После титров

— Классное тату, — застенчиво произнесла Валя, сложив руки за спиной. Ребята стояли во дворе уже долгое время. — С-спасибо… — коротко ответил Вик; затем, задумавшись, добавил: — Может, мы… То есть ты хочешь вырваться в город? — стеснительно поинтересовался Сменкин, изогнув бровь в ожидании ответа. — Да, я не против, — ответила Валя, убирая выбившуюся прядь за ухо.       На лице парня появилась улыбка и он, немного стесняясь, обратился к собеседнице: — Давай в кафе и, — замялся юноша, — прогуляемся по Питерскому мосту? — Конечно, я бы с радостью прогулялась по мосту, всегда было желание его увидеть и вообще… — на этих словах девушки брат Киры улыбнулся. — Секунду, — предупредила собеседница и быстро зашла в дом напротив; Сменкин остался на улице в ожидании подруги, отпрашивающейся у матери. Через три — четыре минуты Валентина вернулась к Виктору с хорошей вестью: — Я спросила разрешения у мамы, и она совершенно не против, чтобы я посетила город.       Парень положил руки в брючные карманы и ребята вместе направились к железной калитке — выходу со двора. Внимательный Вик, пропустив подругу вперёд, тихо закрыл воротца.       Направляясь на остановку, ребята любовались прекрасной природой, намного более живой за городом, чем в центре: свежий чистый воздух, слегка отдающий грозой, высокое звонкое пение соловьёв, легкие и естественные колыхания древесных листьев. Но не это привлекло внимание молодых людей, а гулкий, нехарактерный для тиши пригорода шум автобуса. Подойдя к остановке, ребята увидели притормозивший грязно-серый автобус, словно дожидавшийся Вика и Валю.       «Повезло», — отметили про себя друзья, оплачивая проезд у похожей на одуванчик, беловолосой старушки-кондуктора. Как только они удобно устроились, дорога поплыла широкой чёрной полосой — автобус двинулся с места.       В течение часа продолжался этот путь. Наконец, пригородные пейзажи остались далеко позади и открылся вид на Питер. Пока автобус маневрировал, петлял туда-сюда, перестраиваясь с одной полосы на другую, ребята, занявшие место у темнеющего окна, тихо и спокойно беседовали. В полном автобусе увлечённым друг другом подросткам казалось, что они остались только вдвоём, а их связь — дружеская ли, приятельская ли — ничем не будет разбита. Но вот автобус затормозил у нужной остановки — Виктор и Валя неохотно оторвались от разговора и вышли на блестящий в лучах сияющего мерным светом солнца тротуар.       Выяснилось, что ребята приехали почти к вечеру, но, несмотря на время, высветившееся на экране дисплея, всё ещё было светло. Шестой час — прекрасное время для прогулки по бывшему Ленинграду. Положив смартфон в карман брюк, Вик, вспомнив о важном деле, неожиданно обратился к спутнице. — Не против сначала зайти ко мне домой на пару минут? Мне кое-что нужно сделать, — спросил Сменкин у Валентины. — Да, конечно, я только за. — с облегчением и затаённой радостью согласилась Новикова, желавшая слегка передохнуть после долгого пути.       Ребята, не торопясь, брели по сухой дорожке, ведущей к группе кирпичных девятиэтажек. По пути Валя разглядывала город, поражаясь архитектуре в стиле классицизм, чистым и аккуратным улицам, строгим фонтанам. В планах ребят было забежать к Вику, прогуляться по северной столице и насладиться его живописными видами, и, наконец, запечатлеть красоту белых ночей с Петербургского моста. В скором времени пришли к назначенному месту. Открыв тяжелую дверь парадной, Сменкин в сопровождении Новиковой зашёл в подъезд и поднялся наверх. На нужной лестничной клетке Виктор приставил к одной из замочных скважин ключ с необычным, на первый взгляд — стеклянным, брелком из твёрдого небьющегося материала, украшенным золотыми узорами и сделанным в форме сердца. Внутри аксессуара падал туда-сюда красно-розовый переливающийся блестящий песок. Валя посмотрела на брелок с интересом — особенно девочку впечатлили узоры. Для Сменкина эти узоры-веточки значили для него многое, как и та тату, о которой упомянула Валя при первой встрече.       