Песок

Время льется очень быстро. Течет сквозь пальцы скоро и безвозвратно, точно как песок. Вы когда-нибудь наблюдали за песком в песочных часах?.. Жуткая вещь… Песочные часы это в принципе то, что способно обесценить наше существование на Земле за считанные секунды. Секунды — песчинки. Коих одновременно и бесконечно много и ничтожно мало. Хватит ли всех секунд нашей жизни хотя бы на одно побережье около прибоя?.. А в песочных часах нет даже этого крохотного количества. Песок становится свободным лишь тогда, когда часы разбиваются. Ведь лёжа под солнцем у воды, он не ведёт отсчёт человеческих жизней. Он свободен носиться вместе с ветром по миру и плевать ему на человеческие судьбы. Главное — разбить стекло. Вот только… Из чего сделано стекло?.. Зик не знал, почему думал именно об этом, медленно закатывая глаза к затылку… В принципе, о чем ещё можно было думать в его то нынешнем положении?.. Разорванный пополам, без рук, без ног, после взрыва, Йегер от чего-то напомнил себе именно разбитые песочные часы. Для этого было достаточно оснований. Времени на жизнь у него было так же безрассудно мало, как и песка в этой маленькой фигурной колбочке. Как выяснилось, такой же хрупкой, как и его тело. Одно громовое копьё и психованный капитан разведки и все. И нет Зика Йегера. Генерал даже не думал о том, что сейчас с Леви. Безусловно, его зацепило взрывом, несомненно. Возможно, он даже мертв, а может находится на грани жизни. Но даже если бы Зик и хотел, он бы ничем не смог ему помочь. Ему бы самому кто помог, а? Впрочем, хотел ли он этого? Определенно, нет. Какой сладкий соблазн… Взять и умереть. Прямо сейчас. Наконец-то. Песок наконец освободился из долбанной склянки и может взмыть вместе с ветром в открытые небеса, где его ждут близкие, давно покинувшие бренность. Но ветра нет… Песок размывает дождевой водой, смешивает с почвой, с грязью. Зик пока ещё ощущал падение холодных капель этой проклятой воды. Ведь песок от влаги тяжелеет и ветру его уже не поднять… Глаза закатываются окончательно и закрываются. Боль уже давно затихла. Он чувствует как падает вниз. В бескрайнюю бездну. Это и есть посмертие?.. хотя, какая разница… Всяко лучше того кошмара, что творился с ним при жизни, которая только что пронеслась перед закрытыми глазами.

***

Йегер ощутил под спиной мягкую поверхность и тепло. Он чувствовал, что способен открыть глаза, но не хотел. Боялся. Лучше сначала на ощупь. Но погодите-ка, какое на ощупь? Рук же нет… А нет, все же есть. Зик пошевелил обеими руками и ногами. Его тело в полной комплектации и целиком работает. Итак, твердь под ним была какой-то подозрительно податливой и блондин запустил в эту смутную почву ладонь. — Песок… — то ли досадно, то ли обыденно констатировал Зик и приоткрыл глаза. Небо в котором нет Солнца, но кругом все равно светло. Пустыня Имир… Посмертие элдийцев и носителей титанов. Что ж, в целом предсказуемо… Лежать на песке и ни о чем не думать было пленительно сладко. Не хотелось ничего. Только утонуть в этом теплом песке, раствориться в нем с головой. А после носиться вместе с ветром по миру. Однако, на самых задворках сознания замигал красный тревожный огонек. Йегер явно что-то позабыл. Раз уж он оказался здесь, ему позарез нужно кое-кого отыскать. Эта мысль в миг отрезвляет и отгоняет прочь все грёзы и дремоту. Зик садится на песке, а после поднимается на ноги и осматривается по сторонам. И все бы ничего, если бы его поясница, вдруг, не оказалась оповита какой-то позолоченной эфимерной цепью. Подозрительно… Он обратил на нее внимание только тогда, когда пошевелился и она звякнула. Так то предмет почти что не ощущался на теле, словно его и нет. Звенья тянулисть вперёд, скрываясь вдалеке, в каком-то тумане. Кто-то дёргал эту цепь с той стороны