Бокал от души.

Музыка в баре была спокойная и тихая, что явно не совпадало с твоим настроением. Твоё душевное состояние описал бы heavy-metal, ведь ярость и злость переполняли тебя, хотелось рвать и метать всё, что двигалось и раздражало. Тебе хотелось забыться, познакомиться с кем-то, а потом целоваться где-нибудь, доказывая, что ты сильная и независимая, а от него тебе нужен только секс. Но вся ирония в том, что совесть бы потом не дала тебе покоя: всю свою последующую жизнь ты бы вспоминала это, ведь родители тебя не так воспитали, спасибо им за это. Бокал в руках был почти пуст, лишь маленькая капля оставалась на дне, но вскоре и она отправилась вслед за другими в горло, пытаясь потушить пожар неразделенной любви. О, эта неразделённая любовь. Каждый в своей жизни испытывал её на себе, но никакой алкоголь не сможет охладить ту боль. Лишь время, хотя раны затягиваются, но иногда дают знать о себе. — Малышка, познакомимся? Ну и как без этого. Любой бы решил подкатить свои яйца к той, что сидела в супер коротком обтягивающем платье, подчёркивающем все достоинства тела и открывающем вид на то, что следовало бы прикрыть, со смазанным, но броским макияжем, покручивая в руках очередной стакан, явно напоминая лёгкую добычу. Но бармен лишь громко кашлянул, поставил перед тобой газировку и пристально посмотрел на бедного парня, от чего тот закатил глаза и ушёл. — Тэхен, дай отвлечься, — протянула громко, недовольно посматривая на друга и усмехаясь стеклянной бутылке колы. — Ты ведь не серьёзно? — Т/И, ты пьяна в стельку, поэтому охлаждайся и замолчи, — он забрал твой бокал, шустро сполоснул его водой и принялся вытирать капельки со стекла, чтобы до блеска, чтобы сверкало, чтобы манило. — Вырядилась как проститутка, прилетела на крыльях и захотела пустить всё под вонючего бомжа? — Хени, — жалобно застонала, пресекая возможности учить тебя уму-разуму, понимая, что никак не хотелось ругаться, повышать голос, доказывать своё, показать обиду, расплескать океан гнева. Тебе просто был нужен покой. Или жёсткая взбучка. — Бытие в современном мире вовсе не лёгкая штука, и ты должна думать лишь головой, суровой и ясной, а не давиться чувствами, оставаясь без кислорода. Успокойся и подумай, почему он не пришёл, ты ведь даже позвонить не удосужилась, сразу приняв конец света. Он цокнул недовольно языком, осмотрел обиженную девушку и, взяв с высокого узкого кресла мягкий вязаный кардиган, набросил на твои плечи. — Ты пока подумай и не двигайся, а я отпрошусь у начальства. И прошу тебя, без глупостей и самопожертвований: мы оба знаем, что от этого не станет легче. Ты уныло кивнула, принимая заботу родного, что в огонь и в воду. Вы были вместе ещё с самого детства, он не отпускал, защищал и голову в ясность приводил весьма жёстко, резко, но всегда, когда было нужно. Ждала долгие минут пятнадцать, кусала уже губы от нетерпения, оглядывалась на дверь для персонала, и осмысливала всё им сказанное. Трижды. А потом принимала и улыбалась. Он был прав. Как всегда, чёрт возьми, прав. — Т/И! «Громкий отголосок твоей души», — думала ты сперва, но, посмотрев на проход, изумлённо застыла, увидев того, кого так ждала и одновременно не хотела видеть. — Джин? — Т/И, родная, извини, пожалуйста, я совсем забыл о свидании. Нагрузили работой, заставили всё перепроверять, поэтому упал мёртвым сном. Мне и вправду жаль. Он тараторил без умолку, хватал тебя за ручки, заставляя смотреть только в его глаза, чтобы удостоверилась в правдивости его слов, ведь и начальство работников не жалеет, свой карман набивает, но пусть делают, пока можно, ведь ещё немного, и он с гордостью займет их место. Нужно было лишь потерпеть. А у тебя отлегло от сердца, обида через слёзы наружу вырвалась, а дрожащие руки хватали горе-парня за шею, притягивая к себе. — Я думала… Думала, ты специально не пришел, оставил одну, бросил. Это же первое свидание, — слова вперемешку со слезами давались очень тяжело, открывать ему свои опасения казалось таким глупым, но он лишь мотал головой и прижимал тебя к себе, мягко целуя в лоб. — Прости. Я совсем заработался и так тупо поступил. Извини. — Мо-ло-дцы, просто молодчинки, — Тэхён захлопал в ладоши, вытер со лба несуществующий пот и, иронично посматривая на пару, указал на дверь. — Раз уж все решили — и опять не без моей помощи — валите нахрен домой и распускайте слюни там. А ещё не забывайте, что эти ваши встречи будете сами назначать, надоело с вами нянчиться. Тэхён замахал своим сотовым, где были отображены звонки другу, и устало качал головой, видя, как те, послушным щенком кивая, отправлялись домой. — Жизнь и вправду похожа на психбольницу, а влюблённые — главные больные. Неизлечимо. И навсегда.