Праздничная меланхолия

Хэви не мог дождаться своего шестнадцатилетия. Сегодня у него на ладони должна была появиться линия жизни. Парень потянулся и встал с кровати. Сегодня он был в приподнятом настроении. В доме было тихо, наверное все ещё спали. Это была суббота. Рыжик переоделся и пошёл на кухню. На холодильнике была прикреплена записка: «Вернусь через пару часов. Ди». — М-да. Офигенный брат, ушёл не пойми куда в мою днюху. — Швагенвагенс приуныл. Он достал себе хлопья и молоко и принялся завтракать. — Ну что, молодой человек, покажите-ка вашу ладонь. — Донёсся сзади голос Вики с усмешкой. Из-за раздумий Хэви не услышал как родители зашли. Парень обернулся и протянул руку матери. — Пока не появилась. Ладно, сегодня она обязательно появится. Кстати, у нас есть для тебя подарок! — Виктория кивнула мужу, и тот достал руки из-за спины. Он держал новенький чёрный скейтборд, с изображением огня. — С днём рождения! — Вау, офигеть, это же именно тот скейт, который я хотел! Спасибо! — Рыжий забрал подарок и стал его рассматривать. Вскоре парень поставил пустую тарелку в раковину и ушёл в свою комнату. Прошло примерно полчаса. Швагенвагенс сидел в своей комнате и слушал музыку. У него резко начало щипать ладонь. Хэви потряс кистью и посмотрел на неё... На ладони проявилась небольшая линия. «О, наконец-то! Вот только что эта линия значит...». Металлист плохо разбирался в связи линии с возрастом, который человек должен прожить; поэтому он направился к родителям. — Мааам, пааап... — Протянул Хэви, войдя в гостиную. — У меня появилась линия жизни. — Да ну! — Воскликнула Вики, отложив какие-то детали мотоцикла. Глэм отвлёкся от книги. — Покажи-ка. Рыжик подошёл к ним поближе и показал ладонь. — Что это значит? — Заинтересованно спросил именинник. С лиц родителей вмиг пропала улыбка. Они переглянулись. — Глэм, это же... — Грустно произнесла женщина, специально не договорив. Она не хотела сильно расстраивать сына. — Да. — Себастьян тяжело вздохнул. — Так что это значит? — Парень насторожился. Он начал понимать, что что-то с этой линией определённо не так. — Глэм, скажи ему. — Виктория отвела глаза в сторону. — Это значит, что ты проживёшь около двадцати лет. — Глэм взял жену за руку. — Ч-что?! — Зеленоглазый округлил глаза и сделал шаг назад. — То есть... То есть, я скоро у-умру? — Н-нет, ну... — Поспешила успокоить сына Вики. — Это как бы не точно. Может ещё десять лет. А может, и нет... По щекам Хэви потекли слёзы. Ему не хотелось умирать. Он никогда даже не задумывался о самоубийстве, или чём-то подобном. Парень стремительно вышел из комнаты. Он закрылся у себя и включил метал. — Почему я, почему именно я? — Он плюхнулся на кровать. — Мне же только шестнадцать, мне ещё рано! Я же ещё столько всего не сделал! Пожалуйста, пусть всё это будет шуткой... Швагенвагенс пролежал так около получаса. Нехотя поднявшись, рыжик выключил музыку и лёг обратно. С первого этажа были слышны голоса родителей. Они обсуждали своего младшего сына. — Как же так... — Вики ходила туда-сюда по комнате. — Он же ещё такой молодой... Если представить, что