невнятной дымки, но не на себя, а просто, подавая импульсы, словно сигналы. И Йегер непременно отозвался и пошел вперед на эти сигналы, даже без задней мысли, хоть и понятия не имел, что это, куда и зачем. И если Имир хотела окунуть своего кровного потомка в страсти подобные христианским притчам, то у неё определенно получилось… Следуя за цепью, Зик искренне надеялся, нет он был на сто процентов убежден, что она приведет его к единственному дорогому человеку, настоящему другу и наставнику — профессору Ксаверу. Но какого же было его возмущение, удивление и разочарование, когда туман рассеялся и он увидел совершенно незнакомого для себя человека… Точнее, он так думал, что незнакомого. Мужчина сидел в позе лотоса, перебирая песок под пальцами, пропуская его сквозь них и приглаживая, когда перед ним собирался небольшой рассыпчатый холмик. Он обращался с песком так бережно, словно это что-то совсем нежное, очень хрупкое и уязвимое, подобное растению. — Чт… Ты кто такой? Где профессор Ксавер? Зик снова осмотрелся по сторонам, а потом несколько сердито уставился на человека сидящего перед ним. Только после своего вопроса блондин удосужился детальнее рассмотреть того, с кем его связала эта странная цепь. Широкоплечий, светло-русый мужчина, одетый в форму разведки Парадиза. «О, Имир… Только не это… Ну за что?..» Зику уже так осточертела и эта форма и эта глупая эмблема. Крылья свободы. Дурость. Очередная идея, золотой телец, на которого все… Кхм. В любом случае, почему Зик к нему привязан цепью? Вопросы требуют ответов. Сам неизвестный поднял взгляд на Йегера и блондин мог поклясться, что где-то уже видел этого человека. Видел, но не помнит. Не помнит настолько, словно нарочно старался забыть и добился своего. Однако, когда мужчина посмотрел на него, по спине генерала побежали мурашки. Откуда-то повеяло могильным холодом. Он ощутил себя таким уязвимым перед этим, очевидно, солдатом. Мерзкое и ненавистное Зику чувство. — Я не знаю, где Ксавер. — наконец подал голос незнакомец и вернулся к перебиранию песка. — Он где-то здесь, в этой пустыне, но возможно вам ещё рано видеться. — Что значит «рано»? Я уже мертв. Дальше-то что? Фыркнул Зик и нахмурился. Почему этот случайный солдат Парадиза говорит с ним так, словно знает Ксавера лично, а вместе с тем и то, кем Йегер ему приходится… — Я бы не был столь категоричным на твоём месте. На счёт твоей жизни пока ничего не ясно. Но есть предположение, что ты все ещё жив и можешь вернуться в мир на какое-то время. Такая возможность у тебя есть. — Вот ещё! Я даже не представляю, каким образом это сделать, а даже если бы и знал, зачем мне это? И вообще, повторюсь, кто ты? Почему ты привязан ко мне цепью и появился здесь вместо Ксавера? Любопытство Зика было перекрыто возмущением, что вызвало у неизвестного какую-то снисходительную ухмылку. — Видать, хорошей памятью ты не обременен. Что ж, считай, что я просто плохо прописанный персонаж третьего плана, который погиб на четверти сюжета для накала эмоций. Возможно это к лучшему, что ты меня не помнишь. Зика раздражал этот таинственный говор уже похлеще, чем крылья свободы на куртке невольного собеседника. Он говорил так загадочно и покровительственно, до скрежета в зубах спокойно, что Йегер был вне себя от ярости. Блондин терпеть не мог, когда кто-то явно показывает свое превосходство над ним в обладании информацией. — Нет, нихера. Если эта цепь вела к тебе, значит это важно. Скажи уже, кто ты, и постарайся сделать это не пятистопным ямбом, я ни черта не понимаю из того, что ты несёшь. Солдат шумно выдохнул. Видимо он тоже не в восторге собеседовать с Зиком. Тут неизвестный взялся за цепь. — Что ж, ты сам просил. Мужчина резко дёрнул цепь, да так сильно, что Зик от неожиданности не удержал равновесия и