Карамельные Вселенные

Звёзды – великое искушение. Никогда не знаешь, на что даёшь согласие, приближаясь к ним Генри Лайон Олди Время пролетело незаметно, как мимо летящая комета. Куда оно так бежит, чёрт возьми? Не угонишься, хоть разбежись и набери в лёгкие побольше воздуха. Вот и Чонгук не знает, сидя на супер удобном кресле, развалившись на нём всем телом. В очень расслабленной манере он поднимает руку, чтобы взглянуть который час, а затем отбивает какую-то музыку, что играет сейчас в его airpods пальцами. Чонгук, в общем-то, терпеливый малый, но ждать друзей до посинения или ловить у моря погоды, — как бы вообще отстойно. Особенно сейчас. Особенно на чужой тусовке. Особенно, когда сам не понимаешь до сих пор как вообще оказался здесь среди них, чьи имена не знаешь и в помине. Как-то же ноги сюда привели? Ну такое часто бывает. По типу: предложили, время появилось свободное, делать было нечего, дело было вечером. И: — Вот я здесь, — бросает своё беззлобное, но красками яркими измазанное, чтобы было понятно, что заждался. — И тебе привет, капитан очевидность! — отсалютовав рукой, Юнги улыбается во все тридцать два, а после, подходит к надувшемуся другу, чтобы легко хлопнуть по плечу, мол, не злись. — Давно здесь? — а вокруг гремит музыка, которую приходится перекрикивать, дабы быть услышанным. — Уже как целый час, — специально выделив это «целый» и протянув буквы, Чонгук хмыкает, невесело глядя на друга, который не спешит присоединяться к чонгуковой манере вести себя так, когда кто-то жёстко опаздывает. — Не стыдно тебе? Позвал, а сам... — наигранно состроив смешную хмурую гримасу, всё ещё надувает губы. У Чонгука были высветленные волосы, которые он недавно перекрасил в цвет тёмного шоколада, ссылаясь на то, что: «Мне приелось». А ещё он стал в какой-то момент носить серёжки в ушах в минимальном количестве, так как просто эта забава наскучила. На запястье правой руки у него выбит знак бесконечности из совершенно тоненькой линии. Не особо пристрастен к браслетам, фенечкам или что-то в таком роде, но очень любит носить кольца из тонкой медицинской стали или белого золота. И вообще, ему нравится, чтобы было как можно незаметнее всё, что может украсить образ. Это странно? Нет, возможно. Это просто Чонгук такой. — Ребята скоро подтянутся, ну а пока... — фраза обрывается, утонув в вихре громкой музыки, которая стуками отдаётся где-то в районе рёбер. Так щекотно и неприятно одновременно. Чёртовы противоречия. Уши страдают ещё больше. А затем Чонгук поднимает глаза, чтобы встретиться коротким взглядом с Хосоком, который теперь с недавнего времени в статусе бойфренда Юнги, от чего тот, собственно, такой очевидный, и светится, как рандомно развешенные фонари около кофеен. И ловит себя на мысли смущения, что уловил мимолётный кусочек чужого поцелуя. — А вот и компания потихоньку собирается, — придвинувшись к Хосоку ближе и отодвинувшись от друга немного подальше. И нет, тот совсем не обижается на подобный жест. Юнги теперь сам в роли капитана очевидности. Чонгук вскидывает брови на услышанную фразу, чтобы после зацепиться взглядом за приближающихся в их сторону Намджуна, Сокджина и... Кого-то ещё рядышком. Чонгук его прежде никогда не видел. — Опаздываете, ай-ай-ай, — наигранно нахмурив брови и начав угрожать в детской манере указательным пальцем, Юнги берет инициативу в свои руки, опередив всё ворчания со стороны Чонгука. А то ведь знает: ты только дай волю — малой сразу всё расставит по местам. — Непорядок. Бойтесь гнева младшего. Чонгук лишь демонстративно цокает языком, состроив ехидное выражение лица, а потом выпрямляется в спине, случайно столкнувшись взглядами с новым гостем, знакомым, чьим-то партнёром, быть может? Забыл о его присутствии, держа перед друзьями броню невозмутимости. Незнакомец. Вот и определение нашлось. — И многое мы тут упустили? — снова в попытках перекричать орущую музыку, спрашивает Сокджин, который материализуется из ниоткуда, у всей собравшейся компании разом. — Юнги, сколько ты уже успел выпить? — разглядывая порозовевшие щёки друга, уточняет всё тот же разговорчивый Сокджин. — Чего так лыбишься? Видел бы ты себя сейчас со стороны, — и тут же прыскает со смеху, толкая Хосока в плечо. Юнги не выдерживает, берёт со стола несколько салфеток, комкая их в странный кружок, а затем бросает в Сокджина, попадая тому прямо в лицо. Друг уворачивается, впоследствии ударяясь об стол рукой и заливаются уже новым смехом Намджун с только что пришедшим Чимином, заражая всех вокруг приставучим хохотом. Чонгук в стороне от всеобщего веселья не остался, подарив громкий смешок в сторону друзей, которые уже держались за животы. Когда они вместе — у него очень тепло в области сердца. Так тепло и уютно, от чего и чувствуется безграничная безопасность, в которой можно укутаться и укрыться от всего мира. Не тронут. Вечеринка в самом разгаре, еда на столе опустела лишь наполовину, так как по большей части все разговаривают и делятся впечатлениями прошедшей недели. Сегодня пятница, а значит накопившихся тем собралось достаточно для того, чтобы рот не затыкался ни у кого. Музыка так же будоражила лёгкие внутри, сотрясая что-то в ушах очень больно. Чонгук бы с радостью прикрыл их руками, но он уже достаточно взрослый, чтобы так делать, верно? Зато на столе очень быстро пустеют бутылки с соджу, пивом, махито и джин-тоником. Чонгук замечает, что Чимин, Намджун и Сокджин уже довольно на веселе. Рассматривает опустевшие бутылки и стаканы, ловя заглушенные голоса друзей, которые в радиусе двух метров танцуют уже на месте. Хосок с Юнги не воркуют, как подобает новеньким парочкам, так как просто пытаются поднять заметно похмелевших друзей с мест, чтобы  вытащить на огромный танцпол, расположенный посреди ресторана под открытым небом. Сокджин хватается за рукава Юнги, что-то говоря Чонгуку, который пытается прочитать по губам, но всё тщетно. А затем просто улыбается ему, махая рукой, чтобы тот пошёл отжигать не на стуле, показав кто тут король танцпола. И улыбается очень широко, наблюдая за тем, как Хосок образовывает паровозик, к которому цепляются Чимин, Намджун, Юнги, Сокджин. Цепляются все кроме него и... Снова чувствует чужой взгляд на себе абсолютно периферийно. По инерции поворачивается в его сторону, чтобы спросить наконец: — С кем ты пришёл? — пытается как можно громче, чтобы докричаться в таком невероятном шуме. — С Чимином, — очень отчётливо, потому что голос такой... Такой громкий. Глубокий такой, чёрт. — Нас не представили, извини за это. Иногда Чимин забывает о таких вещах, — Чонгуку немного совестно за то, что незнакомец столько времени просидел в их компании, как бесплатное приложение, которого даже никто — да, Чимин? — не соизволил представить и нормально познакомить. — Ты чего, всё в порядке, — неформальное обращение сразу же. Это сближает, ведь так? Так, что Чонгук кусает нижнюю губу, предполагая, что этот парень, с этим голосом... наверняка старше, поэтому расслабляется. А ещё Чонгук понимает, что хватается взглядом за эту улыбку, которая солнечная, чёрт, очень. Так, стоп. Чонгук, успокойся? — Чонгук, — пересаживаясь на несколько стульев ближе, он оказывается рядом с интересным незнакомцем, а после, протягивает руку. — Чон, — разволновался что ли, малой? — Тэхён, — улыбаясь снова так тепло, незнакомец становится знакомым. — Ким, — и теперь улыбка стала шире и милее в миллионы раз. А глаза — как полумесяцы. А затем чувствует разливающееся тепло по коже от прикосновения к чужой руке. Чонгук, ты в порядке? — Рад знакомству, — что аж в груди так сильно бьётся. Это, наверное, от грохочущей