твои колени

[снова лето, снова я увижу тебя] за окном розовел рассвет, в саду медовые яблоки наливались алым цветом. Мир возвращал свойственную ему яркость. первые лучи солнца нагло проникли в комнату, словно наперегонки оставляя за собой фантомные следы. Одеялом был укутан с ног до головы мальчишка, ещё не попробовавший зрелость жизни на вкус. Лучи не были ему помехой, даже наоборот — являлись лаской для его пушистой макушки. Но вот, один из самых настойчивых лучей все же смог разбудить спрятавшегося юного товарища. Волнистые волосы ото сна стали только мягче, нежели испортили вид их хозяина. Кстати, о их хозяине, сегодняшний день был воистину прекрасен для него. Сегодня должен приехать очень важный для него человек. как порядочный пионер, яков, покинув свое убежище, стал заниматься привычными для всех людей того времени делами. А тем временем жизнь в лагере начинала свое пробуждение.

***

множество юных ребят уже собралось на улице. Всё были нарядны и красивы, но внимание цвиркунова привлекал только один человек. Саша. это был парень среднего роста, примерно того же возраста что и яша. Обладатель чудесных чёрных волос. уверенно пробиваясь сквозь толпу цвиркунов и не заметил в руках приятеля слегка помятый на вид венок. О, сколько же воспоминаний может хранить этот простецкий аксессуар! Шура, скорее всего, уже заметил надвигающегося на него цвиркунова, потому даже не спешил искать приятеля в толпе. Лишь сопровождал его взглядом, яша чувствовал это. тёплые объятья при встрече — залог успешных каникул. И спорить нет смысла. — ну ты, яшка, и вырос за этот год — не скрывая улыбки произнёс балунов хлопая «яшку» по плечу. — да и ты не отстаешь — выпустив из своих медвежьих объятий друга яков обратил внимание на синий кружок в руках саши. Тот в свою очередь молча пригладил волосы цвиркунова и возложил венок на голову приятеля. от такого приятного жеста сердце парня забилось в несколько раз быстрее, отбивая чечётку внутри цвиркунова. Это лето обещает быть незабываемым.

***

день близился к концу. Мягкая трава на поляне приятно щекочет кожу, не вызывая ни раздражения, ни злости. наблюдать за погибающим под натиском луны и её звёздного войска солнцем особенно прелестно, зная, что завтра луна сдастся без боя и солнце снова воцарит над лугами. Двое парней молча обсуждают эту красоту. Их мысли звучат в воздухе, ветер напевает каждому из них ответы на внутренние вопросы. Поза удобна для каждого из присутствующих — яша сидит «по-турецки», время от времени возвращаясь к венку. Шура же — положив свою голову на колени друга смотрит в даль, размышляя о насущных темах. цвиркунова завораживает эта атмосфера. Словно время не существует для них, словно они — сами время друг для друга. Они — больше чем друзья, больше чем братья. Они — иные планеты, зазывающие к себе. осторожно поглаживая голову балунова яков осознает еще бОльшую ценность этого момента, этого мира, этой вселенной. И это даже не из-за друга, чьим волосам позавидовала бы любая девчонка. И ведь правда, они мягче всех волос этого мира, и льются они по рукам словно шёлк. Это не из-за друга, который рассказывает тебе о музыке, людях, школе, и даже грибах! на голову саши опускается точь-в-точь такой же венок как и утром, только выглядит он чуть свежее, и несёт в себе совершенно другие воспоминания.

***

снова упал. боясь разоблачения яков быстро стирал с коленей кровь, морщась от неприятных ощущений. увлечение процессом — не всегда хорошо. И этот случай не исключение. Шаги не выводят из своеобразного «транса», скорее наоборот, усугубляют ситуацию. Шура уже понял, почему его друг незамедлительно скрылся. Огорченно вздохнув он взял пачку пластырей и направился вслед за непутевым товарищем. на коленях почти не осталось крови и пыли, оставалось лишь заклеить незначительные ранки и отправиться назад, но не тут то было. Причина его спешки уже принесла пластыри, и выглядела совершенно недовольно. — яш, а помнишь о чем мы с тобой говорили вчера? — словно хищник надвигающийся на жертву балунов стал подходить ближе к парню, присаживаясь пред его «трудом». — я помню, и я соблюдал правила! Если бы не эти шнурки, то я- — яков, я ведь не шучу — нахмурив брови произнёс саша, грозно наблюдая за каждым движением и колебанием со стороны цвиркунова. Один миг и…балунов кусает приятеля чуть ниже ушиба! И рычит так правдоподобно, словно зверь. комната заполняется звонким смехом, одним шуточным «тыком» в плечо и шуршанием коробки. На коленях вновь оказываются обычные коричневые пластыри, и дабы «боевые ранения» не беспокоили хозяина болью, шура целует оба колена. Кожа будто плавится на месте поцелуя, пускай такого невинного и ничего не значащего, но имеющего право быть! саша выпрямляется и подаёт цвиркунову руку: — ну что, мой милорд, вы спасены?

спасён, и впрямь спасён.