Дьявол

Небо завораживало своей пасмурной красотой. Оно напоминало мученика с иконы своим измождённым и уставшим видом. Сколько всего уже случилось под его мрачным взором. Эта скорлупа, прячущая нас от зияющую пустоту космических пространств, источала сердобольные слёзы, вспомнив всё то, что происходило в пустынях под палящим солнцем, на площадях замков, посреди холодной тишины и под покровом ночи. Все те души, которых не пожалела судьба. Всех тех, кто перед кончиной вдохнул последний комок воздуха, терзающего горло мятной свежестью. Говоря более приземлённо, минут десять назад на улице шёл ливень, отбивавший на крышах ржавых гаражей ритм-партии. Ханако сидела у окна, рассматривая площадку, пышную зелень и потрёпанные стены многоэтажек. Температура была идеальной — не слишком холодно, не слишком жарко. На просторных улицах, как по велению мага, никого не было. Прекрасное отсутствие людей только изредка нарушали прохожие, вымокшие и спешащие домой, а также бездомные животные, решившие по неизвестным мотивам сменить один подвал на другой. Тишину прерывали капли воды, отправляющиеся в последний путь, и вой машин, звучавший из глубин петлистых улиц. Начались каникулы, Ханако могла на небольшой и жалкий срок забыть о суматохе учёбы, о проблемах, волновавших её сердце. Эти дни были одинокими: подруг не было, подростковой любви — тоже. Только она и её семья среднего класса. Всё же, она была довольна тем, что могла без забот ничего не делать целое лето. Хоть и бездельничала она совершенно одна. Школа должна была скоро полностью закончиться. Сейчас был идеальный момент для нападения определённого типа мыслей: беспокойных, пугающихся любого шороха, звенящих в груди. Они шептали ей на гладкое ушко рассказы о страшном, серьёзном грядущем. С одной стороны, она пыталась отгонять их от себя, рационализировать. Сами подумайте: чего плохого может произойти в конце школы? Ну, может ЕГЭ завалите и в ВУЗ не поступите. И что дальше? Конец жизни? Многие вообще без образования живут, да и деньги неплохие иногда зарабатывают. Или на платное отделение попадёте, пока кто-то будет шиковать на бюджете? Разве подобные провалы могут полностью перечеркнуть всю жизнь? Да нет, жизнь перечеркнуть может смерть, болезнь или тюрьма. Хотя и последние две причины многими переносятся без особых проблем: кто-то без ног пляшет, а кто-то после убийства своей подруги и поедания её беззащитного трупа на телевизор попадает и в фильмах снимается! Но есть и другая сторона, все эти мысли предвещают нечто действительно ужасное. Возможно, что это древний инстинкт, позволивший нашим забытым предкам выжить. Некоторые называют его интуицией, шестым чувством. Инстинкт говорит нам, что скоро что-то произойдет, что окончание школы и взросление — это не глянец, который мы видим в сериалах и фильмах. Это не пора, наполненная романами, приключениями и бессоными ночами зубрёжки. Это возможный переход на другой уровень, открытие третьего глаза. Понятно, что не каждый сталкивается с непоправимыми последствиями данного процесса, но есть тот 0.0001% юных юнош и дам, который не сможет его спокойно пережить, затаивших в инфантильных мечтаниях и в болотах поверхностных устремлений. Обзор из немытого много лет окна был ограничен из-за пыльных плеч многоэтажек. Это маленькое окно, ведущее в совершенно другое, недомашнее пространство, было зажато между ними, как худенький человек в метро между двумя оркообразными толстяками. Кусок забора площадки, напоминающий тюремные пространства из работ Солженицына, контрастировал с необычно уютными для этого места скамейками, стоявшими параллельно друг другу. Обычно этот крохотный островок среди неказистых и монструозных строений местные алкоголики превращают в колизей потасовок. В их разъеденном спиртным мозгу появляются странные желания, например, залезть ногами на скамейку, бросить окурок под свои кривые ноги, а не в мусорку, стоящую в 50 сантиметрах от человека, а также очень громко и пронзительно вопить по ночам. Ханако росла, а болезнь, превращающая людей в спиртных берсерков, окутала многих одноклассников. Вскоре знакомые школьные лица стали мелькать рядом с её подъездом. Ханако вышла из нагнетающего царства мыслей, отвела взгляд от пейзажа, нагоняющего только тоску. Это совсем не помогает отвлечься от роя гадких мыслей. Но тут же она увидела яркую, лежащую на столу, картинку. Это обложка паспорта, купленная в «Этажах». На ней красуется тигр, замеревший, окруженный колкой аурой кислотных, ярких цветов. Когда она покупала её, то мысли о содержимом самого документа её никак не беспокоили. Теперь же, подобный предмет был своеобразным триггером. Он вызывал кучи болезненных эмоций. Кто же оставил зловещее напоминание на видном месте? Неужели она сама? Нет, скорее всего это была мама или бабушка. Причины поисков неизвестны, может опять насмотрелись программ про наркотики и подростковый суицид, решили, что надо срочно спасать своё чадо. А первое, что поможет найти следы угрозы и создаст крепкое доверие между родителем и ребёнком — это хороший обыск с интенсивным вторжением в личное пространство. Ханако ринулась к предмету, чтобы отправить его обратно в безжизненные глубины рюкзака, скрыть от своего замученного взора. Однако непреодолимая сила заставила её взглянуть внутрь. Ей казалось, что в её руках копаются черви, извивающиеся и путающиеся вокруг связок и волокна мышц. Они были любопытны, нервозны, их желание — это открытие неприятного документа. Именно они проконтролировали неуклюжие судороги Ханако. Свет, отражённый от ламинированной бумаги первой страницы, был язвительным подмигиванием, символически говорившим: «ну вот мы и встретились». Вишенка на торте неприязни — дата рождения. Острые выступы шрифта, визжащие противным и истеричным тоном. Они так желают впиться в её тело, высвободить оттуда кровь, залезть внутрь и проползти по венам, цепляя и разрывая мясо. Их цель — это мозг, именно там они будут, подобно больной старухе, неустанно напоминать ей о том, что обладательница паспорта взрослеет. Тем временем за окном начало бродить нечто, не поддающееся рациональному объяснению. То, что заставляет убегать сильно и слегка религиозных людей в храмы, чтобы искупать грехи и горько-горько плакать. Нечто, пугающее фанатичных атеистов, по инерции взявших вместо священных писаний научпоп-брошюру. До этого самого события они свято верили в всесилие «науки», о которой все равно имели расплывчатое представление.