Дитя зверя

Держать его в своих руках было так хорошо и привычно. Запах, его запах, наполнял легкие до отказа. Вот только… Вместе с его родным запахом бамбука и чернил смешался отвратительный запах крови. Не прощу. Он открыл глаза и взглянул на виновницу ран его ребенка. Маленькая Хозяйка Дворца вздрогнула, в глазах читался явный испуг и она спряталась в объятьях Ло Бинхэ. А тот, в свою очередь, недоверчиво смотрел на него, не обращая внимание на девушку. — Лаоши… это… — прошептал Ло Бинхэ недостаточно громко, чтобы его хоть кто-нибудь услышал, но он прочитал по губам его слова. Он зарычал, его дитя замерло в его объятьях. «О нет! Я его напугал?! Я не хотел!» Он обеспокоенно взглянул на него и увидел, что заклинатель закрыл ладонями свое лицо, но явно не от страха. Кончики ушей были красными как помидоры. — Не позорь меня, — прошипел он. Сквозь чужие пальцы он заметил, что и его щеки покраснели. Сердце пропустило удар, но сейчас, он был более приятен. Изменив положение мужчины в своих объятьях, теперь держа его на одной руке, заставляя того обнять его руками за шею, свободной он молниеносным движением достал свой меч и воткнул его в пол. Плитка легко поддалась и в следующие мгновение вокруг них образовался мощный ураган, не позволяя другим заклинателям приблизиться к ним. Слыша гневные и растерянные возгласы тех людей, он не обращал на них внимание, смотря только на своего ребенка. У того волосы растрепались еще сильнее от ветра, зеленые глаза были прищурены и они смотрели на него… с яростью. Он виновато опустил глаза и одной рукой стал развязывать вервие бессмертных. Когда мужчина освободился от них, то он выбрался из его объятий и дал ему сильную пощечину. Голова дернулась в сторону и даже посреди воя ветра этот звук удара был громким. Он знал, что заслужил. Повернувшись к заклинателю, он все еще видел злость напополам с обидой в его глазах. — Тебя не было почти двадцать зим, шлялся неизвестно где и только сейчас заявляешься, устраивая черти что?! — воскликнул он и залепил ему еще одну пощечину, только с другой стороны. — Как ты смеешь давать мне пустые обещания и не сдерживать их?! Он наблюдал как в зеленых глазах собираются слезы, грозясь вот-вот пролиться, но заклинатель не позволяет им этого сделать. Щеки горят от ударов и он падает на колени. — Не смей становиться передо мной на колени! Живо встань! Так сложно не повиноваться ему, но он все равно не встает. Смотря снизу вверх на свое дитя, видя как он тяжело дышит, видя в его глазах боль и осознавая, что именно он стал ее причиной, ему хочется вырвать себе сердце. — Прости меня… — сказал он, чувствуя как по горящим щекам текут слезы, — пожалуйста, прости меня, мне правда так жаль, — он протянул руку и сжал подол его одежд. Заклинатель хотел отшатнуться, но остался стоять на месте. — Я правда не хотел оставлять тебя, я правда… не хотел забывать тебя… Мужчина удивленно распахнул рот и он продолжил. — Но даже так, зная, что ты злишься на меня, я хочу, чтобы ты знал, что даже не помня своего имени, я всегда знал, что где-то там, вне того ужасного места, меня ждет тот, за кого я готов отдать свою жизнь. Шэнь Цинцю замер, не веря своим ушам. Получается… Юань оставил его не потому что он ему надоел или еще что-то в этом роде, а по той причине, что он из-за чего-то потерял память?.. И все равно… он как-то чувствовал или помнил о нем? Он подполз ближе к заклинателю и уткнулся лицом в его колени, обнимая руками. Подняв заплаканное лицо, он в отчаянии посмотрел на него. — Я сделаю все, что скажешь. Пожалуйста, скажи, что мне делать? Мне очистить твое имя? Убить всех в этом зале? Или забрать тебя за несколько земель? Заклинатель судорожно вздохнул и положил левую руку ему на голову. Зверь на коленях наклонился к его прикосновению, прикрывая глаза и счастливо выдыхая. Будто лишь этого он и желал все это время. — Разве ты не слушал обвинения против этого мастера? — спросил он, кладя свою вторую руку на чужое плечо. Темные глаза открылись, смотря прямо в его душу. По его спине пробежала дрожь, но она было точно не от страха, а от преданности, которая так ярко выражалась в них. — Даже если бы ты собственными руками убил сотню младенцев, я бы все равно был на твоей стороне. Шэнь Цинцю пробила крупная дрожь. Зверь держался за него как за какого-то бога, так нежно и преданно. И эти слова… Как будто ему и правда было все равно, что он вытворял за все эти годы, пока его не было. В это и правда так легко верится, смотря на него. Заклинатель взял чужое лицо в свои руки и наклонился к нему совсем близко, их дыхание смешивалось. — Ты можешь пожалеть об этом, — прошептал мужчина. — Я жалею лишь о том, что позволил им причинить тебе боль, когда я был так близко к тебе. Заклинатель выдохнул и прикрыл глаза. — Твое имя Шэнь Юань, мое Шэнь Цинцю, но ты звал меня А-Цзю. Зверь вздрогнул и вцепился в его руки, все еще нежно. Шэнь Цинцю наклонился к нему ближе и поцеловал его в лоб, шепча: — Забери меня… Для Шэнь Юаня это сработало как спусковой щелчок. Он резко поднялся и вновь взял на руки Шэнь Цинцю, тот не открывал глаза, лишь обвил руками шею зверя и прижался ближе. Шэнь Юань счастливо и удовлетворенно выдохнул. Щелкнув запястьем, он призвал к себе меч и встал на него. В тот же миг ураган закончился, открывая их взору других заклинателей, которые безуспешно пытались пробить его барьер. В их главе стоял Ло Бинхэ, который был знатно рассержен. Сосредоточив ци в своих пальцах, Шэнь Юань посылает ее ударную силу в потолок, проделывая там большую дыру, пуская в уже потемневший зал лучи солнца. Он взглянул на небесного демона и улыбнулся. — Бинхэ! — выкрикнул он, сильнее сжимая Шэнь Цинцю, — я благодарен тебе за то, что сдержал свое обещание! Больше не смотря на кого бы то ни было, Шэнь Юань на полной скорости устремляется на встречу небу, как же хорошо, что у него такая сильная предрасположенность к управлению ветром. Их никто не сможет догнать. — Лаоши!.. Стой!.. Шэнь Юань не обращал внимание на Ло Бинхэ или других заклинателей. Они были не важны. Никто не важен, кроме его ребенка. Нашего ребенка.

