руки.

      Асагири Ген — менталист. Сенку не понимает откуда у этого причудливого идиота столько фанаток и фанатов. Ещё больше он не понимает, что этот парень вообще делает на интервью. Ишигами крутит пальцем в ухе, то ли думая, то ли пытаясь заглушить разговоры, доносящиеся со сцены за кулисами, где сейчас отвечает на разного рода вопросы Ген, то ли уже просто по привычке.       Улыбаясь, Ген мило беседовал с девушкой из зала, спросившей что-то про его увлечение психологией. Сенку хмыкнул, мысленно жалея девушку и всех, кто находился в одном помещении с менталистом. На подобные вопросы Асагири мог отвечать так, как не снилось ни одному писателю. Он горел идеей быть в центре внимания таким образом и это внимание привлекать.       Сенку слышит, как интервьюер объявляет о завершении действа и отталкивается от стены ногой, которой в неё упирался. Ген проходит за кулисы спиной вперёд, прощаясь с неугомонной публикой. В конце концов, когда он окончательно скрывается из поля видимости зрителей, то разворачивается и с той же не спадающей с самого утра улыбкой смотрит на Сенку прежде, чем в миг скоратить расстояние между ними и обнять. Попытаться, по крайней мере. Противный учёный делает шаг в сторону, уворачиваясь от того, чтобы быть задушенным цепкими руками менталиста.       — Сенку-ча-ан, — по-детски обиженно тянет Ген, — ты совсем по мне не скучал? Не ревновал меня к толпе фанатов и фанаток? — он всё же обнимает Ишигами, но это больше похоже на то, что он просто к нему прилип.       — Раз я с тобой встречаюсь, то я тебе доверяю, хотя это весьма прискорбно, — тяжело вздыхает учёный, а Ген думает, что он скоро со своими экспериментами будет выдыхать не воздух, а какие-нибудь токсичные газы. — Но я действительно доверяю тебе на все сто миллионов процентов, — и поворачивает голову в сторону Гена, почти сталкиваясь своими губами с его, но останавливаясь в паре миллиметров.       Ген это расстояние сокращает, аккуратно целуя Сенку, без слов говоря я знаю, и что ты так ответишь я знал. Разговаривать особо и не хочется. Он уже наговорился и, если быть честным, очень устал. Разорвав поцелуй, менталист расслабляет тело, практически вешаясь на Ишигами, у которого под воздействием чужого веса звёзды перед глазами взрываются. Учёный еле выдерживает тушу парня, с трудом держась на ногах и не падая. Он ничего не говорит, но кряхтит, аки дедушка Касеки из закусочной, где они двое часто перекусывают за неимением времени на приготовление еды.       — Пойдём, — наконец немного оживляется Ген и, поправив рукава рубашки, тянет Сенку за собой в сторону выхода.       — Ты снова получишь выговор за то, что ушёл без разрешения, — старается притормозить Гена Сенку, но в ответ ему кидают лишь многозначительное «и?», так что он сдаётся и идёт следом. — Ты стомилионпроцентный идиот, Ген.       — Как грубо, Сенку-чан, — ухмыляется Асагири и говорит охраннику, чтобы тот сообщил менеджеру о его уходе.       Когда парни оказываются на улице, Ген хлопает ладонями по карманам чёрных джинс, выискивая ключи от чёрной BMW X6. Высокое здание за их спинами, где Ген давал интервью, пестрит яркими рекламными баннерами, создавая вид, будто они двое светятся. Асагири открывает дверь и придерживает её для Сенку, чтобы тот сел на пассажирское сидение. Менталист занимает место у руля и заводит машину.       Обессиленные весьма насыщенным днём, они первое время едут молча. Ген двумя руками крепко держит руль, а Сенку старается не уснуть, глядя в окно. Асагири сворачивает на трассу, переполненную машинами и понимает, что они застряли в пробке.       — Вот чёрт, — разочарованно ноет Ген, привлекая внимание Сенку, и откидывается на спинку сидения.       — Дёрнул тебя чёрт выехать на подобную трассу, — с усталостью в голосе выдаёт Ишигами и привычно вертит пальцем в ухе. — Так и до утра простоять можно.       — Ну так посчитай сколько мы тут проторчим, господин Учёный, — с иронией тянет Ген.       — Скажу одно — долго, — тоже облокачивается на спинку сидения. — Я даже не вижу начала пробки, — сообщает учёный лук, и оба устало вздыхают.

