Твои бездонные голубые глаза

      Девушка открывает дверь и застаёт мужчину на своем пороге. Он поднимает руку с бутылкой сакэ и ей все становится ясно и понятно. Она не собирается ему отказывать, не собирается отговаривать пить, лишь запускает в свою квартиру. Воцарившаяся тишина была перебита цокотом бокалов, поставленных на стол. Он падает на диван, свесив руку на пол, а она садится в кресло, поджав под себя ноги. Они смотрят друг на друга, стараясь найти хоть одно слово.              Он пытается заставить себя объясниться хотя бы самому себе почему каждый божий раз ноги приносят его к двери Тойи Ямагучи.              Она пытается заставить себя объясниться хотя бы самой себе почему каждый божий раз она открывает дверь и не спрашивая впускает Сатору Годжо.              Он знает, что она откроет в любое время суток. Что спала она или опять сидела в тишине и темноте посреди комнаты после очередной стычки. Годжо приходил неожиданно. Приходил вовремя. Тогда, когда ей нужна поддержка. Она открывала дверь зная, что может протянуть к его волосам пальцы и долго обсуждать его проблемы, все крепче зарываясь в светлые локоны.              Сатору молча протягивает руку к стакану, перетягивая наполненную доверху посудину алкоголем. Тойя тянет к себе свой стакан, молча делая пару глотков обжигайющей жидкости.              — Я хочу отказаться от учительства, которое мне предложили. — Резко нарушает тишину Сатору и закидывает голову, выпивая до дна весь алкоголь. Ямагучи хмыкает и поднимает взгляд в потолок, сжав в руке стакан, постукивая по стенке ногтем. — Совсем ничего не скажешь? Ты же была против моего участия во всей этой суматохе.              — Меня всегда пугал твой фанатизм. — Отвечает девушка и опускает взгляд на стакан, подняв его на уровень глаз. — Я думала, что я смогу вдолбить в твою голову, что все кончено, что его не вернуть, что уже… Мы уже ничего не смогли бы сделать. Если этого не сделал тогда ты, то каковы были шансы у нас сейчас?              — Я не знаю. — Шепчет мужчина и закрывает глаза. — Я просто хотел понять Гето. Хотел помочь ему, в каком-то смысле. В итоге мои руки опустились в кровь, оставив после себя труп лучшего друга, который теперь сосуд для проклятья. Смотреть больно на него теперь. Словно он, но не он.              — Так не смотри на него, Годжо. Прекрати жить прошлым и открой глаза, отвернувшись от него. Вспомни, чего я хотела? Я хотела дышать полной грудью, но посмотри на нас сейчас… — Девушка опускает голову и закрывает свой глаз ладонью, тяжело вздохнув. — Ты взвалил на себя ношу наставника, а я состою в абьюзивных отношениях, без возможности оборвать все это в один миг. Мы оба все ещё слабы и все ещё не достойны быть теми, кем нас считали.              Сатору вздыхает и переворачивается на бок. Смотрит на стакан в своей руке, бултыхая несколько грамм алкоголя на дне. Его рука тянется к бутылке и заполняет пустой стакан жидкостью. Откидывает голову и смотрит на девушку, что прижала свою голову к коленям. Она протягивает наполовину пустой стакан и Годжо подливает туда подаренный ею семейный самогон. Так, кажется, она тогда назвала. Сатору уже и мог бы забыть ее попытки научить его русскому языку, если бы не ассоциации, которые ее голосом твердили в его голове.              Он очень хочет спросить почему она терпит. Почему ничего не сделает, чтобы расстаться с тем, что не ценит ее. Что гнобит ее. Но на языке начинает вертеться два гадких слова. Любовь и долг. А после приходит преданность и отсутствие выбора. И вправду, кто бы вообще спросил о том, любит ли она его, как живётся ей. Сатору хотел помочь, он пытался поговорить об этом, но каждый раз она заглушала его громким соприкосновением стакана со столешницей и разговор на этом кончался.              Маг тянет руку к темным волосам, небрежно обстриженным, и убирает их за ушко Тойи. Она словно потухала с каждым его приходом. Словно внутри нее умирала надежда, которую она поспешно хоронила со своими давно ненужными чувствами. Хотелось бы возразить, только нечем. Нечего сказать. Нечего противопоставить. Нечего предложить. Они словно замкнуты в кругу собственных ошибок, которые обязательно потом станут самым тяжёлым их грузом. Когда-то это приведет к непоправимым последствиям.              — Выходи за меня? — Шепчет мужчина и тут же жалеет о своих словах. Ямагучи вздыхает и поворачивает голову. Смотрит на него так, словно и хотела сказать «да», но не могла из-за какого-то глупого принципа. Обещания.              — Ты шутишь? — Дрожащим голосом переспрашивает девушка и хватает блондина за руку. Она притягивает его ближе к себе, заставляя мужчину взглотнуть. Обнюхивает его и недоверчиво оглядывает. — Ты пьян, Годжо? Совсем мозги отбились? С чего такие вопросы? Мне казалось, для нас…              — Все кончено было в тот же момент, когда и было начало? — Маг усмехается и девушка убирает за его ухо непослушные волосы. Они знают, что глупое предложение давно уже не глупое и за них все решено. Сатору тошно. Ему жарко. Душно. Он хочет, чтобы она чувствовала иначе. — Не глупи, мы взрослые люди. Я наставник в Академии Магических Искусств. Ты заложница фамилии «Ямагучи» и связана по рукам и ногам кланом. Так в чем проблема?              — В том, что мы оба глупые? — Тойя усмехается и обхватывает лицо парня ладонями, сжимая его в тисках. Их лбы соприкасаются и Ямагучи шмыгает носом, стараясь сдержать накатывающих смех, однако пропускает смешок. Тихий. Незаметный. Заставляющий закрыть глаза и слушать ее шепот. — Если бы только Гето видел нас — он бы сказал, что такой исход ему нравится куда больше того, что был уготован ему. Мы оба по уши влюблены, мы оба знаем об этом, и все равно мы мечемся из стороны в сторону. Мне надоело. У меня один только вопрос — где мне расписаться, потому что так больше жить я не могу.              — Ты шутишь? — Годжо усмехается, запуская пальцы в мягкие волосы девушки. Он знал, что с ней не просто. Он знал, что она чертова ходячая катастрофа, которую Сатору Годжо взял под свое крыло, скрывая от тех, кого язык до сих пор вряд-ли повернется назвать родителями. Она просто девочка, которой нужен был дом. Дом, где любят и не осудят. Там, где есть к кому протянуть руку.              — Вы похожи, правда. — Тойя отстраняется и смотрит на лицо мага, убирая с лица непослушные локоны. До чего он был прекрасен. Всегда. Ещё с первой их встречи она поняла, что этот человек нужен ей. Что этот человек не такой, как другие. Рвется вперёд и ей приходится его спасать. — Похоже, девушки и вправду выбирают тех, кто похож на их отцов. И знаешь, пускай так. Пускай ты похож на него своим упорством, своим рвением, своей способностью до конца выстоять и не запятнать честь. И будь он тут. Будь он правда тут, то сказал бы, что я сумасшедшая. Сама сумасшедшая и безбашенная. Но пускай так. Потому что глупей тебя я уже не стану.              — О боже, была такая красивая речь. Ну зачем ты все испортила? Я ведь так надеялся на красивый конец и признание в любви, а ты взяла и только что меня оскорбила. Ну что такое. — Вздыхает маг и закатывает глаза. Он падает на подушку, подняв взгляд в потолок. — Надеюсь, мы оба не подвели его. Как жаль, что он не видит, как ты хлыщешь водяру в три часа ночи с его самым ужасным учеником, который украл у него проклятый предмет. Господи, как вспомню — так в дрожь бросает. Вот что бы он сказал?              — Что ты безмозглый идиот, который полез в битву лишь ради признания? Чьего признания? Он давно признал тебя равным всем, кого он считал великими. Он считал, что ты многого добьешься. И посмотри на себя, Годжо. — Тойя толкнула блондина в голову локтем, заставив его зашипеть. — Ты Сильнейший Маг, преподаватель и впрочем очень привлекательный молодой человек. Отец бы сказал, что ты глупец и пройдоха, но как раз годишься мне в мужья, ведь я куда хуже тебя. Эх, как вспомню — так плакать хочется. Всем сердцем надеюсь, что Гето не постучит мне в дверь и не скажет, что я его задолбала вспоминать, когда я уже дам ему спокойно умереть.              Ее руки тянуться к душащему воротнику, расстегивая его. Он словно узел передавливал шею, заставляя задыхаться от сказанного. Он давно не был таким расслабленным. Он скучал за ней. Ее запахом. Глупыми признаниями и шутками. За по-детски наивным переживанием и обидами. Он просто скучал за спокойствием рядом с ней.       

Если и жениться — то только на ней.