***

Шэнь Цинцю не хочет вспоминать то время, когда он был без Шэнь Юаня. Не хочет думать о том, как решил, будто эта зверюга оставила его. Потом были мысли, что с ним что-то случилось и он отправлялся на его поиски, которые были безуспешны. Даже Лю Цингэ помогал, но и он не смог его найти. Ах, снова возненавидеть все живое было так просто и привычно. И все равно, он смотрел на вход на свой пик, ожидая, что там наконец-то появится фигура в зеленых одеждах. Но каждый раз надежда умирала и вновь воскресала как гребаный феникс. Спать одному в постели было невыносимо тяжело. Ночные кошмары мучали гораздо чаще, а также он начал страдать искажениями ци. Лишь посещая бордели он на миг забывал, что его бросили. Но, однажды, Юэ Цинъюань наконец рассказал, почему он не пришел за ним. Правда резанула его намного мягче, чем его предыдущие догадки. И хотя он все еще злился, но все равно, он немного простил его. Поэтому позволял оставаться в его бамбуковом доме чуть дольше. Лишь бы не слышать эту ужасающую тишину. Тишина и отчаяние, именно они пожирали его каждый день. Контракт, который они заключили, кажется, целую вечность назад, не позволял ему найти Юаня, только знать, что тот жив. Как же тогда ему было одиноко. Но сейчас… Шэнь Цинцю готов был все забыть. Даже несмотря на то, что Шэнь Юань так ничего и не вспомнил, казалось, что их контракт поддерживал его память о Шэнь Цинцю. Если бы он тогда не пошел на поводу у неуверенного подростка, то где бы они сейчас были? Шэнь Цинцю наверняка был бы мертв, а Шэнь Юань все еще сражался в Бесконечной Бездне. Они пытались разобраться, почему зверь потерял память, но симптомов было катастрофически мало, чтобы определить болезнь или проклятие. Конечно, его можно было бы отвести к Му Цинфану, но… Шэнь Цинцю не хотел возвращаться в секту Цан Цюн. Как и не хотел никого из них видеть. Ведь все, и даже Лю Цингэ, смирились с тем, что Шэнь Юань был мертв. Он не мог им этого простить. Сейчас они расположились в небольшом городке. Купили поместье, наняли слуг. Шэнь Цинцю еще взял под свою опеку нескольких уличных детей и стал учить их совершенствованию. Возможно, он так немного извинялся за то, что раньше не обращал внимание на своих учеников и несправедливо их наказывал. Шэнь Юань не был против всего этого. Он только лип к нему больше обычного, особенно ночью. Обвивался вокруг него, словно осьминог, целовал его лоб и иногда все повторял «прости». Шэнь Цинцю уже давно его простил. Наверное, в тот момент, когда он спас его от суда. Может, это и было немного сопливо, но, он не будет отрицать, ему понравилось. Только вслух он этого не скажет! Прямо сейчас, в летний день, когда солнце освещало все вокруг, не давая и шанса тени, Шэнь Цинцю сидел на веранде, наблюдая как его новые ученики резвились. Детский смех всегда раздавался в этом месте. Шэнь Юань как-то сказал, что ему это нравится, а Шэнь Цинцю не мог не согласиться. Справа от него стоял поднос с чаем, который он иногда пил, а на коленях мирно спал Шэнь Юань, утыкаясь носом в его живот и обнимая руками талию. Свободная ладонь поглаживала его уже немного отросшие волосы. Легкая улыбка не пропадала с его лица даже во сне. Шэнь Цинцю может с уверенностью сказать, что наконец-то его сердце и душа спокойны. И… Он посмотрел вниз, на спящего демонического зверя. Может быть, однажды, просто однажды, он назовет Юаня «бабой»*.