Приближение грозы

First words I heard, clear as a bell -- "Dean Winchester is saved."

Anna,

Season 4, Episode 9: “I Know What You Did Last Summer”

      Все было спокойно на Небесах, все шло размеренно, своим чередом, один день был похож на другой, пока вдруг не прозвучало имя. И имя это было человеческое – Винчестеры. Сначала оно звучало мимоходом, то тут, то там, изредка, почти не привлекая внимания, словно легкий шелест листьев. Джон Винчестер и его сыновья. Охотники за нечистью. Но с каждым днем, оно звучало все чаще и громче, словно неумолимо набирая ход, как звук приближающейся грозы, которая сначала отблескивает вспышками на горизонте, потом тихо рокочет где-то вдалеке, но рокот нарастает и нарастает, пока гроза не обрушится оглушающим громом, разрезающими небо молниями, порывами ветра и потоками воды. Я замечал эти всполохи как будто краем глаза, как далекий отзвук – Винчестеры не имели ко мне отношения, пока в один день гроза не разразилась прямо над моей головой. - Дин Винчестер – первая Печать Апокалипсиса, - сказал Захария, - и мы должны его остановить, пока Печать не сломана. Захария рассказал о Джоне Винчестере, одержимом местью демону за смерть жены, и о том, как в тени этой мести росли два его сына – Дин и Сэм Винчестеры. О Сэме –человеке с примесью крови демона. И наконец – о Дине Винчестере. О том, как он верил в миссию своего отца. О том, как присматривал за своим братом. И о том, как он попал в Ад. Сделки с демонами бывают разные – сделки жадности, ненависти, гордыни… но сделка Дина была сделкой отчаяния. Самая выгодная сделка для демона – в отчаянии человек готов на любые условия. Захария считал сделку Дина верхом человеческой глупости. Я считал иначе, но не сказал об этом. В конце концов Захария позвал меня не для дружеского обмена сплетнями о жизни людей.       - Дин Винчестер в руках одного из самых изощренных мастеров пыток в Аду – Аластера. Как только он сломается и сам встанет по другую сторону дыбы…        – «Когда праведник начнет мучить невинные души», - я повторил слова, которые знал, как мне кажется, всегда, и только сейчас они обретали смысл и плоть – в прямом смысле слова, - сколько он уже там?       - Четыре земных месяца. Которые прошли для него как сорок лет.       - Но почему мы действуем только сейчас?!       - Мы не были уверены, что речь идет именно о Дине Винчестере. Но ты понимаешь теперь, что надо поторопиться. Возьми свой отряд, мы дадим вам лучшее оружие для броска в Ад. Ты уже был там, ты знаешь, что делать. Просто достань мне Дина Винчестера как можно скорее.       - Он должен отправиться в Рай? – уточнил я.       - О нет, - сказал Захария, - он должен отправиться обратно к своему брату. Мы говорим о воскрешении. Ты ведь не забыл еще, как это делается?

***

Потом я много раз возвращался мыслями к той операции и думал о том, где я мог ошибиться, где я промедлил, могли ли мы успеть… Иногда я даже злился на Дина, что он не мог потерпеть еще немного, хотя я понимал, что он и так держался дольше, чем это было возможно для человека. Ангелу попасть в Ад и увести оттуда душу… как выражается Дин в таких случаях «это не пикник». Пока мой отряд отвлекал на себя внимание демонов, я спустился за ним. Я уже знал, что опоздал. Я уже знал, что Печать сломана… У меня не было инструкций, что делать в такой ситуации, но я знал одно – Дин Винчестер заслужил спасение. И в моих силах было его спасти. Этой нашей самой первой встречи он не запомнит. Возможно только вспышку яркого, ослепляющего света. А я помню его лицо, забрызганное чужой кровью – не настоящей, только тенью живой крови – но в царстве теней тени – единственная реальность. И его глаза, полные боли и отчаяния. Я вывел его душу из Ада, провел обряд воскрешения, и оставалось лишь дождаться, когда он очнется.

