всё. На любые жертвы. В глазах Микасы пробежал слабый детский восторг. Что за странная девчонка? Только что его ненавидела за смерть невинных людей, а теперь чуть ли не восхищается его идеалами.  — То есть мир свободный от титанов? — Спросила она как-то скованно. — Не только от титанов, — он читал документы и как-бы фоном говорил. — Ещё и от большинства людей. Она вопросительно на него посмотрела, нахмурив брови. — Не смотри на меня так. Сама прекрасно знаешь: люди - это чудовища. И я порой не понимаю, почему я должен их защищать? — Он болезненно выдохнул. — Их нужно убивать. Микаса немного сочувствующе посмотрела на капитана. Настроение и отношение этой девушки к Аккерману менялось с неимоверной скоростью. Она была не согласна с его мнением, но не хотела начинать конфликт, поэтому нерешительно выдала: — Это не всегда так, капитан, — он поднял взгляд на неё, ожидая дальнейших мыслей. — Есть люди хорошие, есть плохие. У нас, разведчиков, участь встречать на своей дороге в основном плохих, потому что это дорога агрессии и насилия, крови. Нас обрекли на неё. Он внимательно слушал. — Но есть ещё и любовь. Есть дружба. Они как алмазы, их редко встречаешь, поэтому они так ценны. Микаса замолчала и развернулась, чтобы уйти. Она могла позволить себе эту фамильярность. У двери она остановилась. — Я кое-что поняла за свою жизнь. Вы хоть и старше, но я хочу сказать вам об этом. Я поняла, что дружбе нет цены. Она бескорыстна. Если вам кто-то дорог, ради этого стоит жить, — она замолчала, после чего шёпотом добавила. — Это самое важное. Девушка покинула кабинет, захватив с собой свою тень. На душе у Леви остался странный осадок. Но словно понял что-то вновь, что понимал уже давно. Документы забылись сами собой. Взгляд серо-голубых глаз устремился в окно на луну, свет которой изредка прерывался медленно плывущими в ночной тишине облаками.