Бесполезно

Гарри сидел на подоконнике, прислонившись лбом к холодному стеклу. Стояла глубокая ночь. Бархатная темнота притягивала взгляд и заставляла тонуть в ней. На небе ледяным светом сияли миллиарды звёзд. Заброшенная классная комната была насквозь пропитана дешёвым сигаретным дымом. Зелёные глаза мальчика-который-выжил потускнели и покрылись коркой льда. Они с безразличием смотрели на пейзаж за окном. Очередное случайное воспоминание о ней. Ещё одна слеза скатилась по впалой щеке. Обычная маггла. У них было два с половиной месяца. Два с половиной месяца безудержного счастья и смеха. Бессоных ночей и встреченных рассветов. Обычной и глупой подростковой жизни. И они оба были счастливы от осознания того, что они вместе. Они упивались этой неизведанной свободой. А потом розовые очки разбились на миллионы осколков. Изнасилование. Убийство. Увядший букет ромашек. Запах её волос на кончиках пальцев и дожди. Глупая подростковая привязанность, первый близкий человек, чувство распирающего изнутри счастья. Всё это исчезло в один миг. Не стало. И больше никогда не будет. Никогда не будет запаха волос. Какой-то дешёвый шампунь. Ничего необычного, но слишком родной запах. Пропитанный столькими чувствами и воспоминаниями. Гарри спрятал лицо в ладонях, чувствуя липкий комок в горле. Отвратительно. И бесполезно. Это всё босполезно! С сухих губ сорвался тихий всхлип. Он полюбил её за наплевательское отношение к будущему. За умение жить здесь и сейчас. За то, чего у него нет и никогда не будет. Она всегда была рядом, когда он говорил, что ненавидит себя. Она просто была рядом. Не давала советов, не пыталась развеселить, просто молча обнимала и невесомо целовала в щёку. И становилось легче. Когда он видел знакомую тёмную шевелюру, становилось легче. А ведь она научила его играть на гитаре. За день до своей смерти она обещала показать свою любимую песню на гитаре. Но так и не показала. Сдавленные рыдания эхом отдавались от стен. Но они не смогли бы быть вместе. Он герой. Он должен спасти мир. Он не имеет права любить. Он должен бороться. И не отвлекаться на такие мелочи. Он должен быть сильным. Но не выходило. Это чёртово чувство тоски рвало его на части изнутри, заставляя рыдать снова и снова, рвать на себе волосы, вырезать узоры лезвием на руках. Снова и снова собирать ромашки и плести из них венки, а потом снова рыдать. Это всё бесполезно. Бесполезно ждать чуда. Всё ещё надеяться. Бесполезно снова и снова собирать ромашки. Снова и снова рассматривать восемь фотографий. Их было больше, но осталось только восемь. Бесполезно вспоминать её и пытаться забыть тоже. Он будет помнить её вечно. И попытки избавиться от разрывающего чувства тоски тоже бесполезны. Это всё, всё, абсолютно всё бесполезно. И его жизнь тоже.