свалился на песок. Все звенья разом задрожали, слились воедино и впились пронзительным звоном в голову Йегера, оглушая не хуже огромного колокола. Блондин сперва зажмурился, а потом резко распахнул глаза уже от чьего-то истошного вопля. Запах крови, пота, слез и страха. Так пахнет жестокое убийство. Зик видит перед собой небольшую поляну, на ней его титан и кучка других — помельче. Они столпились вокруг кого-то и крики, мольбы о помощи и пощаде не утихали, наоборот, становились все громче, раздирая блондину барабанные перепонки. Майк кричал, звал на помощь, надрывая горло из последних сил, пока титаны не порвали его пополам окончательно. И Зик наблюдал за всем этим уже не со стороны. Он был будто бы внизу, в ногах у титанов. В центре, в самом пекле этого жуткого события. Он чувствовал, как на него капает чужая кровь, пачкает одежду и волосы. Он видит, как человека сжирают заживо. Хотелось закрыться руками и убежать, спрятаться от этого кошмара, но он будто бы увяз в крови как в болоте и не мог выбраться. Его затягивало в пучину из трупов и кровавого фарша и вот он уже сам вопит как резанный и просит прекратить все происходящее. — ХВАТИТ!.. Крикнул Зик казалось на всю пустыню, задрав к верху голову и схватившись за волосы. Кругом было тихо. Майк все так же сидел перед ним на песке. — Теперь ты доволен?.. Старший нахмурился, сверив Зика тяжёлым взглядом. Ему так-то тоже не хотелось к этому всему возвращаться, но Йегеру же так важно было все вспомнить. Младший свалился назад на песок, упираясь в него руками и сжимая, загнанно дыша. Сердце тарабанило лютый марш где-то в висках. Теперь он знал даже имя своей жертвы. Майк Захариас. — Х-хорошо… Я вспомнил. Я в-вспомнил кто ты, но почему?.. почему ты здесь? Если это связь «убийцы» и «убитого», то на мне должно быть столько кандалов, что все во век не сосчитать. — Хотелось бы мне знать. Странная девочка, что здесь ходит, пыталась мне что-то объяснить, но я толком так ничего и не понял. Последнее, что она сказала это то, что «так надо». А цепей на тебе не так уж и много. Всего две. Зик слабо усмехнулся и сразу опомнился, мотнув головой. Как две? Была же одна… Блондин обернулся назад и почему-то с поразительной ясностью догадался, к кому тянется вторая цепь. — Эрвин… — тяжко вздохнул Майк и покачал головой. Благо командор разведки вспомнился генералу довольно быстро. Тот самый Эрвин, за смерть которого капитан Леви готов раз за разом рубить Зика на салат. — Проклятье… Зик откинулся на песок и досадно хныкнул. — Неужели мне теперь торчать здесь с вами обоими целую вечность?.. Майк в ответ на это только снова покачал головой. — Ты слушаешь чем угодно, но только не ушами. Я же уже говорил, что ты можешь вернуться в мир живых. Обратно. — Как? Как мне это сделать, может ты знаешь, раз такой умный, м? А если знаешь, что же сам не вернёшься? Ох, попридержал бы Зик язык за зубами… Не в том он положении, чтобы хамить сейчас Майку, ведь он пока просто не понимал, что старший теперь из себя представляет. — Может и знаю. А может даже расскажу, если ты соизволишь заткнуться и слушать. Майк насупил брови и постарался сменить положение, но ничем хорошим для него это не закончилось. Стоило только немного пошевелиться, как из-под зелёной льняной рубахи, начала сочиться кровь, пачкая белоснежные штаны Захариаса и такой же чистый мягкий песок под ним. Зик аж присел, увидев что происходит. Он наклонился ближе, наблюдая за происходящим. Дотянувшись рукой, младший взялся за подол рубахи русого и задрал ее, рассматривая то, что скрывалось под ней. Майк не препятствовал. Задрав рубаху, Йегер резко побледнел и сглотнул. Снова повеяло мертвечиной. Посреди живота зияла огромная незаживающая рана. Кишки торчали наружу и все, что недавало Майку развалиться на