***

      За последние полчаса они сдвинулись с места на пару метров. Ишигами молча пялился в окно, считая этажи запредельно высоких многоэтажек, чтобы не умереть от скуки. Изредка поглядывая на менталиста, он заметил, что тот весьма раздражён. Пальцы Гена нервно постукивали по рулю, периодически сжимали его. Асагири вновь откинулся на сидение и начал жаловаться на ситуацию. Он не любит пробки. Он ненавидит пробки.       Ген снова кладёт руку на руль, который уже думает подать заявление на парня за изнасилование, ибо предмет потрогали всеми способами и везде.       Сенку вздрагивает, когда чувствует прикосновение к своему бедру. По коже непривычно быстро пробегают мурашки. Виновником этого оказывается менталист, который ладонью проводит от таза до колена с лёгким нажимом. Ишигами сглатывает слюну и поворачивает голову в сторону Гена, натыкаясь на его довольный взгляд. Хотя Асагири тут же отворачивается, продолжая следить за дорогой.       Учёный ничего не говорит, только продолжает смотреть. Менталист выглядит действительно обворожительно. Чёрная рубашка, что так идеально смотрится на нём, расстёгнута на две верхних пуговицы. Джинсы того же цвета обтягивают его потрясающие ноги, а ремень, по-хозяйки обхватывая, выделяет талию.       Чёрт. Такими темпами Сенку в открытую начнёт пускать на него слюни. И он бы рад оправдать это наукой, вот только давно признал, что парня, сидящего рядом с ним за рулём авто, он любит. Но ему это, конечно, знать обязательно. Точнее говоря, он и без подтверждения это прекрасно знает. Потому что никому ещё Сенку в чувствах не объяснялся и не будет, никого он не подпускает так близко, и ни с кем рядом он не ведёт себя так, словно они старые супруги.       Но главное, это то, что Сенку никому не разрешает и не разрешит касаться себя руками так. А руки у менталиста тоже невероятно красивые. Светлая кожа, длинные пальцы, выделяющиеся в некоторых местах вены. С ума сойти можно. Невольно вспоминаются события прошлой ночи. Все стоны, вздохи, всхлипы, просьбы и мольбы. Ишигами никогда никого ни о чём не умолял, но Ген — особый случай.       К щекам приливает кровь, и они заливаются розовым цветом, что не проходит мимо цепкого взгляда менталиста. Он негромко ухмыляется, возобновляя движение рукой по бедру учёного, оглаживая его также со внутренней стороны, периодически сжимая до шипения его обладателя, сопровождаемого томным вздохом. Играет, нагло рассматривая весь спектр эмоций, проявляющийся на лице Сенку. Он никогда от этого не устанет.       Одна рука Гена на руле, вторая — на бедре Сенку. Красиво до жути — так думают оба. Особенно Ген. Ишигами, хоть и не специально, но очень сильно выводит его. Своей закусанной губой, руками, которые поглаживают друг друга, взглядом, за который если в ад, то главное вдвоём.       Асагири честно пытается не смотреть, потому что пробка на дороге, но смотреть всё равно надо, все дела. А ещё он чувствует на себе чужой взгляд, который его почти что ест, и спугнуть Сенку не хочет — ему нравится. Быть желанным самим Ишигами Сенку, безнадёжно влюблённым в одну только науку, приравнивается к тому, что быть особенным. И Ген именно таким себя рядом с ним и считает.

***

      Дома оказываются спустя несколько часов, сопровождаемых редкими разговорами на отвлечённые темы. Сцена в машине продолжения не имеет, так как оба просто по очереди заваливаются сначала в душ, а потом на кровать. Засыпают, повернувшись спинами друг к другу, потому что «отлипни, жарко», открытые окна не помогают, а кондиционер внезапно решил уйти в отставку.       Завтра придётся купить новый.