все люди — цветы, то можно сказать, что Хэви только начал распускаться. Сколько лет ему осталось, Глэм? — Около пяти. Виктория вздохнула и села рядом с мужем. На лестнице послышались шаги и шёпот. Зеленоглазому было как-то всё равно на это; он лежал лицом к стене, прижав ноги к телу. Дверь открылась и он услышал: — С днём рождения! — Это были Ди и Салли. Салли Фишер — давний друг блондина. Они познакомились ещё в начале средней школы. — Блин, забыли свечи. — Веснушчатый вернулся на первый этаж. — Стоп, а что случилось? — Сал подошёл к имениннику и сел рядом. Хэви повернул голову, зажмурился и протянул ладонь парню. — О, у тебя тоже короткая линия жизни. — Что?.. — Прошептал Швагенвагенс и привстал. Он вытер слёзы ладонью, но они не переставали течь. — Смотри. — Салли показал свою ладонь. У них с Хэви линии жизни были почти одинаковыми. — Оо... Ты сильно расстроился, когда узнал сколько ты проживёшь? — Нет. — Фишер устроился поудобнее и слабо улыбнулся. — Почему? — У нас с тобой короткие линии, у кого-то длиннее. Это никак нельзя изменить, просто так надо. — Из слов парня рыжик ничего не понял. «Чего? Лучше бы ни у кого не было этих дурацких линий. Лучше жить, когда не знаешь, сколько осталось.» — Думал зеленоглазый. Они оба замолчали. Через пару минут вернулся Ди, с большой открытой коробкой, откуда выглядывали две свечки: «1» и «6». — Фух... — Он заправил выбившийся локон за ухо и подошёл к кровати. — Короче, с днём рождения, Хэви. Ну что, линия жизни появилась? — Да... Лучше бы их не было. — Процедил младший. — Что? — Удивился блондин. Он поставил коробку на пол и взял брата за руку. — Оу... Ты же знаешь, что это значит? — Да. К сожалению... — Хэви одёрнул руку и откинулся на спинку кровати. — Так... Может ты хочешь торта? Или мы зря его заказывали? — Голубоглазый взял коробку и сел на кровать. — Ну, давай... — С нотками неуверенности в голосе произнёс рыжий. Ди аккуратно достал из коробки тарелку с тортом. Он был великолепным: шоколадный двухъярусный торт, со взбитыми сливками и посыпкой. На нём стояли две белые свечки. — Как тебе? — Сказал Салли. — Загадаешь желание? — Ага. Торт классный. — Единственное, что сегодня радовало именинника — это подарки. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и задул обе свечи. Его желанием было... А впрочем, догадаться легко. — Салли, подержи, я схожу за тарелками и вилками. — Блондин аккуратно передал другу торт и направился к двери. — Так может нам спуститься на кухню и там поесть? Так же удобнее. — Предложил Фишер. — Логично. — Голубоглазый открыл дверь шире. — Идёмте. Они спустились на кухню. В тот момент там находились Вики и Глэм. — О, здравствуйте. — Пролепетал Салли. — Мы купили торт для Хэви. — Сказал Ди и кивнул другу. Тот поставил тарелку на стол. — Я, это, наверное, пойду... — Скромно прошептал Сал и почесал затылок. — Нет, что ты, оставайся. — Проговорил Глэм, доставая столовые приборы. Ди с Салли переглянулись, и последний пожал плечами. Они молча сели есть торт. Настроение у именинника было по-прежнему отвратительное, и он этого не скрывал.