музыки и выпитого. Да, успокаивай себя, молодец. — Взаимно, — и да. О Боже, снова губы растянуты в улыбке. Шесть букв — буря эмоций. — Почему ты не идёшь со всеми танцевать? — А ты? — застать врасплох, ну или не совсем так. — Я вообще не очень люблю подобные вечеринки, — а Чонгук двигается и наклоняется чуть ближе, чтобы... Нет, не для того чтобы. Так, о чём вы там подумали? Просто плохо слышно в этом не пробивном шуме, вот и придвинулся. Невольно словил чудесный аромат парфюма, который лёгкий очень для восприятия. Такой же лёгкий, как сам хозяин. — Пришёл ради Чимина, — а ещё Чонгук поднимает глаза, оказавшись теперь на одном уровне с чужими, чтобы в следующей же секунде начать считать раскиданные галактики в этих глазах миндалевидной формы, которые раскрыты сейчас широко, будто готовые воспринимать сейчас абсолютно всё и сразу. — Серьёзно? Подумал, что он, бедненький, плохо оторвётся без тебя? — Чонгук теперь тоже улыбается, отзеркаливая своего собеседника. — Чимин готов потусить везде, со всеми, в любое время, ты только предложи. — Буду иметь в виду, — бросив тихий смешок, который, чёрт возьми, так сладко сейчас разливается мёдом в чонгуковой груди. И прикрывается рукой, отводя лицо в другую сторону. А Чонгук просто любуется прямо сейчас. Парень, ты попал, в курсе? — Мне хочется отойти отсюда, где будет тише и спокойнее. Наверное, Тэхён из той категории парней, которые любят учиться до умопомрачения, засыпая в общественном транспорте с книжкой в руке. Из той, которые обожают и безумно влюблены в оркестровую музыку, не выходят из музеев искусств и пахнут, как сладкое печенье. Из той, у которых на одежде остаются пятна от красок, а вечерами в тихой комнате эти невероятные пальцы мягко скользят по клавишам пианино, наполняя комнату волшебством и уютом. Потому что как по-другому объяснить красоту этих рук и бесконечных пальцев? Чонгук? Ты понимаешь, что эта — всего лишь первая встреча? Куда тебя понесло и на каких крыльях? Спустись на землю, эй? Мечтать, конечно, не вредно, но сейчас — это рано? — Идём? — вставая из-за стола, Чонгук рукой указывает пойти вместе с ним. А сердце предательски стучит, потому что он не из тех кто влюбчив и проявляет симпатию за раз и с невероятной скоростью. Видимо, сегодня случилась другая история. — Идём, — отодвигая свой стул подальше, Тэхён встаёт, снова рисуя на губах искренность. Ресторан под открытым небом — что может быть лучше? Наверное, только звёзды, которые проснулись этой волшебной ночью, чтобы прямо сейчас купаться в глазах парня, который оперевшись о безопасное перила, смотрит на бескрайний небосклон своими невероятными глазами и моргает очень редко, подолгу задерживая взгляд, уходящий далеко: за пределы нашей планеты. Чонгук смотрит и ловит каждый взмах чужих длинных ресниц. А сам — не моргает. Тоже улетает куда-то, забывая как правильно дышать. — Любишь звёзды? — разве это не очевидно? — Безумно, — где-то в трёх шагах разлетается волнующий голос. — А тебе? — Что мне? — Нравятся звёзды? — улыбнувшись уголочком пухлых губ, интересуется, встречно бросая вопрос. И снова. Снова про космос. То есть про Тэхёна? — Безумно? — повторяется и понимает, что да. Чтобы произвести хорошее впечатление. А потом тоже дарит короткую улыбку, отворачиваясь от чужого взгляда в смущении. И кто тут теперь самый очевидный? Затем слышит тихий медовый смешок, от которого у Чонгука рождаются ракочущие бабочки где-то в сердце: в сплетениях рёбер. Очень хочется сжать рукой левую сторону груди, чтобы так громко не стучало, ведь предаёт абсолютно откровенно. — Как вы познакомились с Чимином? — ожидаемый вопрос, но не из самых интересующих. — О, — мило округляются губы, чтобы после продолжить: — Мы познакомились с ним в галерее искусств около двух месяцев назад, — может быть, Чимин и хочет побить статус короля вечеринок, но этот парень ещё и влюблён в искусство. — В середине января... — поднося указательный палец к нижней губе, Тэхён задумывается ненадолго, — да, точно. Где-то в середине января проходила выставка Ван Гога в национальном музее искусств в Сеуле, — и выдыхает спокойно, сначала посмотрев куда-то в пространство, а затем возвращает взгляд на Чонгука, который свой отводит переодически, дабы сделать вид, что не пялится так откровенно. — Ван Гог — это прекрасно, — не сказать, что Чонгук большой знаток в художниках, но его-то точно знает. Даже есть одна любимая работа. — Очень интересный персонаж. — Тебе нравится? — приподнимая правую бровь, Тэхён выглядит заинтересованным и немного удивлённым. — Серьёзно? — А не должно или со мной что-то не так, чтобы его любить? — губы собираются в полуулыбке, а глаза облепляют Тэхёна, чтобы как можно подольше посчитать расплывающиеся галактики в карамельных глазах. — Нет, ты чего, — начав мило оправдываться, взмахивает обеими руками в стороны, быстрее пытаясь объяснить: — Просто... — а потом резко замолкает, оставив Чонгуку интригу вселенского масштаба. — Просто?.. — он же сейчас лопнет от нетерпения услышать продолжение. — Не думал, что тебе будет интересно, — как-то быстро погасив солнце в глазах, Тэхён моментально грустнеет. Как это получилось? — От чего же? Как ты можешь заметить, я всё ещё здесь? — а у самого руки слегка подрагивают просто от самого нахождения рядом с... — Моя девушка не любит слушать о подобных вещах по типу: художников, искусстве, живописи и кинематографии, — заметив, что как-то неоднозначно отреагировал на вопрос, Тэхён быстро исправляется перед новым знакомым. — Ну это ничего страшного. У каждого свои вкусы, — и снова солнечная улыбка, а в глазах — отблески от неба бескрайнего. Вокруг этой тягучей карамели собираются маленькие морщинки от постоянного проявления счастья. Моя девушка... Теперь стало как-то тяжело в самый ничтожно короткий момент. Как же Чонгук не подумал о том, что такого человека, как Тэхён уже кто-то любит? Что он уже кем-то очень сильно, а может не очень, любим. Нет, трепещущие чувства никуда не исчезли — просто притаились тихонечко в сердце, дожидаясь подходящего момента. А он настанет? — Ты прав, о вкусах не поспоришь, — и ноги вмиг стали бетонными. Хорошо, что есть обо что подержаться и не упасть, потому что Чонгука разрывает внутри от разочарования. Но нельзя... нельзя показывать, что заинтересован. Лучше молчать, дабы не разбить своё сердце. А может, оно уже. И поднимает глаза, встречаясь с его карамельными, а сердце ухает куда-то вниз, потому что... Почему он такой чудесный? Даже когда просто смотрит вот так? Даже когда другому человеку принадлежащий? Когда хочется его себе и для себя сохранить? — Всё в порядке? — искренне волнуясь за образовавшуюся тишину в длиной пары минут, Тэхён хмурит брови, заглядывая в глаза, которые Чонгук теперь пытается отвезти. Сложно очень. В груди стягивается неприятный узел и перекрывает воздух. Вот оказывается что это за ощущение, когда лишь односторонние чувства. Чувства. Какие чувства, Чонгук? Разве не рано для подобных определений? — Тебе нехорошо? Хочешь присесть? — и эта забота к абсолютно чужому человеку обескураживает. Чонгук, ты попал, в курсе? — Надышался свежим воздухом, голова внезапно закружилась, — что-нибудь такое соврать — он просто мастер. — Думаю, ребята нас уже заждались, — отодвигаясь от перила, Чонгук мечтает быстрее сбежать отсюда. Сбежать от Тэхёна. Получив короткий кивок, Тэхён следует за Чонгуком, даже понятия не имея, что за каких-то пару часов на непонятной вечеринке непонятно кого, влюбил в себя человека, который раньше думал, что неподвластен этим чарам внезапной влюблённости. Все люди ошибаются. И Чонгук — не исключение.

