Сохраняя вечность

      В вечер после похорон Йен вернулся домой позже родителей, так как хотел пройтись и успокоить бурлящие внутри него эмоции. По этой причине, утром следующего дня он долго спал и встал лишь к обеду. Проснувшись, Йен с удивлением обнаружил, что он выспался, и его не беспокоили дурные сновидения. Для него это было удивительно, если учесть, что он впервые прошел через похороны близкого человека.       На самом деле это был не первый ритуал погребения, который довелось видеть Йену, ему вспомнилось, как однажды, когда ему было 7 лет, он уже сталкивался с этим процессом. Тогда молодой человек провожал в последний путь свою бабушку. Так как ему было мало лет, то не помнил всех деталей, тем более не помнил эмоций, которые тогда испытывал.       Стук в дверь выбил Йена из раздумий, но ответить он не успел, в дверь протиснулся отец:       - Сын доброе утро? – он вопросительно посмотрел в глаза отпрыска, ожидая хоть какого-то ответа.       - Да, доброе, - протянул Йен, но не сразу.       - Извини, я не дождался ответа, но я постучал, - виновато сказал мистер Томпсон.       - Все нормально, я просто сам не ответил тебе, сразу, задумался, - быстро ответил Йен, а потом добавил, - Ты что-то хотел?       - Ничего такого, лишь хотел узнать, как ты? – он потер ладони, прошел в центр комнаты, где сел на край кровати и продолжил, - Мама переживает, но ты же знаешь, она спрашивала бы иначе, с чрезмерной заботой, а как мне показалось, тебя подобное не сильно радует, даже наоборот.       - Знаешь, спасибо тебе, что ты понимаешь меня, я же не хочу обидеть вас и злюсь вовсе не на вас, - Йен говорил это спокойно, глядя в окно, - Я люблю маму, но иногда она ведет себя в отношении меня так, словно мне десять.       - Да, в это она вся, но прошу, постарайся и ее понять, - мистер Томпсон перебирал пальцами, словно, это помогало ему подобрать правильные слова, - Каждый по-своему переживает эту трагедию, тут нет того, кто прав или ошибается, просто, все мы разные. Мама заботится о тебе, поэтому иногда ведет себя чрезмерно заботливо.       - Я все понимаю, - резко прервал отца Йен, - Правда, поверь, в моей голове есть понимание данной ситуации, но эмоции очень спутаны, иногда я не контролирую себя, поэтому, я прошу тебя, поговори с мамой и дай ей понять, что я не намерен обидеть ее.       - Хорошо, извини, я не пытался надавить на тебя, хотел лишь понять, слышишь ты нас или нет, - мистер Томпсон встал и провел руками по голове, словно утрамбовывал мысли в голове.       - Ты разочаровался? - спросил Йен, повернувшись в сторону отца.       - Совсем наоборот, я удивлен, как осмысленно ты подходишь к происходящему, пусть и дается тебе это труднее, чем всем нам, - мистер Томпсон подошел к сыну и положил ему руку на голову, слегка потрепав волосы на макушке. По лицу Йена было видно, что он удивлен, но в то же время раздражен. Пусть ему и не понравилось действие отца, но он не стал препятствовать, потому что понимал, как это важно.       - В детстве, мы всегда трепали твои волосы, когда тебе было страшно или ты был огорчен, - в глазах мистера Томпсона появилась тоска, он только что осознал, как вырос его сын, ведь это было так давно.       - Да, я помню, - Йен уже не злился, а вместе с отцом окунулся в воспоминания, у него было чувство, будто все тревоги ушли и сейчас он в полной безопасности, а ведь еще минуту назад у него было чувство, что он готов взорваться от злости.       - Прости, тебе, наверное, неприятно это, - мистер Томпсон неловко убрал руку.       - Вот об этом я и говорю, я не понимаю своих эмоций, - растерянно сказал Йен, - сначала, я разозлился, но теперь, наоборот, даже рад, прости за мою реакцию.       - Не думал, что это еще работает, - почти радостно сказал мистер Томпсон.       - Я тоже, - почти прошептал Йен и добавил, - Ощущение, что я освободился от какого-то тяжелого груза.       - Сынок, ты прости, но можно еще уточнить, если захочешь, не отвечай, - мистер Томпсон осторожничал, боялся наткнуться на холодность сына снова.       - Да, пап, спрашивай, конечно, я отвечу, если могу, - Йен пожал плечами и попытался улыбнуться.       - Ты боишься чего-то? – говоря это, мистер Томпсон, словно, собирался силами и говорил на выдохе.       Йен не ответил, он лишь молча смотрел на отца, ему было не ясно, как отвечать. Уже несколько минут ему было легко и спокойно, поэтому данный вопрос застал его врасплох. Резко в мыслях его начали всплывать картинки одна за другой, каждая последующая ярче предыдущей. Йену стало страшно, к нему вернулась мысль, которая грызла его все эти дни, но он никак не мог понять, что это было, а теперь осознал, все дело в снимках. Страх сковал сознание парня, он не знал, как выйти из ситуации, пытался взять себя в руки, но не мог.       - Йен, что-то случилось? – мистер Томпсон заметил, как сын меняется в лице и не понимал, что ему делать в данной ситуации.       Сын ему не ответил. Йен продолжал стоять и смотреть сквозь отца. Он думал, прокручивал мысль за мыслью, но прийти к какому-то выводу так и не получалось. Йен не видел и не слышал отца, он полностью погрузился в раздумья. Он лишь сейчас понял, что в его руках есть самая ценная улика для поиска преступника, но так же осознал, что эта улика делает его главной мишенью для полиции. Как объяснить, откуда в твоей тумбочке фото с процессом убийства. Йен понимал, что никто не поверит ему, если он скажет, что не знает, откуда они взялись. Он понял, что если обратиться в полицию, то обвинят во всем его, что теперь ему придется быть осторожным, чтобы оправдать себя и найти настоящего виновника.       Вдруг мистер Томпсон снова положил руку на макушку сына и тот будто очнулся от транса. Йен посмотрел на отца и сказал:       - Спасибо!       - Сынок, извини, не хотел тебя опять расстроить, я лучше пойду, - мистер Томпсон почувствовал себя виноватым, поэтому даже, маленько, ссутулился под тяжестью собственной вины, но все же добавил, - Давай договоримся, если ты захочешь поговорить или чем-то поделиться, то обратишься к нам сам, чтобы лишний раз мы не докучали тебе своими вопросами?       - Да, спасибо, что понимаешь, - Йен сказал это нарочито мягко, чтобы успокоить отца.       Мистер Томпсон уже выходил из комнаты, когда вспомнил про обед, поэтому обернулся и добавил:       - Мама ждет нас к обеду, поэтому спускайся, как будешь готов, мы подождем.       Йен промолчал, а мистер Томпсон ретировался, чтобы больше не наседать на сына.       Молодой человек снова погрузился в свои мысли, но прервался, так как понял, что сейчас будет обед, где мама и без того будет нагружать вопросами о его состоянии, по этой причине он спустился к обеду буквально через 5 минут.       День был таким же приветливым и светлым, как прошлый. Йену казалось, что это просто какая-то шутка мирозданья. Он не понимал, как природа может ликовать, когда у них горе и боль почти не отпускает. Но он быстро отмахнулся от этих мыслей, вспомнив слова родных, да и свои собственные. Принимать тот факт, что такой же светлой была Алекс - больно, но куда приятнее, чем просто страдать от собственной бури эмоций.       - Дорогой, я все подогрела, кушай поскорее, а то придется третий раз разогревать, я вас долго ждала, - миссис Томпсон с укоризной посмотрела на мужа.       - Прости, мам, это я папу задержал, нужна была помощь, - Йен увидел растерянную улыбку отца, который не знал, что ответить жене и решил подстраховать.       - Помочь? Чем же, Йенуш-ка? – миссис Томпсон удивленно посмотрела на сына, но при этом с легкой долей радости.       - Я… - Йен замешкался, не зная, что сказать. Но тут уже мистер Томпсон пришел на помощь сыну и сказал:       - Милая, помнишь, старые альбомы, так вот они у Йена на шкафу, хотели достать.       - Да, там высоковато, поэтому я попросил папу подстраховать, хотел старые фотки с Алекс посмотреть на досуге.       - О, милый, прости, - миссис Томпсон выглядела обеспокоено, а на глазах навернулись слезы, - Ты не против, если мы посмотрим их вместе?       - На самом деле, я сам хотел предложить вам это, я еще и на компьютере много фоток и видео нашел, - Йен старался быть невозмутимым, он понимал, как тяжело ему дастся данное мероприятие, - Мам, прости меня, я надеялся, что этим смогу компенсировать свое поведение в последние дни.       - Йеенушка, сыночек мой, - миссис Томпсон уже рыдала, она встала, подошла к сыну и обняла его, гладя при этом по голове.       - Мам, ты же знаешь, как я не люблю, когда ты так меня называешь, - Йен хоть и сказал это, но вовсе не злился, а даже наоборот, слегка улыбнулся матери.       - Прости, дорогой, просто я так хочу тебе помочь справиться, но даже не знаю, как к тебе подступиться, а тут, - ее опять захлестнула волна слез.       - Милая, предлагаю все же закончить с обедом, а потом решить, когда мы все вместе сядем и посмотрим все, что у нас с вами накопилось, как о нашей семье, так и о семье Алекс.       - Кстати, - утирая слезы подхватила миссис Томпсон, предлагаю пригласить Элис и Гарета, устроим наш семейный вечер, который посвятим памяти Алекс.       - Не уверен, что это хорошая идея, но можно попробовать, - аккуратно сказал мистер Томпсон.       - Всё нормально, я думаю, Элис меня поддержит, все же, мы с ними много проводим время вместе и уже давно стали, как семья, - после сказанного, миссис Томпсон внимательно посмотрела на сына, надеясь на одобрение.       Йен понимал, что сейчас нет смысла противиться или спорить, ему необходимо было быстрее отделаться от всех этих вопросов, а это была самая простая возможность, поэтому он сказал:       - Да, я согласен с каждым из вас, это будет тяжело, но это нужно, чтобы каждый из нас смог пережить эту потерю и принять уход Алекс, не знаю, как вам, я, наверное, больше за себя говорю, но мне кажется, что все так и должно быть.       Сейчас взгляд мистера Томпсона изменился, он посмотрел на сына иначе, наконец, увидев, что вопреки всем этим истерикам и срывам, Йен стал таким зрелым и на деле, он вполне справляется с этим грузом, просто, как-то по-своему.       - Родители, спасибо за ужин, но мне хотелось бы пройтись, поэтому, предлагаю обсудить детали нашего семейного вечера, когда вернусь, - сказал Йен, когда заметил внимательный взгляд отца.       - Родной, а может, - миссис Томпсон не успела договорить, супруг перебил ее.       - Нет, пусть пройдется, нам с тобой нужно прибраться и потом заняться счетами, - мистер Томпсон поймал взгляд жены и дал понять, что она должна сейчас согласиться.       - Ой! Правда, забыла, хорошо, сыночек, иди, вечером все обсудим, - добавила она и продолжила есть.       Йен кивнул отцу, в знак признательности, он заметил, как тот переглянулся с женой и пресек новый разговор, поэтому был ему благодарен. Молодой человек не стал доедать, он быстренько собрался и ушел.       На улице была приятная погода. Солнце не обжигало, а, словно, мягко касалось кожи, лаская ее теплом. Йен шел по улице, не обращая внимания на происходящее вокруг. Сейчас он старался вспомнить все, что происходило с ним в эти дни, чтобы понять смысл происходящего. Но удавалось ему это с трудом. В голове то и дело всплывали картинки и образы, они смешивались, Йен с трудом различал, что было в действительности, а что ему снилось. Он все шел и думал, чувствовал, что его что-то беспокоит, но никак не мог уцепить ту мысль, которая позволила бы понять, что именно. И вот, когда он добрался до мыслей о фотографиях, в голове всплыл вопрос: «Откуда эти фото?».       