две части, это как раз та самая цепь, связывающая его с Зиком. Блондин в ужасе посмотрел на Захариаса и опустил рубаху дрожащей рукой. В глазах Йегера читался самый настоящий страх, пробирающий до мозга костей. Как иронично. — Не надо так бояться. Это уже не страшно. Спокойно произнес русый, подняв глаза на Зика. — Сам-то к себе под сюртук давно заглядывал?.. Младший наклонил голову на бок, недоумевая и глянув вниз, расстегнул свой сюртук и задрал рубашку. Да уж, действительно. След от громового копья. Небольшая округлая дыра, аккуратная такая, для Зиковской регенерации вообще пустяк. И рядом не стояло с той жутью, что он только что видел под рубахой Захариаса. Опустив одежду, Зик снова посмотрел на Майка и поджал губы. — Мне… Мне очень жаль… — все что смог выдавить из себя марлийский генерал, несмотря на искреннее раскаяние. — Нечего меня жалеть — равнодушно хмыкнул Майк. — Лучше брата своего пожалей. Эрен побывал внутри титана живьём, в кровавом супе из своих товарищей. Это не было сном или видением. Это была гребанная реальность. И без тебя, братца, здесь не обошлось. Столько титанов было заслано к нам человеческими руками. Твоими руками. И после этого мы ещё и демоны. — Майк надменно усмехнулся, а у Зика от этих слов резко все остыло в груди. Сердце сжалось, пропустив несколько ударов. «Эрен… Неужели он пережил такое?.. И я его не уберёг… Какой кошмар… Какой ужас…» Младший зажмурился и отвернул голову, невольно прикусив кулак, только вообразив себе все это. А старший тем не менее, продолжил. — Вот уж совсем не удивлен тому, что он собрался сделать. — судя по тону голоса, Майк знал об Эрене нечто ужасающее и пожалуй это было важно. Похоже, все склонялось к тому, что Зик совершенно лишён информации о планах своего младшего брата на силы титана, что он приобрел. — Что?.. что он задумал? — на этот вопрос, Майк тяжело вздохнул и зажмурился, сжав переносицу. — Я не хочу вдаваться в подробности. Но следовать твоему плану эвтаназии Эрен не собирался изначально. Ты ему нужен для того, чтобы начать какое-то нечто под названием «дрожь земли». Звучит страшно и я даже знать не хочу, что это такое. Но очевидно, что Эрен собирается уничтожить все и вся. А тебя просто использует. За секунду мир Зика содрогнулся и рухнул в щепки, а желание возвращаться к жизни пропало с концами. Нет… Это не может быть правдой. Иначе жизнь Йегера просто лишена смысла… — Н-но… Этого не может быть… Эрен мой брат, мы с ним договорились… Т-ты… Да ты просто лжешь мне!.. — Да! Делать мне нечего, сидя здесь, будучи разорванным на два куска мяса! Может ты ещё не заметил за все свои 29 лет, Зик Йегер, но жизнь чертовски жестока со всеми! Ты сам — эталон безжалостности, но всегда найдется рыба крупнее! Кто ты для Эрена? Брат? — пустое место, вот ты кто! Ты был рядом с ним, когда его мать погибла? Ты был рядом с ним, когда он впервые превратился в титана? Ты защищал его все это время? А быть может ты видел как Леви избивал его на заседании суда, чтобы доказать, что он уязвим как всякий человек и не опасен, дабы его не отняли и не убили?! Скажи мне, Зик, ты был рядом с ним все это время?! Нет! Райнер для него больше значит, чем ты! Ведь, несмотря на предательство, Браун прошел с ним очень многое! Гораздо больше твоего. Все что он о тебе знает в действительности, так это то, что ты без всяких сомнений был готов убить всех, кто когда-либо защищал его жизнь ценой собственной! Зик на какое-то время просто проглотил язык. Майк стоял над ним, бледный, словно живой труп, пошатываясь и истекая кровью, придерживаясь за живот. Позолоченная цепь, обвитая вокруг его пояса, была полностью измазана в багровой жиже. Сам Захариас, пока говорил, иногда хрипел и кашлял от внутреннего кровотечения, от чего изо рта тоже тянулась алая