Послышался щелчок — дверь открылась, пропуская ребят внутрь. Подростки зашли в квартиру. Виктор положил ключи на тумбочку возле двери и обратился к Вале. — Ты это, подожди немного, можешь зайти на кухню и там подождать меня, а я быстро: туда и обратно, — заверил ее парень.       В квартире стояла тишина: дом пустовал. Кира ушла с ребятами гулять и вернётся не скоро. Родители находились на работе до десяти часов вечера, поэтому Сменкин и отправился с письмом к дому Новиковых и вернулся только что. — Да нет, я тут подожду, — подросток кивнул в ответ и отправился в просторную и светлую комнату. Захватив наличность и взяв гитару в черном чехле, стоявший возле рабочего стола, Виктор оставил форточку открытой и вышел к гостье. Валя ждала хозяина с нетерпением. — Ну что, пойдем? — спросил Сменкин, забрав ключи с тумбочки и пропуская девушку. Она по-птичьи склонила голову набок и вышла. Сменкин закрыл дверь ключами и поправил инструмент, висевший за спиной.       Выйдя на улицу, ребята направились в близлежащее кафе. Небо к половине седьмого вечера постепенно темнело, но свет, благодаря белым ночам, никуда не исчезал — только обретал мягкость. — Ты любишь мороженное? — спросил подросток спутницу, когда друзья подошли к заведению. — Да, конечно, шоколадное, — улыбнулась Валентина, смотря на парня. Ребята зашли в кафе, где на самом деле втайне подрабатывал Черных. Подростки подошли к кассе, чтобы сделать заказ. — Нам, пожалуйста, два шоколадных мороженых с собой, — с уважением попросил Сменкин, заплатив наличными кассиру за желаемый десерт в длинном вафельном стаканчике.

* * *

      Когда мороженое было съедено, друзья уже подошли к набережной. Ребята уселись на тёплый, ещё не успевший остыть камень, свесили ноги вниз. Когда-то парочка из круга друзей Сменкина устроила здесь свидание, поэтому для Вика это место значило гораздо больше, чем парень мог сказать вслух. Почувствовав волнение спутника и не желая смущать его, Валя перевела взгляд на ночное небо, усыпанное звездами. Виктор покраснел и, чтобы разрядить странную атмосферу, скопившуюся между ними, потянулся за гитарой в черном чехле, вспоминая текст одной хорошо знакомой ему песни. Парень открыл футляр и вытащил игровой инструмент, расположил гитару на колене. Затем посмотрел на девушку, внимательно разглядывающую небесную высь, и заговорил, прерывая затянувшееся молчание. — Вэлл… — тихо прошептал парень, опустив взгляд на гитару. Девушка, отвлекшись от созерцания ночного неба, повернула голову к собеседнику, скрестила ноги. — Кто такая Вэл? — недоумевая, спросила она, глядя в глаза Вика. Тот сразу осёкся. — То есть… — парень напряженно вздохнул, плавно проведя кистью руки по серебряным в свете луны струнам гитары: от одного лишь легкого касания они мелодично задрожали. — Валя… Я тут написал песню для одной девушки, которую встретил, — Виктор решил сразу перейти к делу, чтобы не волноваться и хотя бы сказать те самые слова без напряжения, стеснения в голосе. — Послушаешь?       Подруга загорелась желанием послушать исполнение Сменкина, поэтому легко кивнула, и, улыбнувшись, ответила: — Конечно.       Парень еще раз провел рукой по струнам гитары, проверяя звучность и налаженность инструмента, потом сделал глубокий вдох и уверенно заиграл старую и дорогую сердцу мелодию. Чувствуя теплоту и важность момента, Валя уселась поудобнее, немного согнувшись в спине, расположила локоть на коленке, оперев ладонь у щеки, и приготовилась слушать.       