*******

После той встречи на самой скучной вечеринки, прошло уже две недели. Чувства Чонгука улеглись, затихли, притаились. Но это не значит, что по прошествии вечеринки, он смог уснуть ночью сладким сном, не компостируя себе мозги от и до. О таком человеке, как Тэхён невозможно так быстро забыть и выбросить из головы словно по щелчку пальца. Но вот потерять и упустить из под носа — в два счёта. Но какая разница? У него же девушка... которая не любит искусство, Ван Гога, кино и художников. А Тэхёна? Тэхёна она любит? Так, Чонгук. А зачем тебе такая информация? Пусть тебя это не заботит, даже если на деле всё в точности до наоборот. Что ты с ней потом будешь делать? Ведь с правдой всегда сложнее жить. Так что лучше впредь подумать, прежде чем желать обладать истиной, от которой, возможно, потом вообще уснуть не сможешь, прокручивая одинокими вечерами одну и ту же мысль. А затем он вздрагивает от уведомления, которое вырывает его из несбыточных грёз в реальность. И это, к слову, самое нужное сейчас, чтобы отвлечься на что-нибудь полезное и вредное одновременно, потому что: — Чем занят? — Юнги всегда будто чувствует, когда Чонгук не в порядке.— Сегодня? — Сегодня у меня свидание меня с диваном, а так же вечерний марафон по просмотру сериала «Теория большого взрыва», — он улёгся спиной, свесив ноги с кровати, и устало трёт глаза, продолжая: — Ты? — Тащи свою задницу к Сокджину домой, сериаломан, — задним фоном Чонгук слышит голос Хосока, который просит Юнги поторопиться. — Так что, друг мой, вырубай свой телик и бегом туда, — слышится звук захлопнувшейся двери и понятно чьей машины. — Если снова на какую-то странную тусовку, то я пас, — парирует очень уверенно, потому что не хочется снова умирать со скуки, упиваясь алкоголем, смотря на то, как веселятся другие, когда самому не веселится абсолютно никак. — Хватит быть такой занудой, — там Хосок смеётся, умудряясь подтрунивать Чонгука даже через телефон, блин. — Я отключаюсь, малой. Жду тебя у Сокджина. Ничего не знаю! Чонгук правда хотел съязвить, но не успел. Юнги всегда такой и поступает с ним тоже всегда именно таким образом: ставит перед фактом. А он что? Ничего. Идёт на поводу — друг ведь. Один из самых близких, на минуточку. Сейчас — середина марта. А погода весенняя только-только просыпается после холодной зимы. Снег ещё толком не успел растаять по всему городу, оставляя за собой слякоть на асфальте. Чонгук поднимается с кровати с большой неохотой, так как последние восемь часов усердно работал. А она, между прочим, отнимает очень много сил и энергии, работа эта. Но всё равно заставляет себя плестись к среднему размеру шкафу, чтобы пошариться и найти что-нибудь стоящее. Хотя для чего и кого ему наряжаться, если будут только свои? Верно, ведь только все свои? Плевать. Чонгук считает, что надеть обтягивающие чёрные джинсы с широкой толстовской нежно-персикового цвета и белыми массивными кроссами, вдобавок накинув пальто сверху — очень уж недурно. На сборы ушло около часа. Он смотрит на наручные часы: восемь вечера. Поэтому Чонгук уже идёт по улице, ища глазами такси, которое успел вызвать заранее. Прохладный ветер легонько треплет отросшие пряди цвета шоколада. Проходя мимо небольшого магазинчика, цепляется взглядом за своё отражение в стеклянной двери, а затем довольно хмыкает своему внешнему виду. Потребовалось около получаса с учётом пробок, чтобы добраться до таунхауса Сокджина. Нет, Чонгук не считал минуты, просто Юнги начал названивать, проговаривая о том который час и ворчать, что: «Пицца приедет через пять минут, а тебя всё ещё нет ёлки-палки». И да, хён такой забавный и милый одновременно, когда бурчит и ругается на Чонгука. Звонок в дверь, а за её порогом открывает и встречает Сокджин с широченной улыбкой и наполненными щеками (по всей видимости, той самой пиццей?), который затаскивает Чонгука, хватая его за руки, чтобы сказать: — Ну чего стоишь тут, как черепаха Тортилла? — ага, сейчас ещё Чонгук петь начнёт про то, что лежит на солнышке и глядит на него, потому что по иронии судьбы, чёрт, так и получается, так как в следующую же секунду, пред взором возникает солнце и: — Привет? — криво улыбаясь, скорее, от внезапности, а не потому что неприятно, быстро здоровается, вмиг растерявшись. Чонгук скидывает с левой ноги кроссовок, попутно вешая пальто на крючок прихожей, и поднимает глаза, глядя на Тэхёна в ответ, жутко внутри загоняясь с первых секунд их присутствия в радиусе двух метров друг от друга. Эй, Чонгук? Успокойся, а то совсем дышать перестал. Просто расслабься. А ещё не забудь расправить плечи. — Привет, — полуулыбка на губах, а внутри ураган, метель, буря. Непогода во всей красе. Интересно, а девушка его сегодня тоже пришла? И почему, чёрт возьми, Юнги умолчал такой немаловажный факт, что приедет он. Тэхён, который Ким. — Пицца скоро остынет, — стоя возле Чонгука в десяти шагах, Тэхён смотрит на него своими глазами-кармельками. А он, как дурак, так уже успел намагниться к ним за несколько чёртовых минут, что приходится себя отдёргивать и пройти внутрь квартиры, чтобы поздороваться со всеми. Хотя когда Тэхён оказывается в поле его зрения — остальные, почему-то, по умолчанию отходят на второй план. — А ещё Чимин с Сокджином спорят кто больше сможет выпить пива за сегодняшний вечер, — широко от чего-то улыбаясь, сообщает такой солнечный Тэхён, который так легко держит зрительный контакт, в то время, как Чонгук строит из себя самоотверженного героя, что совсем-совсем-совсем не влюблён, как помешавшийся на одном человеке подросток, не смотря на то, что ему двадцать четыре. — Понял, — улыбнувшись непринуждённо (как точно знать?), Чонгук направляется в сторону огромной гостиной. — Я хочу на это посмотреть, — идя вперёд, чувствует прожигающий спину взгляд, а может, это ему просто мерещится. — Ну... — мило приоткрыв губы, Тэхён снова пытается вспомнить что-то. А у Чонгука предательски громко бьётся сердце, которое прямо сейчас абсолютно откровенно тает от мягкости и от того, какой Тэхён сейчас максимально софтовый. Нельзя быть таким воздушными. Это преступление! — На сколько я посчитал, они уже выпили в общей совокупности около десяти бутылок пива, — и состроив забавную мордашку, Тэхён кривит губы в жесте: я бы так не смог. Чонгук? Ты в порядке? Просто дыши. И у него девушка есть. Вот тебе напоминание. Чёрт... — А вот и зануда приехал, — Юнги подлетает на скользком паркете в своих милых носочках с принтом авокадо, которое сложно не заметить и упустить из виду. — Ты как раз к горячей пицце подоспел, — вешаясь на сильные плечи Чонгука, друг обнимает, чуть ли не залезая целиком и полностью на него как коала. И