Он и Она. Восьмиклассница и Стивен.

      Он снова сидел и смотрел на неё. Она была прекрасна, её красота завораживала. Когда она входила в кабинет и окидывала всех одноклассников презрительным взглядом, он влюблялся в неё раз за разом. Ещё сильнее, чем вчера. Сильнее, чем был влюблён в прошлый скучный понедельник или нудный вторник. Он взглянул на неё ещё раз. Её звали Настя. Настя, она же Ана, всё время, что проводила в здании школы, была чем-то увлечена. То ли прослушиванием музыки, то ли написанием стихов или фанфиков, то ли чтением увлекательного готического романа. Он считал, что она идеальна. Её выразительные глаза голубого цвета, бледная гладкая кожа, светло-русые волосы по пояс. Её осиная талия и стройные ножки. Подтянутая красивая грудь третьего размера. И ум! Она была умна не по годам приветлива, могла поддержать светскую беседу, училась манерам и этикету, чтобы быть как они — дворяне и представители эпохи пушкинской богемы. Чаще всего она выбирала тёмные цвета. Например лаконичный чёрный. Никаких светлых, в особенности — белого! Чёрный цвет ещё сильнее подчеркивал бледность её кожи и серость голубых глаз. Он опять не знал, как привлечь внимание столь интеллектуальной особы, поэтому, всего чаще, интересовался погодой и её делами. Он бредил о ней, мечтал по ночам, писал о ней стихи, представлял, как он будет лежать на её хрупком плече и вдыхать аромат её духов. Как она будет зачитывать ему свои стихи о смерти, кладбищах и плакучих ивах. Стих, посвящённый ей, лежал написанным на листе бумаги в его блокноте. В самом дальнем ящике, чтобы никто его не нашёл. «Ты — прекрасна! Синева глаз Такая, что готов я умереть. С надеждой, что увижу Вас В моих мечтах, что продолжают тлеть. Но нет, ни шанса мне ни одного Вы не оставили и я, Разбит и жду ответа твоего, Как бедное наивное дитя. О нет, Вы снова прошли мимо И глаз своих подняв не на меня, Всё так же жду неумолимо Во снах своих зову тебя! И ты приходишь ко мне в сон, Прекраснее, чем была наяву. И с каждым разом всё сильней влюблён И с каждым разом всё сильней зову тебя.» Вновь и вновь он, скорее наивно полагал, что может быть с ней, но чаще всего его посещали мысли о том, что он её не достоин. Несмотря на всё это, он продолжал посвящать ей свои стихи. Она же, в свою очередь, не обращала на него никакого внимания, лишь изредка говоря «Привет» и разговаривала о том, как чудна дождливая погода. Отрицая возможность того, что практически ничего не делая, она сумела заполучить его сердце, сердце сломанного парня, совершенно не грело её душу. Она хотела играть на пианино. На пианино его чувств к ней. Ей приятна было та мелодия, что создавала его чистая и девственная душа. Он любил её, но он был ничтожным для неё, что даже в час таких откровений она ни разу не упомянула его имя. Он да он, ничего более. Просто какой-то Он, у которого даже имени не было. Насколько же она ни во что его не ставила, что даже не открыла тайну и оставила его его неведомым «героем» своей лирической истории? Нет! Она тоже любила его! Ещё более тайной и верной любовью, чем Он. Лишь её глупые предрассудки мешали ей открыться перед самой собой и принять это как должное. Она и имени-то его не назвала. Пусть Он будет без него. Никто не узнает, как его отыскать в её сердце. Да и она уж не найдёт для Вас ответа на этот вопрос. Он — именно Он, что жил в её сердце, был особенным. Но она же не хотела признать это! Весь её телеграмм-канал был усыпан, словно лепестками чёрных роз, стихами о нём. О том, какой прекрасной парой они могли были быть. Они просыпались не вместе, засыпали с совершенно разными людьми. Завтракали, обедали и ужинали, гуляли по зимнему снежному парку, смотрели фильмы, делились мечтами не друг с другом. Но в сердцах, в их горящих от любви сердцах они были вместе, вдвоём! Неразлучно и навсегда. И по-прежнему — тайно!