Йен прокручивал в голове события того дня, когда нашел фото, но не мог понять, как они у него появились. «Кто-то их подкинул» - крутилось в голове молодого человека. «Но кто?» - тут же отзывался эхом в его сознании новый вопрос. Йен думал о том, что в тот день он был один, что лишь позже появился Дилан, но он понимал, что друг этого сделать не мог, ведь был так же предан дружбе и не был способен на подобные зверства. И все же, мысль о том вечере, в баре, не отпускала, и теперь Йен думал лишь о том, что ему нужно поговорить с Диланом и узнать, что произошло в тот вечер. Он бы дальше крутил в голове эти вопросы, если бы из раздумий его не выдернул резкий хлопок по плечу. Рядом с ним уже с минут 10 шел грузный парень, который издалека напоминал маленького хомячка.       - Привет, - очень приветливо отозвался «хомячок», но понял, что хлопок по плечу получился слишком резким поэтому почти сразу из приветливого парня, он превратился в провинившегося.       - Даров, почти шепотом сказал Йен, у него было ощущение, что ему перекрыли воздух, так резко он переключился.       - Извини, - теперь этот пухленький паренек чувствовал себя виноватым и выражал это всем своим видом.       - Как ты подкрался так незаметно? – Йен был удивлен, потому что собеседник его не отличался скоростью, ловкостью и аккуратностью.       - Подкрался? – собеседник Йена, явно, был удивлен, но помимо этого он покраснел от смущения и добавил, - Я вообще-то звал тебя в течение нескольких минут, пока пытался нагнать.       Только сейчас Йен заметил, что собеседник его весь потный и изначально был слегка запыхавшимся, но почему-то сразу это не бросилось в глаза.       - О! Прости, я задумался, видимо, поэтому не заметил,- сейчас Йен заметил, что Марк, так звали пухлого парня, был в замешательстве.       Наступило неловкое молчание, которое длилось минут пять и Йен решился нарушить его первым:       - Почему тебя не было?       Казалось бы, слишком открытый вопрос и не ясно, о чем он спрашивает, как вообще тут можно ответить, но Марк прекрасно понимал, о чем шла речь, и теперь он стал таким красным, из-за чего напоминал помидор.       - Ну, это, ну, ну ты же знаешь, - Марк переминался с ноги на ногу, ему никак не удавалось подобрать слова, чтобы озвучить свою мысль, - Она же это, ну, это, ну нравилась мне.       Он так выдохнул на последних словах, словно пытался собрать весь воздух вокруг, но места в легких не хватило, и весь кислород вырвался обратно.       - Я это прекрасно знаю, да и все в классе знают, но это не ответ на мой вопрос, ты, как никто другой, обязан был присутствовать там, если говоришь правду, разумеется, - Йен был настойчив и говорил с нажимом, потому что не мог понять поступок знакомого.       Марк снова выдохнул со всей силы, выглядел он так, будто его застали на месте преступления и теперь ему не убежать, но все же нашел в себе силы, чтобы воскликнуть:       - Я не смог! Пытался! Но не смог заставить себя. Как только я представлял гроб, ее, то мне становилось страшно, пересилить это было невозможно.       Оба молчали. Йен понимал, что его собеседник хочет продолжить, но набирает силы, для продолжения, поэтому покорно ждал. А Марк тем временем, правда, снова набрал полную грудь воздуха и продолжил:       - Ты представь, я же хотел признаться ей, поставил перед собой цель, а тут получается, что я опоздал!       Опять наступила тишина. Не только Йен, но и сам Марк не ожидал от себя такого нажима в голосе, словно, он только сейчас, по-настоящему, ощутил всю боль происходящего.       - Мои собственные сожаления не позволили мне попрощаться с ней, - На последних словах Марк говорил почти шепотом, - Я – трус, я упустил этот шанс.       - Вот именно, - продолжил за него Йен, даже не думая жалеть, - Твоя сожаления сыграли с тобой злую шутку, но мне плевать, я не буду тебя жалеть, ведь это ты сделал выбор и ты так поступил.       В глазах Йена сверкнула злость, но в этот раз, к собственному удивлению, он смог сдержаться. И все же, даже взгляда хватило Марку, чтобы ощутить вину и скорбь, все одновременно навалилось, поэтому по пухлым щекам его побежали слезы, от чего злость Йена улетучилась окончательно, и он даже растерялся.       - Спасибо! – пролепетал Марк сквозь слезы, - Сейчас я все понял, мне очень жаль, я столько потерял и речь не только о прощании, но и в целом о том, что я так и не признался ей.       - Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но она и без того все знала, - голос Йена был мягче и выражал заботу, - Если ты не заметил, знали все, еще с того раза, когда мы ездили на озеро.       Марк снова покраснел, не знал, что ему сказать и как себя вести, он же был уверен, что эти чувства тайна для всех вокруг, кроме него и пары друзей. Слезы все еще текли по пухлым щекам, он попытался вытереть их рукой, но было бесполезно, так как новые ручьи снова заливали лицо.       - Не переживай так, это к лучшему, теперь ты знаешь, что все сделал, пусть и не так, как задумывал, - этими словами Йен пытался поддержать Марка.       - Но она узнала это не от меня, - Марк теперь выглядел подавленным, но все же спросил, - А что она думала обо мне, ты знаешь?       - Ну, - протянул Йен, подыскивая правильные слова, - Пойми меня правильно и не обижай, но она не хотела встречаться с тобой и начинать отношения.       - Ну, конечно, я понимаю, - на этих словах Марк многозначительно посмотрел на свой живот.       - Нет, ты не так понял, - резко добавил Йен, - Я знаю, то есть знал Алекс, как никто, она не обращала внимания на внешние данные ее друзей и близких, ей было важно, чтобы человек был открыт и бесхитростен.       - Возможно, только вот со мной она даже просто общаться особо не стремилась, особенно в последнее время, - Марк уже не плакал, говорил отрешенно.       - А вот в этом есть твоя вина, когда она узнала про твое к ней отношение, ей стало жалко, что взаимностью ответить она не может, но и терять хорошего друза ей не хотелось, поэтому, Алекс решила молчать, - Йен говорил непринужденно, глядя при этом куда-то мимо Марка.       - Терять друга? – Марк проговорил это резко, и даже, показалось, что с легкой злостью, - Мы не были друзьями.       - Это твое мнение, повлиять на него я не могу, но могу рассказать, что она говорила мне, - Йен все еще был спокоен и не обращал внимания на негодование собеседника.       Оба снова замолчали. Но через минуту Йен просто продолжил:       - Она сказала, что ей было важно услышать все от тебя, чтобы вы вместе приняли решение и были честны друг с другом, но ты так и не подошел к ней.       После этих слов, в глазах Марка снова появились слезы, которые лились рекой, и он уже начал немного подвывать. Плач его был таким горестным, что Йен снова растерялся и теперь вообще не знал, как себя вести. Более того, он пожалел о сказанном и понял, что зря вообще поднял этот разговор.       Люди на улице жили своей жизнью и не обращали особого внимания на двух молодых людей. Сейчас на улицах стало еще более людно, так как многие уже возвращались с работы и готовились наслаждаться дивным вечером. А Марк тем временем продолжал рыдать, все его попытки успокоиться не увенчались успехом. Йен даже попробовал похлопать его по плечу, для поддержки, но это вызвало лишь новую волну рыданий.       «Что делать!?» - эта мысль крутилась в голове Йена, он не мог понять, как ему это прекратить, он чувствовал вину за собой, ведь довел человека до такого. Но тут, в голове его возникла мысль, он вспомнил, как плохо было ему, как он пытался справиться с эмоциями и лишь после похорон он, наконец, смог совладать с собой, поэтому сказал:       - Слушай, я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь, а еще, я знаю, как тебе помочь.       Марк посмотрел на друга с сомнением, но и с долей надежды, понимал, что сам не в состоянии справиться с нахлынувшей бурей эмоций.       - Пожалуйста, постарайся сейчас выдохнуть и послушай, - Йен снова заговорил мягко, слегка тихо, чтобы собеседнику приходилось вслушиваться, - Тебе нужно попрощаться.       Опять воцарилась тишина, лишь вокруг происходило какое-то движение, но было ощущение, что весь окружающий мир существует где-то там. Марк продолжал плакать, но уже без завываний. Он вопросительно смотрел в глаза Йена, ожидая расшифровку сказанного, и Йен все понял, поэтому продолжил:       - Всё просто, сходи к ней, попрощайся, скажи все, что должен, согласен, кажется бредом, но это помогает, теперь уже говорю на опыте.       Марк, правда, смотрел на Йена с сомнением, он уже не плакал, но в глазах все еще отражалась печаль. Йен стоял молча, давая своему другу возможность выдохнуть и набраться сил. Они так продолжали смотреть куда-то сквозь друг друга, когда Марк, наконец, вновь вернул взгляд на Йена и сказал:       - Спасибо, я попробую, а еще извини.       - Не стоит извиняться за боль, - Йен прекрасно понимал его состояние, - Это ты прости, что я так резко высказался и заставил подумать обо всем этом.       - Нет, ты полностью прав, мне в этой ситуации нет оправдания, я сегодня же схожу к ней, - Марк помрачнел, видимо, он боялся.       - Правильно, сделай это, не стоит откладывать, - одобрительно сказал Йен, - как мне кажется, если мы не делаем то, что действительно важно, то мы пожинаем это в виде плодов сожалений.       После этих слов они снова замолчали, Йен задрал голову к небу и стал каким-то другим. Внимательно присмотревшись, Марк заметил, что по щеке друга тоже побежала слеза, прямо к уху. Так они и стояли вдвоем, посреди улицы. Вокруг кипела жизнь, кто-то смеялся, где-то вдалеке, кто-то кого-то звал, а они просто стояли и смотрели куда-то в небо. Им не было тяжело или дискомфортно, это не было тишиной, которую хочется нарушить, нет, было ощущение, что они общаются, но общаются на каком-то более высоком уровне, более духовном, более близком, чем обычный живой диалог.       Прошло минут пятнадцать, прежде чем Йен сам решился, наконец, нарушить молчание:       - Сделай это, как можно скорее, возможно, ты сможешь отпустить всё, - на этих словах Йен без лишних вопросов, не оглядываясь, пошел вперед.       - Спасибо! – крикнул Марк, вслед Йену.       На улице уже стало достаточно шумно, так как пришедшие с работы люди устраивались на своих лужайках, дети бегали по тротуарам, а взрослые мирно восседали где-то на крыльце, чтобы не потерять свое чадо из поля зрения. Хоть день и подходил к концу, но вот жизнь только начинала кипеть. Йен все шел, никуда не оборачиваясь, он не замечал окружающего мира. В его голове крутились мысли, молодой человек пытался вспомнить, что он хотел сделать до встречи с Марком. Спустя несколько минут ему стало ясно, что из этого ничего не выйдет и нужно отвлечься. Как это сделать Йен не знал, но тут понял, что ему стало как-то легче, после разговора с Марком, но при этом, что-то его тревожило. Он долго копался в своих мыслях и, наконец, понял. Йен снова вспомнил о фото, вспомнил, что намерен поговорить и Диланом, а еще, в этот самый момент принял решение – отомстить. Но он очень быстро отогнал эту мысль от себя. Йен понимал, что это бред, и у него вряд ли что-то получится, ведь он, даже, не знает, откуда у него эти фото. Через несколько минут ему пришлось стыдить себя за трусость, ведь речь шла о его подруге, а он даже не хочет узнать правду и достичь правосудия.       