тут Тэхён засматривается на такой дружеский жест в виде братских объятий абсолютно невольно, даже не контролирую свою тёплую улыбку, чей адресат её моментально получает. Такой невозможный, потому что от Чонгука не ускользает данный факт и ответных (якобы скрытых) гляделок от объекта своей невероятной влюблённости. — Да, а ещё тут Чимин пытается не проиграть пивную битву Сокджину, — вставляет своё Намджун, который стоит около стола и наблюдает за уже покрасневшим от выпитого Чимином и пытается не прыснуть со смеху. — Я даже поставил на Сокджина сотню. Думаю, что он всё-таки выиграет, — Хосок сидит около Джина, хохоча под уха и подбадривая словом «файтинг». — Ты поставил сто долларов на Сокджина? — Чонгук садится на паркетный пол в позу лотуса, широко улыбаясь этой дурости, которую сейчас вытворяют его безбашенные друзья и снова внутренне благодарит Вселенную за таких замечательных людей рядом. — Тогда готовься выложиться сегодня, потому что я голосую за Чимина, — смеясь от забавного лица, которое переменилось у Хосока всего на пару секунд, Чонгук делает свои ставки. Ванга, в общем-то, нервно курит в сторонке. — А если они оба проиграют? — Тэхён даёт о себе знать, вновь возвращая Чонгука в мир безответной влюблённости, кидая свой вопрос. — Тогда они оба должны будут заказать выпивки в два раза больше, чем было выпито, — со стороны слышится брюзжание Юнги, который несогласно машет руками, вставляя кое-что поинтереснее: —... И поцелуйки в щёки, — хлопая в ладоши, совсем как ребёнок, предлагает Юнги, на которого уставились две пары глаз. — Н-е-е-т! Ни за что! — почти сквозь слёзы произносит Чимин, потому что поцеловать лучшего друга в щёку — полный пиздец, друзья. Ну что в этом такого? — У меня вообще-то парень есть! Помилуйте, — а тут уже Чонгук слышит этот мёд. А, это Тэхён смеётся оказывается. Боже, сердце щемит. Помилуй и Чонгука тоже. — Мы ему не расскажем, — подбадривающе щебечет Юнги, ухмыляясь. Можно смотреть бесконечно на три вещи в этом мире: 1) На то, как улыбается Тэхён; 2) На то, как смеётся Тэхён; 3) На то, как светятся звёзды в глазах... Кого? Тэхёна. Бинго! Поэтому Чонгук волшебным образом, снова, сам того не желая (желая очень), переключает своё внимание на этого парня, у которого волосы цвета пшеницы и пытается держать себя в руках. И снова сделать вид, что не заинтересован, когда внутри и всей душой — да. Когда только один раз взглянув в эти глаза цвета карамели — просто тонешь, тонешь, тонешь. Как бы не случился передоз от этого него такого. — Проиграл! — сквозь толщу собственных мыслей, Чонгук будто просыпается от сна, включаясь резко в общую беседу, хотя ещё не понял кто там и что выиграл, ведь снова летал где-то на своей планете. Ох уж эта влюблённость. — Что ж, Намджун, ты должен мне сотню, — отлично держась и выглядя бодро для человека, который выпил пятнадцать бутылок пива, Сокджин победно приподнимает уголки губ, потому что это всё, на что вообще теперь хватает сил. — А танцевать сможешь? — Юнги сидит на коленках у Хосока, допивая свой виски с колой. — Силёнок-то осталось, чтобы тряхнуть стариной? — Может быть, мне уже и двадцать девять, но это не значит, что тряхнуть не смогу! — Сокджин в обычной жизни разговаривает громко, а в таком вот состояние — в два раза громче. Благо, у него собственный таунхаус, в котором можно кричать в караоке хоть до утра. — Врубай на всю! В акустическом устройстве стала  громче играть песня группы Twice — i can't stop me. Колонки буквально сотрясаются от того максимума, на котором они стоят. Сокджин, тот, который милый сейчас до невозможности, вышел на импровизированный танцпол, чтобы показать как правильно нужно покорять сердца корейских айдолов. Намджун на эмоциях присоединился, таща за собой Юнги, который зацепил рукой своего бойфренда. Музыка, как две недели назад, возвращает Чонгука в тот вечер, кидая в самое сердце яркие флешбэки, от которых теперь ни хрена не спрячешься и не убежишь. Лёгкие внутри снова сотрясаются от звуковых волн. Поэтому, Тэхён словно прочитав чужие мысли, ловит уходящего Чонгука взглядом, который куда-то направляется. Пока все веселятся и не обращают на него ни малейшего внимания, он встаёт с пола и идёт следом, хотя даже не знает куда именно идти, ведь потерял с поля зрения.                                                             Lauv — never not Таунхаус позволяет выйти во двор и подышать свежим воздухом, которого сейчас черстовски не хватает в душной квартире. Тэхён чудом не теряется в этом огромном доме, удачно находя выход на улицу, что расположен на первом этаже. И выглянув через дверь, проверяет двор на наличие людей. Глазами никого не находит, но нужно проверить так ли это на самом деле. Поэтому захлопнув за собой дверь, он идёт по дороге, которая состоит из мелких камней, не специально пиная разбросанный гравий в разные стороны. А затем смотрит по сторонам, разглядывая освещённый высокими фонариками дворик, натыкаясь взглядом на беседку-качелю и видит... Да, это Чонгук, который сидит, собрав ноги под себя и укрывшись пледом. Хоть и март месяц по календарю, а всё равно вечерами или ночью очень даже холодно. Особенно гулять без тёплой одежды. Тэхён кусает нижнюю губу, не зная, стоит ли подходить и составить компанию. Быть может, Чонгук этого не хочет, но хочет посидеть в одиночестве и тишине, которую Тэхён, если подойдёт, непременно захочет разрушить? Пока не попробуешь — не узнаешь, и для этого он просто: — Можно присесть? — стоя рядом с беседкой, сначала уточняет, спрашивая разрешения. — Конечно, — поворачивая голову в сторону Тэхёна, Чонгук отодвигается, чтобы дать побольше свободного места, которого и так достаточно для них двоих. — Захотел подышать свежим воздухом? — перебирая свои красивые пальцы, интересуется, чтобы хоть как-то завязать разговор. — Да, мне стало жарко, — не от любви ли это? — Согласен, там очень душно, — получается какой-то сухой диалог. Надо срочно это исправить. — Они всегда такие? — Тэхён смотрит открыто, пытаясь прочитать что-то в чёрных, как ночь глазах напротив. — Ты про нашу компанию? Или про Чимина? — ухмыляясь, Чонгук тоже смотрит в эти глаза, в которых плещутся карамельные галактики. Они такие сладкие и горькие одновременно почему-то. — Про всех, — Тэхён улыбается, поднимая брови. И тоже разглядывает Чонгука, который взгляд свой самонадеянно не отводит. Откуда она такая вдруг взялась, эта смелость? — То, что ты видел сегодня — только лайтовая версия, поверь, — отворачиваясь профилем от объекта скрытого обожания, Чонгук смотрит в сторону дома, из которого хорошо доносится музыка и восторженные крики отличного настроения друзей. — Верю, — Тэхён смотрит