Реинкарнация

— Расскажите, как всё началось? — Женщина в округлых очках, что-то заполняла, параллельно спрашивая меня. От неё приятно пахло, ароматным кофе, приготовленным из свежих кофейных зерн. — Всё началось в детстве, помню мне постоянно снились кошмары. Я даже не могу назвать дней, когда мой сон был полноценным. Просыпался часто, каждые тридцать минут возле меня сидела мама и гладила по голове, ожидая, когда я снова закрою глаза. Помню на утро она постоянно заваривала и мне и себе кофе, чтобы хоть как-то побороть волну недосыпа. Она со мной даже в младенчестве больше спала. С каждым годом я начинал больше спать, нет, я продолжал видеть кошмары, просто появлялась привычка, будто просмотр сериала, только от первого лица. Чаще всего снилась война, на протяжении четырёх лет, каждый день новый сон, с новым алгоритмом, но все происходит в том же месте. Помню звали меня Мишкой, не знаю даже почему Миша, я ведь Максим, но это не так важно. Чаще всего мне снилось сражении с немцами, все происходило будто наяву. На тот момент мне было 6 лет, до 10 лет я наблюдал войну, настоящую, такую даже в фильмах не показывают. Всё куда страшнее, люди голодали и умирали, теряли конечности и взрывались на минах. По всюду кровь и трупы. Даже сквозь сон я чувствовал, как по моим ногам бегут мурашки. Эти сны было просто не описать. Я говорил своей матери об этом, на что она лишь ругала отца, мол: “я насмотрелся этих ужастиков, пока папа смотрел телевизор”. Никто не понимал, что это не воображение вовсе, это не фантазия выдавала такие реалистичные картинки. Моя фантазия не могла придумать какого-то Мишку, или же Федьку (друга военного из сна), которого оглушило и вернулся он с войны глухим на правое ухо. К слову, с войны и я тоже пришёл. Помню последний мой такой сон был как раз с возвращением. Тогда, во сне, я почувствовал, что такое настоящая радость. Ехал я тогда в кузове со своими сослуживцами, по всюду пахло порохом и победой, военные пели весёлые песенки и орали о победе, кто-то плакал от счастья, а я наблюдал как мы всё дальше и дальше от немецкого городка. Помню, приехал я домой и встретил маму со слезами на глазах, за спиной стояла Катька, невестка моя и тоже плакала, навзрыд. После этого снов я больше не видел. Родители отшучивались, говорили фантазия закончилась, но стало только хуже. Появилась новая напасть - дежавю. Знаете, бывает такое чувство, будто с тобой это уже случалось, но вспоминаешь ты это только после того, как произошло. У меня было что-то подобное, но хуже. Помню в 12 лет, я пошёл с классом на парад победы (9 мая). Мальчишки стояли играли в телефон, девчонки болтали позади народу, а я стоял, пел песни и плакал, когда закрывал глаза видел сослуживцев, сидящие на глине в окопе и поющие эти песни, поднимал голову и видел серые завитки дыма, вызванные постоянными взрывами, открывал глаза и снова стоял на зелёной траве, под голубым небом, рядом с мирным народом. Поворачивался и наблюдал как одноклассники неуважительно относятся к параду. Хотелось ударить их и рассказать о всей трагедии. Поставить их на своё место, чтобы они почувствовали это. Тогда я начал осознавать, что это далеко не воображение. В 14 лет, когда я менял паспорт, я попросил, чтобы меня переименовали. Две недели я выносил родителям мозг, хотел быть Михаилом, а не Максимом. Моя мама всегда была не против моих идей, но эту приняла слишком серьёзно. В конце концов она согласилась, и я стал Михаилом, точнее, я и был Михаилом, просто теперь официально. Помню вышли мы из паспортного стола, и она решила поинтересоваться, с чего же вдруг я захотел поменять имя. Ну я и сказал, что я всегда был Михаилом, не было никакого Максима. С того момента мама начала странно себя вести, постоянно спрашивала, как у меня самочувствие. В школе меня называли Максимом и никак не могли свыкнуться с новым именем, учителя посмеивались с меня, но открыто не задавали вопросы. В 15 лет я впервые пошёл к психологу. Всё потому, что я перестал