Солнце снова взойдёт

Лучи полуденного солнца озорно бегали по скалам и крышам домов, то и дело прячась за сгущающимися облаками. В Городе-Без-Ночи бурным потоком Хуанхэ бурлила жизнь. Каждый человек с алым солнцем на рукавах куда-то спешил, с кем-то говорил, и нёс то ящики, то корзины, умудряясь не столкнуться ни с кем в этом, на первый взгляд, полнейшем хаосе. Будто все Вэни были уникальными частями одного невероятно сложного, но идеально выверенного механизма. Вэй Усянь усмехнулся краем губ, приголубив очередную чарку Улыбки Императора. Как же мало нужно было этим людям для счастья. Лёжа на крыше Огненного Дворца, мужчина с любопытством и снисходительным одобрением смотрел на трудящихся членов ордена Цишань Вэнь, вспоминая те, далёкие дни, когда всего лишь несколько десятков выживших стариков и женщин из целительской ветви только вернулись в Безночный Город, что всего за несколько лет обратился в опустевшие руины. - Так и знала, что ты здесь. - ничуть не сердито проворчали за спиной. - Ты, как и при жизни, верен себе и своим привычкам. - Сорок лет я вкалывал в поте лица, чтобы на пепелище вырос персик, а теперь, отправившись на покой, любуюсь взращёнными плодами. - улыбнулся Вэй Усянь и обратил тёплый, полный нежности взгляд на супругу - Заставил же я тебя ждать, А-Цин. - Ждать? А мне хотелось спросить, от чего ты так рано. - женщина, подойдя ближе, села рядом. - И где же ты? - Сел под нашим деревом в восточном саду. А-Юань точно пойдёт туда ближе к вечеру, когда не найдёт меня в комнатах. Вэй Усянь скосил взгляд на высокий клён. Сегодня он покинул мир живых под тенью огромной кроны этого старого дерева. - Знаешь, а я чувствовал, что ты не ушла, что не захотела оставлять нас с А-Юанем. - Разве я могла после стольких лет оставить моих мальчиков? - голос её стал непривычно мягким. Редко госпожа Вэнь, при жизни, говорила так даже с близкими, а потому, Усянь, сев, снова усмехнулся. - Я рад, что мы с тобой снова месте. Теперь уж, точно навсегда. - от чего-то тёплые женские руки обняли его со спины, и голова Вэнь Цин легла Усяню на плечо. - Большего мне и не нужно... *** В пещере на горе Луаньцзан, вот уже несколько минут висела тяжёлая тишина. - Исключено. - наконец произнесла Вэнь Цин не терпящим возражений тоном. - Ты и так слишком много сделал для нас. На этот раз... - Даже не вздумай! - резко подскочил на соломенной лежанке Вэй Усянь, хватая руку целительницы, однако тут же сгибаясь пополам от пронзающей боли - рана на боку грозила вновь открыться. - Дурак! Зачем вскочил?! - в голосе девушки застыл испуг. Вэнь Цин попыталась вновь уложить слишком резко севшего Вэй Усяня, однако, замерла, встретившись взглядом с преданными и умоляющими глазами тёмного заклинателя. - Не иди туда. - почти шёпотом произносит Вэй Ин - Цзысюань, он ведь жив. Да, появились на нём несколько лишних царапин, но ведь не мы их причина, да и ты всё уже залечила. Мы ни в чём не виновны, слышишь. - Даже так, произошедшего нам не спустят. Это нападение на сына верховного заклинателя и Гуаньшань выжмет из него всё, что сможет. - Павлин ведь уже сказал, что... - Вэй Усянь, да как ты не понимаешь?! Цзинь Гуаньшань... - Мерзавец, каких поискать. - И он непременно потребует твою голову. Я этого не допущу. - А-Цин... - его голос стал нежным и успокаивающим - Я тоже люблю тебя больше жизни. Мы найдём решение, при котором никому не придётся жертвовать собой. Обязательно найдём. Вместе. Ты веришь мне? Они смотрят друг на друга несколько секунд. Верит ли Вэнь Цин? Тому, кто был добр к ней и её семье и в сытые, и в голодные дни, тому, кто, пойдя против воли всего заклинательского мира, отнял у победителя законную жертву, заслонил собой, не позволяя причинить вред, тому, кто прямо сейчас смотрит на целительницу верными, полными любви глазами? Верит ли Вэнь Цин? Подавшись вперед, девушка аккуратно обнимает Вэй Ина, и, прикрыв глаза, тихо шепчет: - Да, я верю тебе... *** На лестнице Благоуханного Дворца собралась огромная толпа заклинателей, в сдержанном молчании жаждущих крови и зрелища. Вчера на первого молодого господина Цзинь было совершено коварное покушение, а сегодня, дерзнувшие это сделать, обещали к полудню явиться в резиденцию Ланьлин Цзинь. Солнце почти достигло зенита, когда по коже всех собравшихся прокатился холодок, а на дороге к лестнице появились два силуэта. - Старейшина Илин? - тут же прокатился обеспокоенный шёпот по рядам заклинателей - Но ведь говорили, что он сильно ранен и вряд ли явится сюда... Вэй Ин и Вэнь Цин рука об руку поднимались по вычурным ступеням, провожаемые сотнями растерянно-озлобленных взглядов. Ну конечно же. Собака одолела тигра, а теперь из её пасти пытаются вырвать его маленького и израненного котёнка. Едва они встали вровень с остальными главами орденов, шуршащее молчание