***

С шестнадцатилетия Швагенвагенса прошло ровно четыре года. За это время он решил жить так, как будто завтра последний день (ведь так могло и быть). Рыжий ходил в разные интересные места; начал курить, но вскоре бросил; успел проколоть два уха; иногда ездил в бар вместе с Викторией. Эти вещи помогали парню справляться с депрессией и забывать о смерти. Хэви стоял у своего колледжа и ждал брата, который должен был забрать его на мотоцикле. Парень ходил взад-вперёд, сгорая от нетерпения. Металлист знал, что дома его ждёт какой-то шикарный подарок на двадцатилетие. Наконец, он услышал позади себя рёв мотора мотоцикла. — Ди! — Воскликнул он, подбежав к брату. — Привет, Хэви. Садись сзади. И шлем надеть не забудь. — Блондин не слезая с мотоцикла указал на место за собой. Швагенвагенс-младший молча сел. «Зачем мне шлем? Ехать недолго.» — пронеслось в голове у именинника. Сегодня на улице было подозрительно душно, а в шлеме было бы вообще не чем дышать. — Готов? — Пролепетал голубоглазый. — Да, давай. — Сказал Хэви. — Держись за меня. — Приказал старший. Рыжий приобнял Ди, чтобы не упасть, и они тронулись. Ехать Швагенвагенсам предстояло всего пару минут. Младший мог как и всегда дойти домой пешком, но в честь дня рождения он решил сделать исключение. Братья подъехали к перекрёстку на котором образовалась пробка. Прошло около двадцати минут, но почти никто не сдвинулся с места. Кто-то громко просигналил сзади пару раз, что смогло вывести зеленоглазого из себя. Он обернулся и понял, что это был человек прямо позади него. Парень показал на машины, как бы говоря: «Как мы можем ехать, если перед нами стоят машины?». Человек сзади не понял этого жеста и просигналил ещё раз. Хэви бесшумно встал с мотоцикла и подошёл к машине. Он постучал в окно, и мужчина, который сидел внутри, открыл его. — Мы не можем ехать, и вообще сдвига́ться с места, пока эти машины не разъедутся. — Максимально чётко проговорил Швагенвагенс. Он мог ответить грубо, но вступать в конфликты в свой день рождения ему не хотелось. — Могли бы хотя бы место уступить! Я опаздываю на свадьбу, у меня нет времени стоять в пробках! — Возмущался мужчина. — Как уступить? Это невозможно. — Парень пожал плечами. В этот момент машины наконец начали ехать. Рыжий не успел подойти к мотоциклу, как мужчина начал ехать, не замечая юношу перед собой. Металлист ощутил жгучую боль от удара и потерял сознание. — Хэви! — Крикнул блондин, бросив мотоцикл.

***

Наступал вечер. На улице шёл дождь. Все Швагенвагенсы, кроме младшего, сидели в коридоре больницы. С ними был и друг Ди — Салли. — Ди, ты не виноват! — Пытались успокоить сына родители. — Конечно... — Парень глубоко вздохнул. Он не плакал, но глубоко в душе осознавал, что это возможно была их с братом последняя поездка. — Стоп... Ты же взял мой мотоцикл, а у меня там есть видеорегистратор! Вроде как, я оставила его включённым, и он мог записать тот момент. — Воскликнула Виктория. — Сходи, проверь, а? — Давайте я схожу. — Предложил Фишер. Женщина кивнула, и он ушёл. — Вы родственники Хэви? — Спросил доктор, вышедший из реанимации. — Можете зайти... — Да, идёмте. — Быстро ответил Глэм и окинул взглядом жену и сына. Они одновременно встали и вошли в комнату. За ними зашёл врач. — Мне побыть здесь? — Спросил последний. — Нет. — Ответила Вики, хотя вопрос явно был адресован рыжику. — Если что, зовите. — Врач поправил капельницу и вышел. — П-привет... — Почти шёпотом сказал Хэви. Его голос хрипел. К нему была подключена пара разных приборов. Правая рука была забинтована, как и нога. У него было много ран и ссадин. — О, мы так волновались! — Воскликнула Виктория. — Зря. Просто это конец. — С неким облегчением в голосе произнёс зеленоглазый. — Ч-что? — Удивились Швагенвагенсы. Парень молча указал на линию жизни на ладони. Дверь тихонько открылась, вошёл Сал. В руках у него был видеорегистратор. — Он реально был включен. — Юноша протянул предмет Вики и стал рядом с другом. Хэви вдруг закашлял и положил руку на сердце. — Может, позвать врача? — Забеспокоился Себастьян. — Нет, он не сможет помочь. Я слышал, как он говорил это медсестре. — Парень глубоко вздохнул. — Я-я... Люблю вас... Он закрыл глаза. Прибор, который показывал пульс, запищал, линия на нём стала прямой. У Ди и Виктории потекли слёзы. Глэм убежал за врачом. Салли молча обнял друга, тот и не сопротивлялся. Это был единственный день рождения в семье Швагенвагенсов, который окончился настолько плохо.