струйка, капая в мягкий песок. Вот оно, живое воплощение результата поступков Зика. Одного только вида его хватало, чтобы поседеть, но слова Майка ужасали куда сильнее, чем остальной жуткий натюрморт. Младший опустил голову и закрылся руками. И ведь Майк был прав. Прав в каждом своем слове. В каждой запятой и междометии. Зик никто для Эрена. И, судя по поведению, братик пошел в отца, впрочем… К чему сейчас судить об этом?.. у блондина нет и малейшего права осуждать его. Старший, глядя на состояние Йегера, вздохнул и стушевался, осторожно присев обратно, выдохнув и утерев кровь рукавом своей рубахи. — Жестокая реальность такова: одной только кровной связи недостаточно для братской верности. И если для тебя, чудесное дитя, это не так, то это не значит, что все остальные смотрят на мир не иначе… «Чудесное дитя?.. откуда он?.. и как?..» Слова в голове терялись, путались, и копошились, превращаясь в огромное количество вопросов, но пока Зик решил помолчать и послушать. — Прежнего Эрена, которого я застал будучи живым — уже нет. Теперь важно уяснить, что сейчас он готов перешагнуть через всех и вся, ради достижения собственной цели. Он не перед чем не остановится, он ничего не чувствует. Жажда мести и свободы — единственное, что им руководит. Хоть его и можно понять, но жизнь все равно дороже. И помешать тотальному концу света по одиночке не получится. Ты нужен там, Зик. Среди живых. Возможно впервые ты действительно нужен людям. Выкинь из головы всю чушь про эвтаназию и забудь все, что было раньше. Помни только то, что смерть не порождает жизнь, никогда. На Марли Эрен не остановится, он уничтожит все. Он погубит даже тех, кто когда-то был ему дорог. Но ты властен этого не допустить, слышишь? Майк положил ладонь на плечо Зика. Рука его была тяжёлой и холодной, но живой. — Посмотри на меня. Ты же хочешь избавиться от этого ужаса? — вот он шанс. Йегер вздохнул и покивал головой. Очень многое хотелось спросить у Захариаса, ведь похоже теперь он был осведомлен о жизни всех. О прошлом всего его окружения, и Зика в частности. Но времени на это, похоже не оставалось. — Ты говорил, что знаешь, как я смогу вернуться. Мне нужно заново собрать свое тело, но я сомневаюсь, что регенерации шифтера это под силу. Думаю ты видел, какой огрызок от меня остался, после того как Леви… Провел свои… Воспитательные работы. — Да уж… Как говорится, врагу не пожелаешь. — Майк слабо усмехнулся и покачал головой. Зик заметил, как кровь постепенно исчезла с одежды старшего и растворилась в песке. И Захариас сидел перед ним, снова как живой и даже улыбался… Диссонанс, но страха и холода уже не было. На смену им пришло знакомое ощущение детского спокойствия, когда есть кто-то старший, кто направит на путь, скажет что делать, поможет принять верное решение. Щемящее чувство в груди. Ксавер… Как и когда вражеский разведчик смог стать для Зика кем-то равным Ксаверу?.. даже для самого блондина это оставалось загадкой… Зик тряхнул головой и вернулся из мыслей, стараясь сосредоточиться на том, что ему скажет бывший солдат разведки. — Ты в состоянии починить себя сам. Все что тебе нужно, это влажный песок. Он примет форму твоей плоти и им можно будет заделать рану, что привела к летальному исходу. Тогда ты сможешь вернуться к жизни. Ответом на это послужил только немой вопрос, отразившийся на лице Зика. Что за бред? Майк и сам понимал, что все это звучит нелепо и абсурдно, потому сразу принялся пояснять. А точнее, делиться тем, что узнал за время проведенное здесь. — Все из-за королевской крови — родства с Имир. Так же эту девочку зовут?.. Благодаря этому ты можешь спасти не только себя, но и тех элдийцев, кто погиб. Правда, как я понимаю, если эта странная девочка, может воскрешать мертвых столько, сколько ей вздумается, то