на Чонгука, не отводя глаза. Просто так хочется. А как же... — Классные они у тебя, — это правда. Ребята действительно очень проникновенные и волшебные: все до одного. — Я знаю, — выдохнув клубки пара, Чонгук только сейчас обратил внимание, что только он один сидит под тёплым пледом и быстро спохватывается и накрывает их двоих, стараясь в процессе совсем не смотреть на Тэхёна, от которого так вкусно пахнет. Он почувствовал не специально. Правда. Так вышло. Но это неточно. — Извини, что-то не подумал, — поправляя плед, накрывает руки Тэхёна, жутко внутри переживая эти чувства вновь и вновь. Но есть одно, что останавливает эти всплывающие ощущения — у него девушка. — Ты, наверное, замёрз, — хмуря брови, Чонгук рассматривает лицо Тэхёна, и головой, но точно не сердцем, совсем не им, понимает, что не стоит и нельзя так смотреть. — Чонгук? — он просто зовёт его по имени, а Чонгук готов Тэхёну целый мир подарить прямо сейчас. И знать бы как это работает. — М? — почему он просто сидит рядом, под одним с ним пледом, на одной беседке, задевая своим коленом, и ломается внутри, не зная как собрать себя заново? Это просто чувства. Просто эмоции. Просто влюблённость. Просто Тэхён. Просто. Тэхён. — Мне тепло, — и улыбка такая ласковая-ласковая. Пожалуйста, прекрати. — Это хорошо, — выдыхая слова, выходит чуть тише, чем ожидалось. Чонгук обнимает себя за плечи сам не знает для чего и от чего? Мнимая безопасность? Защитная реакция? Сам не знает. Кто подскажет ответ? — Мило, — и снова... снова этот уют со стороны, который ощущается очень точно: покрывает всё тело невидимыми мурашками. Чонгук чувствует, как они неуклюже сбегаются прямо около сердца. — Что? — поднимает глаза, глядя на Тэхёна, который, чёрт, так смотрит на него прямо сейчас, что сердце ёкает и реагирует на человека, что сидит очень близко. И правда не понимает к чему была сказана предыдущая фраза. — Твой нос, — Тэхён указательным пальцем прикасается к кончику чонгукова носа и мягко улыбается, разглядывая чужое лицо. — Он покраснел. Кажется, ты совсем замёрз? — кажется, Чонгук совсем попал. Вляпался в эти чувства, как в трясину. А как теперь спастись? — Идём, тебе нужно согреться, — Чонгук ничего не успевает ответить, потому что Тэхён сбрасывает с них обоих плед и тянет его за запястье, таща в сторону дома. А Чонгук что? Идёт, ведомый Тэхёном. За ним... За ним, наверное, хоть на край света? Квартира встречает их теплом, в котором Чонгук сразу кутается, как в одеяло. Тэхён отходит, чтобы попить воды, а он смотрит на веселящихся друзей, мелко подрагивая после холодной улицы. Старается не прокручивать в голове эти пятнадцать минут, проведённые наедине с ним, чья фамилия Ким. Потому что... Кажется, Чонгук совсем попал. Вляпался в эти чувства, как в трясину. А как теперь спастись? Потому что Юнги через неделю после небольшой тусовки у Сокджина, просто и прямо в лоб: — Ты влюбился? — хён, в общем-то, деликатностью редко когда отличался, поэтому получайте, собственно. — Раскис, я смотрю, совсем, — Юнги отпивает глоток от своего капучино, а затем ставит бумажный стакан на стол, рассматривая задумавшегося друга, который сидит с кислой миной, наобум тыкая по экрану смартфона. — С чего ты взял? — слишком поздняя реакция после такого-то вопроса. Это просто Чонгук сейчас немного на энергосберегающем режиме и доходит до него заторможенно. — Предположение? — теперь откусив свой французкий круассан, Юнги ухмыляется, бросая неоднозначные взгляды на Чонгука, который сейчас похож, как минимум, на замученную мать троих детей. — Подростковые проблемы в твоём возрасте — это отстой, чувак. — Да нет у меня никаких проблем! — тут же взрывается, обращая на себя внимание окружающих, которых невольно побеспокоил. А затем извиняется за предоставленные неудобства, кланяясь головой. — А чего тогда так реагируешь? — дожевав кусок, Юнги пытается словить глаза друга, который снова уткнулся в телефон, лишь бы спрятаться от мира. — Давай, колись. — Мне нечего рассказать, хён. — Кто этот счастливчик, что сумел украсть твоё сердце? — и на губах ехидная улыбка. Просто потому что Чонгук — избирательный во всём. И в сердце он пускает людей очень редко и сложно. А если пускает — значит смогли чем-то зацепить и найти в нём лазейку. — Никто, — бурчит под нос. — Дай угадаю, — выдержав пару секунд, Юнги снова широко улыбается, чтобы дальше: — Это Тэхён? Чонгук заметно меняется в лице, напрягаясь всем телом, потому что: — С чего ты взял? — У тебя что, слов других в запасе не осталось? — кидая в Чонгука скомканную салфетку, Юнги возвращается к своему остывшему кофе, отпивая глоток. — Прост... — Я видел вас тогда у Сокджина дома. Точнее, как вы сидели в беседке, — а потом снова пауза небольшая, чтобы ухмыльнуться, стреляя глазами ехидно: — И ворковали, небось, как голубки. Чонгук чувствует, как краснеют его щёки от такой правды. Потому что до последнего хотел, чтобы никто не узнал. Зачем ему лишний раз болтать, когда чувства всё равно невзаимны?.. — Мы просто разговаривали, — Чонгук сам не знает почему оправдается. Как глупо. Глупо всё это. Нервно перебирает пальцы, опустив взгляд, разглядывая очень уж живописный пол в Старбакс. — Да причём тут это, — Юнги хмурит брови, и вмиг становится серьёзным. — Вы же такие очевидные, чувак. — Просто... — Чонгук мнется, а внутри всё переворачивается от грусти, чёрт возьми. — Хён, — неоднозначный конец предложения, где следует поставить многоточие. — Что там у тебя? — Юнги понимает и терпеливо слушает, поддерживая зрительный контакт. — У него девушка, Юнги. Так что... — Сто-о-о-п, — тянет старший, забавно округляя губы и глаза. — И ты из-за этого такой весь печальная картошка? — снова нахмурив брови, друг недоумевает. — Ну и в чём проблема? — В смысле? — теперь настала очередь Чонгука свести брови к переносице. — У него девушка, хён? — растягивая каждое слово, Чонгук уставился на друга, пытаясь понять в чём прикол. — Отвечаю на твой вопрос, — двигаясь ближе к Чонгуку, Юнги ухмыляется, будто в голове затевает коварный план. — Девушка — не стена, подвинется. — Я не собираюсь встревать и рушить чьи-то отношения, — противоречивыми чувствами сковало грудную клетку. — Особенно, если это Тэхён. — Просто, — поднеся указательный палец к губам, Юнги принимает более удобное положение на стуле. — Тэхён не похож на человека, который состоит в отношениях, понимаешь? — А ты что, Шерлок? — понять бы что происходит. Всё черстовски запуталось. — Всё гениально просто, Ватсон, — а после брошенной фразы, Юнги смеётся, толкая Чонгука по плечу. — И почему я с тобой дружу, — вопрос растворяется в кофейном воздухе. А Чонгук пытается не раствориться в человеке.