Йен и дальше продолжил бы терзать себя, бродить вот так по улице, но она закончилась, а перед ним был лишь лес. Он посмотрел по сторонам, а потом перешагнул бордюр и углубился в чащу. Он пробирался сквозь ветки, которые словно обрамляли тропинку, взявшуюся не пойми откуда. Йен уверенно шел вперед, он знал, куда ведет эта тропа, ведь они с Алекс часто тут бывали. Пройдя минут пять Йен остановился, ему показалось, что кто-то идет рядом с ним, он оглянулся, но ничего подозрительного не увидел и пошел дальше. Еще через десять минут он оказался на полянке. В этом месте они с подругой любили наблюдать за облаками или звездами, в зависимости от времени суток, никто, кроме них, не знал про эту поляну. Йен не заметил, как предался теплым воспоминаниям о пикниках и простых посиделках. Ему хотелось вновь ощутить те эмоции, снова стать счастливым. Но тут ему стало горестно, ведь этого уже не будет.       - Что-то не так… - Йен произнес это вслух, но продолжил стоять на месте и осматривать поляну.       Головой молодой человек понимал, что тут были какие-то изменения, и было ясно, что дело не просто в отсутствии с ним Алекс, есть что-то еще, но вот в чем же еще, у него уловить взглядом не получалось. Йен решил обойти полянку вокруг, надеясь уцепиться взглядом хоть за какую-то мелочь, которая приведет его к правильной мысли. Искать пришлось не особо долго, так как ноги сами понесли его в нужную сторону. Видимо, все же, Йен что-то увидел, но мозг отказывался давать ему понять, что это. Он подошел к большому дереву с другой стороны поляны, где они иногда прятались от солнца.       - Что это за… - но договорить Йен не успел, так как снова услышал треск, шелест, а теперь еще и шаги у себя за спиной.       - Добрый день, мистер Томпсон, - сказал приближающийся мужчина, это был уже знакомый Йену полицейский.       - Здравствуйте, - Йен замешкался и ответил не сразу, так как не ожидал такого, хоть и знал, что за ним наблюдают.       - Прошу вас проехать со мной в участок, у нас есть пара вопросов к вам, - Полицейский сказал это на автомате, без каких-либо эмоций.       - Вы арестовываете меня? – Йен не знал, что тут еще сказать.       - Нет, мы просто хотим уточнить некоторые детали, дома мы вас не застали, но нам сообщили, где вы можете быть, - полицейский, явно, врал, потому что об этом месте родители точно не знали, а больше спросить не у кого.       Йен уже понял, что от разговора ему никуда не деться, поэтому покорно последовал за полицейским. Тот последовал за ним, ничего не говоря. Йен понял, что он будет подозреваемым, ведь все это не случайно, более того, он успел заметить краем глаза, как другие люди уже начали что-то делать возле того самого дерева. Теперь ему стало немного страшно, ведь если к этому добавить фотографии, о которых он никому не сообщил, то он становится главной мишенью полицейских.       Полицейский и молодой человек шли по тропинке, обратно к дороге. Йен лишь крутил в голове новые мысли, пытался как-то успокоить себя, чтобы не создавать новых подозрений, но ему не удавалось. Более того, если ранее он отмел идею мести и посчитал ее бредом, то теперь он принял окончательное решение, найти настоящего преступника и наказать того, ведь теперь ему стало ясно, что правосудия нет. Одно его удручало, он боялся, что ему не удастся найти истинного виновника прежде, чем его самого отправят на казнь.       Вечер потихоньку забирал оставшиеся силы у дня, на поляне все так же возилось несколько полицейских, которые собирали что-то, а Йен послушно следовал к автомобилю у входа в лес. Он не знал, чего ему ожидать, все боролся со своими мыслями, чтобы взять себя в руки.