тебе такой дар дан только единожды. Теперь думай, как наилучше им распорядиться. Первое о ком подумал Зик в тот момент — это о Леви. И отнюдь не спроста. — Он жив? — вдруг спросил Зик, глянув на Майка. — Леви жив? Захариас вздохнул и покивал головой. — Он жив, но ему нужна помощь. Он ранен и слаб. Но не настолько, чтобы его отпустила навязчивая идея от тебя избавиться. — Это я понимаю. Он все равно постарается убить меня или покалечить, что бы я ему не говорил. — К сожалению, Леви горит желанием отыграться за все, выместить всю боль и злобу. И плевать, будешь это ты, Эрен или он сам. А когда Ривай в агонии, думать ему несвойственно… Йегер опустил взгляд в песок и перевел его на цепь, что лежала позади него. Он может вернуть к жизни одного убитого им человека… На лице появилась хитрая ухмылка. — Получается… Я могу вернуть Эрвина к жизни так же, как и себя? — Да, вот только он с тобой не пойдет. Не хочет. — Что значит «не хочет»? Заставлю! Он так бился всю жизнь «за человечество!». А теперь когда на кону действительно весь мир, что в кусты? Э, нет уж. — Даже несмотря на это, он не пойдет ни с тобой, ни с кем-либо ещё. — Ты недооцениваешь мои дипломатические способности. К тому же, если я верну этого командора к жизни, Леви наконец-то отстанет от меня со своей кислой миной и может даже передумает убивать. Сплошные плюсы, в чем проблема? — Так сильно хочешь ему угодить?.. Один вопрос Майка, застал Зика в расплох. А он все-таки видит его насквозь. Словно он не человек вовсе, а какой-то дух. Сердитый, мрачный, разъяренный и обречённый, но в то же время понимающий, как никто другой. Впрочем, душа вне тела способна на разные метаморфозы… — Я понимаю, что тебя терзает чувство вины, но в угоду этому, ты рискуешь сделать только хуже. Йегер опустил глаза и вздохнул. — Хуже-хуже… Да куда уж хуже, чем я уже сделал?.. — Где гарантии, что Эрвин встанет на твою сторону? Я не могу тебя в этом заверить, хоть я и знаю его очень много лет. Сомневаюсь, что он будет защищать тебя от Леви и навряд ли такая защита будет вообще эффективной. К тому же, именно он взял с Ривая слово за твою смерть. Думаешь, что-то изменится, когда ты вернешь его к жизни?.. Слова старшего имели смысл. Но сомнения продолжали терзать Йегера. — К тому же, лучшее что можно сделать в положении Эрвина, это действительно не возвращаться. Захариас досадно усмехнулся и опустил глаза. Зик же вопросительно наклонил голову на бок. А это с чего вдруг? Что такого натворил святейший командор, у которого крылья свободы растут прямо из спины? — Я бы рассказал — отозвался Майк, на не озвученный вопрос. — Но это не моя история. К тому же, ты прекрасно можешь спросить его сам. Тут Зик услышал, как цепь позади него тихо позвякивает… Эрвин осторожно опустился рядом с Йегером, глядя на песок перед собой. Зику раньше думалось, что глаза командора разведки должны были гореть, полыхать ледяным огнем безумия, идеей «цели, оправдывающей средства». Но глаза Смита были потухшими. Пустыми и мертвыми. Молчание длилось каких-то невероятно долгих, и растянутых, две минуты. И то, Зик это понял только потому, что от скуки, стал считать про себя. Никто не осмеливался нарушить этой затяжной тишины. Однако, если для беседы Майку и Эрвину в принципе не требовалось слов, то Йегер как раз напротив, определенно выпал из темы. — Ну? Так и будем сидеть и молчать? Давай, командор, колись, чего натворил. Я не священник, грехи отпускать не буду, но хоть выслушаю. К тому же, здесь все гаразды, так что не стесняйся. Эрвин неохотно глянул на Зика, и тот невольно улыбнулся уголком губ. Как ребенок, ей богу. Смит, так же как и Йегер — нес на себе две цепи. Одна вокруг пояса — общая с Зиком. А вот другая — сковывала правую руку командора и тянулась куда-то вниз, в