*******

                                                The Strumbellas — spirits — Что слушаешь? — подсаживаясь рядышком, спрашивает только что незаметно вошедший Тэхён. И опять... Снова эта улыбка. Ну как теперь жить без неё? — Привет, — вынимая один наушник, Чонгук отвлекается от прослушивания музыки, слегка вздрогнув от внезапности прикосновения. Тэхён так бессовестно коснулся колена, чёрт... — Это The Strumbellas — spirits, — пожав плечами, а затем зависнув на этих карамельных глазах, Чонгук пытается вести себя непринуждённо, тогда как внутри уже огнём всё горит. Особенно от такой преступной близости. — Отлично поднимает настроение, — и улыбку дарит короткую, выпрямляясь в спине, а потом откашливается, такой очевидный. — Извини, я тебя напугал? — заметив озадаченность на лице Чонгука, Тэхён быстро уточняет, потому что как-то не так всё. И глаза округляются, в которые непременно хочется нырнуть с разбегу и больше не всплывать. — Нет, — махая рукой, Чонгук спешит развеять сомнения чужие. — Вовсе нет, ты чего, — облизнув губы непроизвольно, он пытается найти себе место, куда можно будет спрятаться от Тэхёна, который смотрит на него во все глаза. О Боже, как дышать рядом с ним и не задохнуться от чувств безжалостно топящих? — Тогда порядок, — заметно расслабившись, Тэхён пересаживается в позу лотуса, отзеркаливая положение Чонгука. — Скинешь? — Что? — давайте-ка я снова напомню вам о том, что рядом с Тэхёном у Чонгука, почему-то, выключается мозг. Поднимая глаза, чтобы встретиться с чужими, он слишком сосредоточен на том, чтобы вести себя как обычно, а получается наоборот — как настоящий влюблённый дурочок. — Скинешь мне название песни? — а ты о чём подумал, зефирное ты создание, что он... — У меня твоего номера, — ой-ой, получился как какой-то жирный намёк на то, что уже пора бы за такое количество времени обменяться контактами. — В смысле... я... ну, — Чонгук, успокойся и просто дыши. — Мне же нужно куда-т... — Дай свой телефон, — смеясь и разливая этот сладкий мёд по всем внутренностям Чонгука, Тэхён протягивает руку в ожидании смартфона. — Я тебе запишу,— тянется своими невероятными пальцами. Благополучно обменявшись номерами, Чонгук чудом остался в себе. Щёки, правда, немного румянцем украсились, но это мелочи по сравнению с тем, что Тэхён прямо сейчас: — Ты такой милый, — а сам-то? Хватит так ярко светиться. Чонгук же не выдержит, чёрт. — Когда смущаешься. — Я совсем не милый, — хмякая, бросает своё Чонгук, а затем улыбается уголочком губ. — И я не смущался, — вскидывая бровями, стои́т на своём, как ребёнок. — Почему ты не тусишь сейчас с Чимином? Они же там в игры рубятся на плейстейшн с остальными, а ты почему здесь? — Мне уйти? — Тэхён бросает тихий смешок, а Чонгук пытается сосчитать сколько искрящихся звёзд в этих глазах поселилось. — Твоё право, — нет-нет, совсем не грубо в ответ, лишь сарказничает, не зная куда деть свои руки и куда посмотреть. Ведь так плавится под этим пытливым взглядом карамельных планет. — Рядом со мной скучно, знаешь ли... — Другим, возможно, и да, — перебирая пальцами образовавшиеся складки на толстовке на животе, Тэхён вдруг снова меняет выражение лица на серьёзное. Как это у него так быстро получается? — По шкале: от одного до десяти. Насколько не? — не скучно. — Девять с половиной? — широко улыбнувшись, смеётся этот восхитительный человек, от которого нужно бежать в срочном порядке. Пока не разбил себе сердце собственноручно. — Принято, — ловя чужие глаза за разглядыванием своего лица, Чонгук улыбаться перестаёт очень внезапно, глядя в ответ точно так же — внимательно. — Можно задать вопрос? — Конечно, — притягивая коленки к груди, Тэхён складывает руки поудобнее, упираясь в них подбородком. Зрительного контакта не разрывает. — Расскажешь как вы познакомились со своей девушкой? — эй, Чонгук, ты зачем такое спрашиваешь? Зачем лезешь в личное? Тебе мало страданий в этой жизни?.. Тэхён сначала хмурит брови, не понимая к чему такой вопрос и почему из всех возможных, ему попался именно этот. А после, переводит взгляд куда-то в пол, о чём-то задумавшись. — В музее, — грустно улыбнувшись, Тэхён рисует пальцем непонятные круги на паркете, и выглядит, будто чем-то обеспокоен. — Я говорил тебе, что она не особо любит все эти штучки, связанные с искусством, если ты помнишь, — помнит, конечно, помнит. Всё, что связано с Тэхёном — забыть невозможно, увы. — Но случилась ирония судьбы. Так мы и познакомились. — Ей с тобой повезло, — в комнате летает откровение и грусть, разделённая на двоих. Чонгук этот воздух всей грудью вдыхает. Почему так тяжело сейчас в сердце? Не покидает ощущение, что Юнги действительно был прав тогда в том, что Тэхён похож на человека, который не состоит в отношениях. Который не любим. И не любит? А потом, понимая, что сморозил глупость, кусает губы, плотно прикрывая веки от своей дурости. Глупое влюблённое сердце... Перестань так быстро биться. — Твоим друзьям тоже. — Что? — У них есть такой чудесный друг, как ты. Понимаешь? — слышите треск? Это сердце Чонгука по швам трещит, чёрт возьми. — Спасибо, — очень тихо. А в груди — ураган, в котором бабочки бунт запустили. Интересно, на сколько сейчас Чонгук очевиден в проявлении своей влюблённости? По шкале: от одного до десяти? На все одиннадцать.