Спокойствием и умиротворением веяло от вступления в этой песне, но на последних строках мелодия становилась резче и выразительнее, будто подчёркивая и тоску, и плохо скрытую надежду на внимание той самой: И я тебя, любимую, нашел, Мне жаль, что никогда не будешь рядом, Прошу же, одари ты верного раба Единственным весёлым взглядом. Последние слова этого куплета парень пропел нежно, с волнением Ты пришла ко мне в том глупом сне, Когда я думал, что всё, покойник. Ты показала мир глупцу в огне. Я сердце положил на подоконник. Ещё с первого куплета ребятам казалось, будто в мире остались только они вдвоём, окружённые волшебными нитями-нотами и запутавшиеся в паутине музыки. Валентина внимательно слушала, наслаждаясь прекрасной игрой, прикрыв глаза, пока Виктор перебирал серебряные в лунном сиянии струны старого, но надёжного инструмента. Если будет сурова судьба, Поверь — я всегда буду рядом. Даже если это — игра, Одари ты раба своим взглядом. Виктор увлёкся музыкой, когда встретил ту самую, Вэл. Он с первого раза запечатлел образ лучницы, выжег в памяти её прекрасные черты, чтобы всегда — пусть и всего лишь в мечтах — быть с ней рядом. Мой ангел, ты пришла ко мне во сне, Когда я думал, что всё, покойник. Ты защитила меня от тех бед, И сердце я кладу на подоконник. Мелодия очаровывала своим сбивающимся то и дело темпом, переливами и паузами. Последний куплет Виктор пропел с таким выражением, что Вале на мгновение показалось, будто его душа вот-вот устремится за песней вдаль. Но вот музыка начала стихать; гитара замолкла, когда, вздохнув, парень провел ладонью по дрожащим от касания нитям.       Теперь пара вернулась в реальность после чудесной игры — они все еще пребывали там же, на Питерском мосту. Валя зачарованно открыла глаза и взглянула на артиста как-то иначе, по-особенному, словно поняла, кому на самом деле предназначались те слова. Виктор же улыбнулся краешком губ, поправляя очки на переносице.       А на небе продолжали сверкать пуговки-звёзды; дул прохладный вечерний ветер. — Красиво… А для кого написано? — с самого начала Валю, заворожённую волшебной композицией, интересовал этот вопрос. — Для тебя, — с улыбкой ответил Виктор, держа одной рукой инструмент. В глазах механика отразился холодный лунный свет. — Валя… — он всегда хотел рассказать ей, что на самом деле испытывает, но не знал, как. Момент не важен, не дожидайся случая: если душа требует — говори, если действительно что-то чувствуешь. — Я хотел сказать…       Внезапно рядом послышалось короткое «о-о-о-у-у» — это друзья Вика случайно проходили мимо моста, и Фил заметил товарища с подружкой. На лице его заиграла легкая и счастливая улыбка. Рядом с парнем стояли Кира и Артем. Валентина и Виктор синхронно повернули головы в сторону трио. — Не-не, не отвлекайтесь, — запротестовал Филипп, улыбаясь, — у нас так одна парочка пыталась выразить свои чувства.       Фил пафосно приложил руку к груди и прикрыл один глаз, прищурив другой.       Артем немного рассержено посмотрел на друга, Кира тотчас дала подзатыльник Черных, отчего парень зажмурился, и добавила, пронзая провинившегося товарища взглядом: — Фи-и-ил, видел это? — девушка сжала руку в кулак и показала спутнику. — Ещё раз напомнишь, не поздоровится, ты меня понял?       Виктор помотал головой, ухмыляясь, а Валя улыбнулась. — Эй, ну все, ребят, хватит. Оставим их вдвоем. — вмешался Артем в разборку спутников.       Кира коротко кивнула, и ребята пошли дальше — однако Фил успел помахать парочке рукой на прощание. Проводив весёлую компанию взглядом, Виктор вздохнул, когда друзья скрылись за домами, и они с Валей остались снова наедине. — Ты что-то хотел сказать? — напомнила смущённо Новикова, выпрямившись, задумавшемуся Вику. — Да-да… В общем, я хотел сказать тебе… Валя, когда я встретил тебя, запомнил твой образ, твою улыбку, ты потрясающая… Ты самая замечательная девушка… Я выразил все свои чувства в песне для тебя, которую ты сейчас услышала… — У Сменкина мелькнула в мыслях выражение, фраза, сказанная давно от сестры: «Вик, если ты кого-то действительно любишь не говори «Кажется». Либо ты чувствуешь каждой своей частичкой тела, либо не чувствуешь вообще».       Новикова тепло и с особой нежностью улыбалась механику во время его сумбурного и длинного признания. Она была счастлива. Виктор помнит ту встречу, ту девушку с татуировкой-цветком на щеке, а теперь рисунок появился и у него, связывая с прекрасной и любимой Вэл. Это самое прекрасное чувство — любить и быть любимым в ответ.