песок. Блондину даже спрашивать ничего не нужно. И так понятно, что другой конец этой цепи невесомо держался на запястье того психованного капитана Леви. Видать и впрямь не все так просто, как младшему казалось изначально… — Я не хочу возвращаться… Наконец подал голос Эрвин и снова опустил взгляд в песок. — Наши истории похожи, Зик, и мне не зачем держать на тебя зла. Я даже благодарен тебе, за то что ты сделал. Так было нужно и так правильно. Я мертв и теперь нахожусь на своем месте. Я слишком многое принес в жертву, на алтарь своей мечты. А в итоге, человечество никогда не стояло на грани гибели, по крайней мере, пока я сам был жив. Все было напрасно. Жертва была пустой и бесполезной. Люди погибли зря. Я погубил очень многих, во имя «великой цели», но больше всего я сожалею о Леви. С ним я обошёлся особенно жестоко. Пускай Ривай и жив, он потерял из-за меня все. А я его просто использовал, сделал из него невольного палача. Такое тяжелое бремя я взвалил на его плечи. И он слепо последовал за мной, доверился мне, ведь больше идти было некуда. Я отрезал ему любой другой путь. Он пошел за мной, едва ли осознавая, куда приведет эта дорога. Он устал и я не хочу больше его мучать. Я хочу, чтобы Леви был свободен. Он этого заслуживает, как никто другой. Зик не знал, что и сказать. От чего-то стало так колко и больно в груди, словно это он сам, это его история. Ощущалось так, будто бы он отобрал у щуплого, крохотного мальца последний кусок хлеба. Вот только это были не его собственные чувства. Это чувства Эрвина. Смит будто бы передал их Йегеру. Хотелось немедленно прекратить все это, воспрянуть из пепла, найти этого худощавого мальчишку и спасти от голодной смерти, не дать истечь кровью после взрыва, не позволить утратить волю к жизни до конца… — Если он снова замахнется на тебя мечом, отдай ему вот это… Командор протянул Зику руку и вложил что-то в его ладонь. — Только не потеряй. Когда он это увидит — сам все поймет и прейдет в себя. В руке Йегера лежало перо. Надо же… Простое перо… Впрочем, возможно Риваю оно скажет больше, чем Зику?.. Краем глаза, генерал заметил защёлку на цепи Эрвина. Простая такая, нажми да открой. У Майка такой не было… Зик спрятал перо во внутренний карман сюртука и, недолго думая, потянулся к пояснице командора. Нажав на позолоченную защёлку, Зик освободил старшего. — Я понимаю твои чувства. И осуждать не собираюсь. Я все сделаю и все передам, командор. Своими словами ты подарил мне облегчение и душевное спокойствие и я хочу отплатить тебе тем же. Ступай себе спокойно и найди своего отца, уверен, он давно уже заждался встречи с тобой. Эрвин удивлённо вскинул брови, да и сам Йегер был удивлен не меньше. Откуда он вдруг знает про отца Смита?.. видать коллективная сознательная, ох уж эта пустыня… Старший поднялся на ноги и уста его, впервые за долгое время, растянулись в широкой, счастливой улыбке. — Спасибо. Спасибо, Зик. Светлый силуэт отдалялся и отдалялся, пока совсем не пропал из виду, растворившись за какой-то широкой дюной. Зик повернулся обратно к Майку и усмехнулся. — Ну, что же. Думаю, теперь решение нашего вопроса стало довольно очевидным. Йегер стал рыть песок, дабы добраться до влажного, прежде стянув с себя сюртук и рубашку, чтобы ничего не мешало доступу к ране. — Ты идёшь со мной. — Что бы защищать тебя от Леви?.. Майк усмехнулся и покачал головой. — Очень наивно, Зик. Леви не колеблясь убьет меня снова, если это потребуется, чтобы добраться до тебя. К тому же, теперь у тебя есть достаточно информации, чтобы остановить его своими силами. Я тебе не нужен. Зика поражало поведение Майка, его слова и отношение к нему. Даже сейчас ответ был не «Нет, я не пойду с тобой, потому что ты кровавый убийца и конченный ублюдок и я не стану тебе помогать!», а «Нет, я не пойду с тобой, потому что я тебе не нужен, ты можешь справиться сам». И теперь Йегер убедился окончательно… — Нет, Майк. Я забираю тебя не потому, что это стратегически важно или нужно. Я забираю тебя с собой, потому что это моя прихоть. Эгоистичная хотелка. Уж больно я привык им потакать, так что я даже не стану спрашивать твоего согласия. Просто ты пойдешь со мной. Довольным, почти хозяйским тоном прощебетал Зик, уже набрав в руку горсть влажного песка. Он был таким мелким и мягким, что больше напоминал глину. Погрев его немного в своей ладони, блондин приложил горстку к своей глубокой ране в животе и песок тут же схватился, начиная преобразование. Он действительно превратился в живые ткани и рана затянулась прямо на глазах. Даже шрама не осталось… Поразительно. — Приберег бы ты свой дар для живых, а покойников оставил лежать в могиле, где им и место. — отозвался Захариас, тоже наблюдая за происходящим, не иначе как, чудом. — У тебя даже могилы нет, так что давай, молча снял рубаху и принял горизонтальное положение. Бегом. Я старший по званию — выполняй приказ. Ты ведь майор, если я не ошибаюсь?.. — Не ошибаешься, генерал. — Майк усмехнулся, но подчинился. Разделся и лег. В глубине души, все же затаилось сомнение, что какому-то песочку будет под силу исправить такое нечто. Но чем Зик не шутит, верно? — Всю жизнь боялся патологоанатомов, и вот, пришлось стать одним из них, ну что это такое, а?.. Зик присел перед старшим, предварительно набрав побольше влажного песка. Руки слегка подрагивали, но сам накосячил — сам исправляй. Блондин равномерно распределял песок по всей поверхности поврежденного торса, при чем с чужим телом он обращался гораздо нежнее и осторожнее, чем со своим. — Тебе не больно хоть?.. Зик взволнованно глянул на Майка, а после снова посмотрел как живот разведчика буквально собирается заново по частям, только успевай песка подбрасывать. А Захариас явно воспрянул духом, наблюдая, как его тело заживает. — Больно. От твоего дурацкого юмора. И только попробуй сейчас, негодяй, пошутить про песок в почках! Усмехнулся старший, приподнявшись на локтях. Йегер же просто залился хохотом, свалившись назад, на спину. Смеётся с глупостей, как дитё малое… — А ведь я только собирался это сделать! Да ну тебя, ты скучный! Когда Зик отсмеялся, рана на теле русого уже полностью исчезла. Словно и не было никогда того страшного дня в жизни Захариаса. Старший присел и, в неверии, даже ощупал себя руками, а следом расплылся в кривой улыбке. — Я понимаю твой восторг. Улыбнулся Йегер, надевая обратно свою одежду. Разведчик же на секунду задумался о том, что такое же чудо могло бы произойти и с другими его погибшими товарищами. Моблит, Нанаба и множество других его друзей и сослуживцев, кадетов развед.корпуса… Но больше такого чуда не повторится, и вернувшись в мир живых, он будет там один. Пускай теперь он цел и невредим, прежней жизни уже не вернуть и неизвестно, что будет под ногами, зелёная трава или раскалённая лава?.. ведь все самое страшное ещё впереди. Настроение неумолимо потускнело и сожаление окутало Майка с ног до головы. Накатила страшная усталость, от которой он невольно лег обратно в теплый песок, лениво повернув голову к Зику. Едва ли старший успел осознать, что Йегера сморило так же быстро, как и его самого, как вдруг песок под ними провалился в глубокую и мягкую негу…

***

Когда Захариас открыл глаза, он увидел над собой бескрайнее небо, ещё усеянное звёздами, но уже светлое. Ощутил легкое дуновение ветра, запах трав и твердый рельеф земельной почвы под лопатками, капельки утренней росы на лице. Глубокий вдох и приятная тяжесть гулко стучится в грудной клетке. Все такое знакомое и родное. Их встречал ранний, прохладный рассвет… Продолжение следует…