подобно фейерверку взорвалось десятками негодующих голосов. Ливнем посыпались громкие, зачастую просто абсурдные заявления, которые, сжав зубы, со спокойным лицом требовалось опровергнуть одно за другим. Вэй Усяня это раздражало. Кто все эти благородные господа такие, чтобы судить о том, чего они не видели и не могли видеть, кто дал им эту убеждённость в собственной правоте и кто внушил, что жизни людей побеждённого ордена не стоят даже горсти риса? Всё существо тёмного заклинателя негодовало от такой несправедливости. Но было нельзя. Нельзя просто высказать всё это, нельзя прямо сейчас заставить угнетателей встать на место угнетённых, ощутить агонию тех, кто умирал от побоев и голода на тропе Цюнци. Нельзя. Ещё не пришло время. Тёплая ладонь Вэнь Цин слегка сжала руку Вэй Ина. Сейчас был лишь один путь, чтобы спасти семью Вэнь - быть смирными, признать прошлые ошибки и, опровергнув клевету, отдалиться от заклинательской стези. На какое-то время. Долгое время. Чтобы однажды сполна взыскать за прошлые обиды. Долгая дискуссия и разбирательство длились до сумерек. Юньмэн Цзян, Гусу Лань и Циньхэ Не более не имеют претензий ни к Вэй Усяню, ни к остаткам ордена Цишань Вэнь. Цзинь Гуаньшань, оценив ситуацию, предпочёл молчание. - Раз мы прояснили все недопонимания, - спокойным, немного усталым голосом произнёс Вэй Ин - то позвольте сделать ещё одно важное заявление. Мы, Вэй Усянь и Вэнь Цин, объявляем четырём великим орденам о нашем союзе. - И клянёмся искупить ошибки Вэнь Жоханя - подхватила Вэнь Цин - Клянёмся каждому, отныне, отплачивать его же монетой, а также, клянёмся... - ...Возродить из пепла великий орден Цишань Вэнь. *** Они стояли рука об руку на портрете, в главном зале Огненного Дворца, такие же, как в тот судьбоносный для ордена Цишань Вэнь день. Вэнь Юань, направляясь к отцу, невольно зацепился взглядом за прекрасную картину. В тот день он был лишь маленьким, ничего не смыслящим ребёнком, а сейчас, самому, порой, не верится, уже десять лет как глава целительского ордена Цишань Вэнь. Состарившись, отец передал ему полномочия, предпочтя проводить почти всё время с внуками, а не за бесконечными горами бумаг. Но сегодня, бывший глава Вэнь, от чего-то целый день был в восточном саду, куда не членам семьи было строго настрого запрещено заходить. В коридорах снова зазвучали шаги и шорох одежд главы Вэнь. У Вэнь Юаня было счастливое детство. Не смотря на то, что он помнил, как он с родителями жил в какой-то тёмной пещере, в маленьком, покошенном бараке, в руинах, в огромных, абсолютно пустых комнатах, ребёнком, он всегда был счастлив. Они жили хуже, чем сейчас, но Вэнь Юань никогда этого не чувствовал. Всё, что его окружало - родительская любовь и забота каждого члена клана Вэнь. И в ясные дни, и в бушующую непогоду, у него всегда была семья. И в том, заслуга отца. Восточный сад дышал весной, принимая в свои душистые объятия Вэнь Юаня. Редкие травы, что некогда специально выращивала здесь матушка, теперь росли здесь сами по себе, будто бы забытые, без чуткого взора грозной госпожи. Но это было не так. Один человек каждый день ухаживал за ними, следил, чтобы ни один сорт из этой коллекции не исчез. Вэй Усянь приходил сюда каждый день. Вэнь Юань увидел растрёпанную, уже белоснежно-седую макушку отца под старым клёном, и воспоминания нахлынули на него, точно бурный поток реки. Здесь мама учила его отличать друг от друга травы. Здесь папа катал его на плечах. Здесь маленький А-Юань учился лазать по деревьям, и здесь же его ловил отец, когда мальчик всё же срывался с ветки. Здесь он учился делать перевязки и иглоукалывание на дяде Нине, под строгим маминым руководством. Здесь вместе с папой впервые напился, и вместе с ним же был отчитан матерью. Здесь он сказал родителям, что хочет жениться. Здесь познакомил со своей избранницей. Здесь родители гуляли вечерами, желая спрятаться от дел и суеты... Лицо у Вэй Усяня умиротворённое, уголки губ чуть-чуть изогнуты в улыбке, и Вэнь Юаню тоже, невольно, хочется улыбнуться. Отец, как и в прежние времена, задремал под деревом, и это простое действие, теплом отдавалось в воспоминаниях Вэнь Юаня. Искренняя улыбка тронула его лицо, однако, необъяснимая тревога, вдруг начала окутывать Главу Вэнь. Что-то было не так. Не касаясь густой травы, Вэй Усянь подошёл к сыну со спины. Жаль, что нельзя обойтись без прощания. Тонкая рука Вэнь Цин мягко обхватывает его пальцы. Спустя несколько секунд, улыбка сползает с лица Вэнь Юаня, а серые открываются шире, чем обычно. Лишь раз дрогнувшей рукой, Глава Вэнь тянется к сонной артерии отца. Он понял, что было не так - Вэй Усянь не дышал. - Папа... - тихий шёпот срывается с губ, прежде чем слёзы расчертят мужское лицо. Две невидимые пары рук касаются рыдающего Вэнь Юаня, заключая его в невесомые объятия.