узнавать себя в зеркале. Вроде бы смотрю на себя, а стоит кто-то другой. Я помню, что был накаченным и высоким, с темными волосами под ноль, а не худощавым, бледным и уж тем более кудрявым. Тогда я начал меняться. В моём лексиконе появился армейский жаргон, я состриг свои кудряшки и перестал гулять со сверстниками. В моей компании были двадцатилетние парнишки с жизненным опытом. К слову, я сам чувствовал себя (морально) на все сорок. Будто я прожил эту жизнь уже. Тогда-то матушка и отправила меня ко врачу. Она платила им кучу денег, они же в свою очередь выслушивали мою историю, говорили про какое-то расстройство и, мило улыбаясь, протягивали баночки с успокоительными. Моей маме они говорили, что это подростковое и сеансы помогут мне, только вот я не понимал, зачем они. Я вспоминал свою жизнь с каждым днём. Мне даже не нужно было засыпать или закрывать глаза. Мне стоило просто взять какую-то вещь из прошлого, и я видел всё. В 16 лет психологи начали пожимать плечами и говорили про психотерапевтов, тогда я понял, что успокоительные мне нужны не для того, чтобы эмоции во время видений были не столь сильными, а для того, чтобы я больше спал и меньше видел. Тогда я начал прятать таблетки, научился делать вид, что глотаю. Под моей кроватью, в плинтусе, до сих пор сохранился склад таблеток, которые я выплёвывал. Меня не понимали, все думали, что я сумасшедший. На помощь мне пришёл интернет и разные теории. Вы слышали о реинкарнации? — Да, я читала статью, — Женщина мило улыбнулась, наблюдая за моим воодушевлением — Вот, я - наглядный пример. У меня была жена - Екатерина. Дочь - Мария и сын - Евгений. С Катькой мы с детства дружили, она меня ждала четыре года, помню нашу свадьбу. Сыграли дома, а потом на поля пошли работать. Помню, как Машка родилась, я тогда так за жену перепугался, долго рожала, а Женька быстро появился на свет. Я глупый был, пил много, сначала по праздникам, потом по выходным, потом после работы. Даже помню, как умер, было это во время сухого закона. Тогда всё запретили, люди пили всё, что горит. Вот, помню на работу бригадир принёс флягу. Говорит, увидел на бочке формулу этилового спирта, ну и припёр к нам, как говорится: “чтоб глаза блестели”, а тогда ещё 1986 год только наступил, январь. Ну, вот мы и обрадовались, развели один к одному и хряпнули по стопке, а дальше темнота. И знаете что? — Что же? — Отвлеклась от своих бумажек женщина, поправляя свои очки. — Наткнулся я в интернете на вырезку из газеты. Там говорилось, что вся бригада, кроме одного мужичка, как раз в 1986 (во время сухого закона), отравилась метиловым спиртом. Мы-то хряпнули, а Васька вилку уронил, вот и не успел с нами. Говорит, голову поднял, а мы уже лежим и не дышим. Оказывается, бригадир не этиловый, а метиловый спирт принёс, болван тупой. Глупая смерть, мне тогда 61 год был. Вот, наверное, вернули меня, чтобы продолжил жить. Теперь надо только родных найти и рассказать всё, что реинкарнировался в ребёнка и живу не своей жизнью. Вы должны мне помочь. Я должен отыскать свою семью и детей, они считают, что я умер, но я жив, я помню их. — Максим Вячеславович, мы поможем вам, наш курс реабилитации создан для таких как вы, — Она поправила свой белый халат и выдохнула, улыбка сошла на нет, а в глазах проступил холод, — Наши опытные врачи поставят вас на ваши молодые ножки быстро и без потерь. — Как вы не понимаете, я не Максим, я Михаил, я же рассказывал вам, — Парни в светло-зелёной униформе вошли в кабинет. К носу проступил запах спирта и лекарств, внутри всё сжалось, хотелось деться от всего этого. Я вырывался и кричал, в мою шею воткнули длинную иглу и ввели успокоительное. Ко врачу подбежала мед сестра и взглянула на меня. —Мне его так жаль, в двадцать один год сменить пять психологов и две психбольницы, — проговорила сестра и вздохнула. —Нечего жалеть сумасшедших, лучше подтверди диагноз “шизоидное личностное расстройство”, — Врач закрыла свой блокнот, в который бурно что-то записывала и ушла.