******

Прошло уже около двух недель с того момента: после последней встрече у Чимина дома. После того разговора и его «У них есть такой чудесный друг, как ты». Чонгук погрузился с головой в работу, чтобы отвлечь свои беспокойные мысли, потому что в ту же ночь написал ему в Kakao talk название песни, которую он, словом, больше не слушает (ведь теперь с ним ассоциируется) и не получил никакого ответа. Да Тэхён даже и не прочитал, даже если был в сети. Чувство паршивое было, словно Чонгука кинули. А он, как дурак, ждал ответ, постоянно проверяя все приходящие уведомления, обновлял чат, трясясь и переживая в сердце немыслимую бурю. Ждал, ждал, ждал. Страдал, так и не сумев нормально поспать той ночью. А потом взял и забил. Это, конечно, только на словах всё так просто, но на деле остался этот чёртов осадок, который невозможно оторвать. Обработать рану, забинтовать, чтоб зажила. Работа работой, загруженные дни и все дела. А дальше что? Когда Чонгук остаётся наедине с собой, отодвигая все дела на второй план и пытаясь хоть немного отдохнуть, но чёрт... Один и тот же человек просто застрял в дурной головушке, не собираясь оттуда выходить. Он как будто под кожу въелся. И вот это вот влюблённое — отпечатался под рёбрами? Не рано ли? Не рано. Чувства не выбирают когда им появляться. А мы не выбираем кого любить, потому что сердце само решает всё за нас. Эти ощущения не подвластны контролю и смирению человеческому. Они просто рождаются, а Чонгук вот, погубить их пытается. Затем раскидывается по кровати звёздочкой, устало вздыхая. Пялится в ничего не предвещающий потолок, а после, прикрывает веки, чтобы увидеть под ними одну черноту лишь. Звёзд больше нет. Нигде: ни в груди, ни на небе ночном. Тэхён словно забрал с собой солнце, тепло и вселенское спокойствие. Потому что: 25.03, 21:45: Тэхён? 21:46: У тебя всё хорошо? Просто тут Чимин не может до тебя дозвониться. Отпишись. 27.03, 22:23: Чем ты сейчас занят? Я вот смотрю на ночное небо и знаешь, думаю о том, как там живётся на других планетах? И нет, я заранее зная, что бы ты сейчас у меня спросил, отвечу тебе, опережая твою мысль: я вовсе не романтик. 22:24: Просто считаю это типа чем-то волшебным? Хех, да. У меня слипаются глаза, поэтому я спать. Сладких снов, Тэхён. 29.03, 23:08: Надеюсь, что у тебя всё в порядке и ты очень занят, поэтому никто не может с тобой связаться. 23:08: Доброй ночи! 31.03, 00:45: Ты, наверное, уже спишь. И знаешь, мне не спится. Я просто лежу, пялясь в потолок и не могу перестать о тебе думать. Это странно? 00:45: Ну... это, ты прости, что так сразу прямолинейно. Я имел в виду, что немного волнуюсь за тебя, потому что 00:46: прошло слишком много времени. И я правда стараюсь верить, что ты в порядке, Тэхён. 00:46: Доброй ночи. Пусть тебе ничего не снится, а сон — будет спокойным и крепким. 00:47: Береги себя. Чонгук перечитывает свой монолог, перелистывая односторонние сообщения в мессенджере. И хочет удариться лбом об стену, потому что почему он так себя ведёт? Как девушка, которая впервые влюбилась и теперь страдает от безответных чувств к самому популярному парню в школе, как в самой банальной дораме. Только Чонгук — не девушка. А Тэхён — не актёр, исполняющий роль. А ещё сегодня уже второе апреля. После последней встречи с Тэхёном прошло уже восемнадцать дней. И да, Чонгук посчитал. Потому что один день без него — пытка. Тогда как  почти три недели — целая вечность. Звучит грустно, правда? Чонгук громко выдыхает, переворачиваясь на живот, чтобы потянуться к телефону и проверить сколько там уже времени он страдает. И чуть ли не роняет смартфон, быстро среагировав и предотвратив столкновение дорогой игрушки с полом. Глаза становятся шире, а пальцы предательски начинают дрожать, потому что: Тэхён 02.04, 19:59: Не хочешь прогуляться? А ты хочешь просто забрать моё сердце себе? Пять минут сидя на кровати, подобрав под себя ноги, Чонгук мается, сто раз перепечатывая один несчастный ответ, постоянно что-то придумывая. А после, отправляя короткое: «Буду не против», бежит на скоро одеваться, так как безумно соскучился по такому нему солнечному. Апрельский тёплый ветер приятно обдувает щёки, застревая в волосах пролетающими в воздухе лепестками сакуры. Чонгук даже не парился по поводу внешнего вида и не стоял возле зеркала, три часа выбирая что надеть. Смокинг ведь сейчас ни к чему. Они договорились встретиться в парке Ханган в половине девятого. Тэхён предложил, а Чонгук согласился. Просто потому что всё равно куда идти, когда его ждёт Тэхён, которого черстовски хочется увидеть. Прямо до мурашек. Он смотрит на наручные часы, проверяя время. Переживает, что опаздывает, но ноги принесли его в парк, что укрыт сейчас ковром из нежно-розовых оттенков быстрее, чем кто-либо пробежал бы стометровку. Это слишком, да? Когда так сильно любишь... По усыпанной лепестками дороге, Чонгук внутренне ликует, что сейчас очень мало (на удивление) людей вокруг. Да и в целом, нет причин волноваться, потому что парк большой и найти себе укромное место — это возможно. Он не стал садится на скамейку, так как совершено не хочет упустить Тэхёна из виду.  Поэтому останавливается возле небольшого, но достаточно высокого каменного мостика, неподалёку от центрального входа в парк. И волнуется. Снова. Руки от этих противоречащих чувств стали совсем уж холодными, несмотря на то, что погода располагает к себе теплом. И вздрагивает от того, что кто-то коснулся его плеча рукой, дабы обратить на себя внимание. — Привет? — раздаётся знакомый голос, который медовый очень. — Давно здесь? — Привет, — сердце, пожалуйста, перестань так стучать. Он же услышит. — Нет, думаю, что около десяти минут? — а теперь успокойся, хорошо? — Здорово, значит я не опоздал, — и снова... снова эта улыбка, что с солнцем соперничает. У Чонгука скоро в рёбрах от чувств этих места не останется. — Я волновался за тебя, — а зачем голосом таким серьёзным сразу? — Ты в порядке? — Чонгук смотрит прямо в глаза, которые Тэхён от чего-то пытается отвезти. Очень странно. — Что-то случилось? Или ты болел? — так, малой, давай-ка не закидывай вопросами всего и сразу. — Ну... — спрятав вылезшую прядь за ухо, продолжает: — Можно и так сказать, — а потом растягивает губы в кривой улыбке. — А ты? — Что я? — когда-нибудь, честное слово, Чонгук научиться понимать Тэхёна с полуслова. Но для этого потребуется немного времени, потому что даже сейчас сердце его не выдерживает от того, насколько родным кажется этот солнечный человек, у которого фамилия Ким. — У тебя всё в порядке? — Если не считать твоего отсутствия в моей жизни этих бесконечных дней? То да, — теперь можно быть честным, м? И смотреть начинает Чонгук на Тэхёна, который словно немного растерялся от услышанной фразы, часто-часто моргая. Пытается хоть что-то прочесть по лицу, но все тщетно. — И того, что