***

Все пошло не так, как я планировал. Я был уверен, что возникшая между нами связь, позволит ему общаться со мной напрямую, но он не мог меня услышать. Он искал причины своего воскрешения, он искал меня, а у меня не было человеческого тела, чтобы все ему объяснить. Пострадала ясновидящая, могли пострадать и другие люди, если бы я не смог в тот момент получить согласия Джимми принять меня. Дин продолжал искать меня, и когда он нашел это древнее и примитивное заклинание вызова, я наконец был готов к встрече с ним. Человеческое тело… не помню даже, каким было мое тело в прошлый раз. Вероятно, это был кто-то из далеких предков Джимми, и, если я могу быть в чем-то уверен относительно его внешности, так это в том, что у него были такие же синие глаза, которые я могу увидеть сейчас у своего отражения. Если что и сохранилось спустя тысячелетия – так эти глаза. Человеческая наука утверждает, что синий цвет глаз – «рецессивный ген», который должен был быстро исчезнуть в этом роду, но… что знает человеческая наука о божественном творении? Именно этими глазами я смотрел на мир людей в начале новой эры, и вот теперь вновь. Человеческое тело ограничивает ангела: так, наверное, чувствует себя птица, которая привыкла к небесным просторам, но вынуждена жить в тесной клетке. И в то же время – оно дает доступ к новым – незнакомым ангелу – ощущениям, дает возможность почувствовать себя немного… человеком. Человеческая плоть слаба, она постоянно чего-то требует. И если все необходимые для жизни тела потребности ангельская благодать способна удовлетворить, то побороть возникающие соблазны никакая благодать не может помочь. Рано или поздно они настигают многих ангелов, обретающих тела. Соблазн познания – попробовать, что такого люди находят в еде, в алкоголе, в сексе… Я всегда предпочитал наблюдать за людьми со стороны, держась в стороне от соблазнов. Возможно, впрочем, что мне просто везло и я не столкнулся в своей «человеческой» жизни с соблазнами, которые могли бы оказаться моей слабостью.       Было непривычно снова – после такого перерыва – окунуться в эту земную жизнь. Но первая Печать была сломана, а значит – полем битвы становится Земля, и я буду нужен здесь – среди людей.       

***

      - Кто ты, черт возьми, такой?! – спрашивает он, убедившись, что меня не берут ни пули, ни серебро, ни нож, убивающий демонов.       - Кастиэль. Я тот, кто спас тебя из Ада.       - Оно, конечно, спасибо, но – кто ты?!       - Я ангел Господа.       - Ангелов не существует, - бросает он в ответ, очень поспешно,словно боится поверить моим словам и заранее отвергает такую возможность.       Крылья. Крылья всегда производят нужное впечатление на людей. Он может и не верит мне, но, увидев их тень, проглатывает свое возражение.       - И с чего тебе вдруг спасать – меня? – спрашивает он вместо этого.       Я заглядываю ему в глаза и вижу – чувствую – в его душе мучительную вину и страдание – эхо того, что произошло в Аду. И в ответ чувство вины захлестывает и меня: я мог помочь этому человеку, он мог стоять сейчас передо мной измученный Адом, но счастливый от избавления. Но вместо этого передо мной стоял человек, который был уверен, что не заслуживает спасения. Потому что я не успел.       - Дин. Почему ты думаешь, что не заслужил спасения? – спрашиваю я, заранее зная ответ, который он не произносит, но который я читаю в его душе без слов. Так и не дождавшись ответа, я говорю:       - Господь избрал тебя для важного дела.       - Бога нет, - говорит он, однако это отрицание звучит уже менее уверенно, чем отрицание существования ангелов. Я понимаю, что он не верит, но отчаянно хочет верить, потому что это дает ему возможность искупления.       - Я спас тебя по воле Господа, - и я верю в свои слова. Неважно, от кого я получил приказ, я верю в то, что именно волей Отца я спас Дина Винчестера. Я знал о том деле, которое ему предстоит – но я был не готов взвалить на него этот груз прямо сейчас. Сейчас, когда я чувствовал, что у него снова появилась надежда.

***

- Итак, Дин Винчестер сломал первую Печать, но готов служить нашему делу… - сказал Захария. - Делу Господа, - уточнил я. - Разумеется, это ведь одно и то же, - с легкостью согласился он, - что ж, теперь Дин Винчестер – твоя зона ответственности. Подготовь его. Но мне не нужен был приказ Захарии. С момента, когда я коснулся плеча Дина и вывел его из Ада, я знал, что я навечно в ответе за Дина Винчестера. Гроза разразилась над моей головой, но я еще не знал, что она принесет – бурю и разрушение или живительную свежесть и обновление. Возможно, и то, и другое.