Суеверия

Майк готов был поставить свое годовое жалование на то, что нет в пределах стен народа суевернее, чем разведчики. Ритуалами, продиктованными суеверным страхом, было пропитано буквально всё, но они так въелись в повседневность, что абсурдности и нелепости их уже никто не замечал и добровольно, будто и вариантов иных не было, соблюдал целый перечень всяких смешных «нельзя». Нельзя ставить короб привода вертикально, хотя так он занимает в три раза меньше места, нельзя пересаживаться в столовой, если уже начал есть, даже если поменяться попросит старший по званию или будет опасно трещать над головой прохудившийся потолок. Нельзя правой рукой брать хлеб, а в кабинет командора входить с левой ноги. Из-за этого у его дверей все постоянно мялись, кроме разве что самых опытных, вроде Майка. Смит не торопил, понимал, потому что и сам выходил из кабинета только потерев предварительно дверную ручку. Помимо суеверий общих существовали суеверия личные. Так Ханджи в сутки перед вылазкой не протирала очки, даже если заляпаются и залапаются, а мыла их уже перед самым выходом. Леви обязательно драил весь коридор на своем этаже и не спешил, даже если построение должно было начаться через минуту, ничего, без него не начнут. Моблит же рисовал у себя в блокноте маленьких милых птичек, по одной в четырех углах. И казалось бы, ну и дурость. Уж разведчикам, тем, кто чаще других сталкивался со смертью, лучше других должно быть известно, что беда не согласовывает свой приход с мытыми полами и рисованными птицами. Что титану плевать пил ли ты свой стакан воды, перед тем как взобраться в седло, и какой рукой держал член, когда отливал на привале. А ещё им плевать на то, прощался кто-то с сожранным разведчиком перед экспедицией или нет. А вот в легионе никто и не прощался. И все полугражданские, кто работал на конюшне, в кухне, при бане, делали равнодушный вид, будто и не проходят мимо них собранные, напряженные, полностью экипированные разведчики. Штабные не махали из окон, и даже псы не выбегали к воротам, чтобы проводить, лежали лениво в тени и не вели ухом. …Майк оглянулся. Нанаба так и не двигалась, держала лошадь и смотрела, как он несется навстречу титанам. Майк нервно махнул рукой, мол, проваливай, уводи рядовых, кому приказали. Сам пригнулся к шее коня, сердцу вдруг стало нервно. А, ерунда, он ни с кем сегодня не попрощался, значит, всё будет хорошо. Должно быть.