у тебя явно что-то не так и не в порядке,— уже начинает сильнее гнуть своё, больше не рисуя на лице спокойствие мнимое. — А может, я просто надумал себе и попросту накручиваю то, чего нет, — это он уже об ответных действий со стороны Тэхёна, которые он всё время их общения пытался списать на обычную дружбу и совпадение интересов. Отдёргивал себя тем, что: ну у него же девушка есть. — Мы расстались. Доволен? Получите, распишитесь. Что? Как это расстались? Чонгук ведь не этого внутри желал. Чёрт. Теперь в разы стало паршивее. Хотя радоваться бы должен. Или нет? — Мне жаль, Тэхён. Чем я... — Точнее, Хэсу сама меня бросила, — а на лице чужом прочитать эмоции и чувства действительно невозможно. От этого Чонгуку хуже. — Тебе больно? — повернувшись к Тэхёну всем корпусом, у него брови хмурятся в гримасе печали. Потому что ему да. Ему больно. — Думаю, что уже нет. И причина далеко не в ней. — Тогда?.. — Во мне? — разглядывая надпись на чонгуковой толстовке, Тэхён уводит свой взгляд от чёрных глаз. — Да, скорее всего, во мне, — и снова, чёрт возьми, улыбается так солнечно, пока Чонгук расходится в мелкие трещины. Чонгук не зная, что более может ответить на весь этот сумбур, возвращается в прежнее положение, поворачиваясь профилем и разглядывая величественные деревья, что возвышаются, уходя куда-то в небо, и борется с безумным желанием обнять рядом стоящего человека. А затем чувствует, как сзади его обнимают чьи-то руки, сцепив их на его животе. Чувствует, как кто-то кладёт подбородок ему на плечо, тяжело выдыхая возле уха. И просто молчит. И не кто-то. Это Тэхён обнимает. Обнимает. Что это сейчас происходит? Это ведь не сон? Не розыгрыш? Быть может, проделки друзей? Плевать. Если это Тэхён — он всё готов стерпеть. Поэтому он поворачивается к Тэхёну лицом, чьи руки автоматически теперь оказываются на его талии, но на данный момент Чонгук старается об этом так много не думать. — Я нравлюсь тебе? — и сам тоже робко руками цепляется, чтобы после протолкнуть их через чужие, дабы обнять. А вопрос, к слову, провокационный. — Чонгук, я так долго пытался разобраться в себе. В тебе, — а Чонгук, как дурак, внемлет каждому сказанному слову, ожидая продолжения, потому что запутался. — Долго противился этому чувству, которому до сих пор не могу дать определение, — Тэхён находится в десяти сантиметрах от лица. И дышать с каждой минутой становится всё сложнее и сложнее. — Но... рядом с тобой мне хорошо, понимаешь? — если честно, пока что не очень. Мозг сейчас в шоке от полученной информации. — Мне правда было плохо все эти дни, ты правильно подметил. Потому что я мучался страхами, что ты мне стал интересен, — тогда Чонгуку — в миллионы раз хуже. — Что понравился. Я ведь в жизни никогда не любил человека своего пола, а тут ты... Откуда-то такой чудесный взялся, поэтому... Я нашёл определение в том, что это всё из-за тебя, а другие тут вообще ни при чём, — без конца кусая губы, Тэхён не разрывает зрительный контакт и продолжает: — И потом просто сбежал, как трус. Испугался. Вот так. — Ты мне очень вот нравишься, — кажется, Чонгук долго мечтал, чтобы произнести эти слова, глядя в полюбившиеся карамельные Вселенные. Хранил в себе и берёг признание, укрыв его в своём сердце очень бережно, чтобы не замёрзло. — Чонгук, который Чон, — мягко улыбаясь, Тэхён делится своими звёздами в глазах, чтобы не только у него одного они были. — Ты нравишься мне и моему сердцу больше, чем это ночное небо, слышишь? — Кажется, я немного готов улететь вместе с тобой в космос, — и улыбка у Чонгука получается широкая, потому что сердце прямо сейчас рёбра разрывает от того количества бабочек, которые в нём поселились от этого Тэхёна, который Ким. Который тёплый, как солнце. — А написал, что совсем не романтик. — Ты видел мои сообщения? — но сейчас это уже не имеет такого большого значения. — Я перечитывал их, — а на улице уже совсем почти никого не осталось и ночь потихоньку опускается на город, разбрасывая по небу бескрайнему звёзды, которыми Тэхён этой ночью так щедро решил поделиться. — И ни о чём не сожалею. Но до сих пор не понимаю, что ты во мне нашёл. — Себя? — это звучит слишком, верно? Громко? Красноречиво, быть может. Отчаянно? Да, слишком. Но что поделать. Любовь. — Можно тебя поцеловать? — прижимаясь к нему ближе, чтобы как можно теплее в этот прохладный вечер, произносит Тэхён возле уха. — Только если никогда не уйдёшь после. — Не уйду. Только ты не прогоняй. — Ты стал моей мечтой, знаешь? — шёпотом, но так, чтобы услышали и прочувствовали всем телом. Кончики пальцев на руках почти онемели от признания тихого. А человек, у которого глаза цвета вечернего песка и вязкой карамели, тянется своими невероятными пальцами, положив одну ладонь на правую щёку, а вторую на шею, которая очень точно отзывается на желанные прикосновения и пылает огнём. Чонгук в нетерпении тянет Тэхёна на себя, ударяясь зубами о его, шипит от боли, пока над ним смеются, а потом врезается губами в губы, умоляя себя удержаться на этой земле. Тэхён с поцелуем не осторожничает, проходясь горячим языком по его губам, впоследствии их размыкая, а после, сплетается языками, чтобы как можно ярче и чувственнее. Чонгук цепляется за него, как за спасательный круг, и тянет на себя Тэхёна ещё ближе и плотнее. Хотя куда уже? Стонет в эти сладкие губы, пуская вибрации, а Тэхён улыбается в поцелуй, пока Чонгук задыхается от нехватки кислорода, но это потерпит. Когда долго мечтаешь о поцелуе долгожданном, с таким же человеком — сносит крышу. Чонгук это чувствует именно так. — Ты чего такой ненасытный? — отстранившись всего на несколько секунд, чтобы вставить вопрос, Чонгук теперь сам управляет поцелуем, зарываясь пальцами в эти мягкие пряди. — Соскучился потому что, — очень быстро в ответ. Тэхён теперь сам бесстыдно мычит в чужие губы, сильно пальцами за шею Чонгука цепляясь. А когда уже совсем задыхаются оба, Чонгук отстраняется через силу, пальцем разрывая ниточку слюны. А у Тэхёна такие губы красные и припухшие, что снова хочется ощутить их на своих. Но он лишь рукой вытирает слюну на подбородке этого космического парня, который стоит и ластится от полученного прикосновения. Чонгук счастлив прямо сейчас. — Чем я тебя заслужил? — А я тебя чем? Наверное, Тэхён из той категории парней, которые любят учиться до умопомрачения, засыпая в общественном транспорте с книжкой в руке. Из той, которые обожают и безумно влюблены в оркестровую музыку, не выходят из музеев искусств и пахнут, как сладкое печенье. Из той, у которых на одежде остаются пятна от красок, а вечерами в тихой комнате эти невероятные пальцы мягко скользят по клавишам пианино, наполняя комнату волшебством и уютом. Потому что как по-другому объяснить красоту этих рук и бесконечных пальцев? Наверное, тем, что Чонгук навсегда и бесповоротно влюблён в Тэхёна, который Ким.