Мелкий с гитарой

― Джон! Джон злобно морщится и не оборачивается на голос, ускоряя шаг. ― Джон! ― он чувствует, как голос настигает его, а чужие пальцы крепко сжимают куртку в районе плеча. ― Че надо? ― Леннон нехотя останавливается в пол-оборота и скептически глядит на Пола. Конечно же, это Пол. ― Джон, ― мальчишка все еще пытается отдышаться. ― ты… ты что, не понимаешь что ли, что нужно играть по нотам и не придумывать собственные аккорды?! Иначе не звучит! Со мной уже, блин, вся группа согласна! Кроме тебя! ― Пол выпаливает это на одном дыхании, краснеет ушами и щеками от негодования, хмурится и строго глядит прямо Джону в глаза. Джона бесит эта прямолинейность от мальчишки на два года младше него. Вот нафига он в группу пришел и начал командовать, будто он тут самый умный и опытный? И так-то он младше всех, лучше б совсем молчал в тряпочку и наслаждался компанией взрослых. ― Если чего-то не нравится, то вали нахер из группы, ― со скучающим видом тянет Леннон. ― Ну уж нет! Джон шумно втягивает воздух, раздраженно машет руками (с гитарой, висящей через плечо, сделать это довольно трудно) и просто начинает уходить куда подальше от этого педиковатого недо-Моцарта с музыкальностью головного мозга и шилом в одном месте. ― И все же… ― как и следовало ожидать, тот догоняет. ― Все же, Джон… ты не думаешь, что тебе стоит чуть-чуть поучиться играть? Нам же нужно узнавать что-то новое. Тем более, ты один из лид-гитаристов в группе, а аккордов не знаешь! ― Слушай сюда, ― Джон резко останавливается, а Маккартни, шедший чуть сзади, едва не врезается в него. Гитара у Пола на плече отзывается удивленным «бам-м-м», сталкиваясь с гитарой Джона. ― Я говорю один раз и больше не повторяю, ― Леннон страшно крутит глазами, явно провоцируя на реакцию. Ее не поступает. ― Рок-н-ролл ― это тебе не менуэты по нотному листочку играть. В рок-н-ролле две цели ― стать лучше других и нравиться цыпочкам. А для этого аккорды нужны в последнюю очередь, понял? Внешний вид ― вот то, над чем тебе нужно поработать, сынок, ― фыркает Джон, окидывая взглядом потертый школьный свитер, что сейчас надет на Поле. ― Ты неправ, ― спокойно отвечает младший, не моргнув и глазом. ― И вскоре это поймешь. Мне в другую сторону, до встречи, ― он невозмутимо разворачивается и удаляется. Джон почему-то борет в себе желание оглянуться, а осознав это, со злостью пинает камушек на дороге. ― Идиотизм, ― это Леннон произносит уже дома, сидя в своей комнате. Где-то в груди пустотой ощущается какое-то невнятное чувство. Такое, от которого хочется обижаться на весь мир и на себя в первую очередь, такое, от которого ни-че-го не хочется. И к сожалению, Джон понимает, как оно называется. Лучше бы не понимал, честное слово. Влюбленность. Джон губами беззвучно произносит это слово, произносит много раз, медленно, по слогам произносит. Звучит как что-то возвышенное, то, что приходит в жизни только раз и навсегда. Леннон злится ― это же неправда! И неуместно. Неуместно ― потому что, понятно, на месте лопоухого и круглощекого четырнадцатилетки должна быть девчонка. Но ― Джон снова кривит губы в горькой усмешке ― он понимает, что к девчонке он такое ни за что не почувствует. По крайней мере, прямо сейчас. Леннон борет в себе гордость ― приходится, ведь чувства, как бы глупо не звучало, пересиливают ― и соглашается на то, чтобы Пол учил его играть. Соглашается на то, чтобы видеться и общаться с ним каждый божий день. И вот не знает Джон ― то ли он подписался на кое-что самое лучшее в своей жизни, то ли это был контракт с дьяволом. Джону любовь редко доставалась просто так. Он уже привык к тому, что похвалу Мими надо заслуживать долго и кропотливо, к тому, что мама у него будто бы и не мама вовсе, что папы нет совсем. Только дядя Джордж, он не просил ничего взамен. Но разве этого достаточно? Да и сейчас дяди Джорджа уже почти два года как нет. Любовь Джон пытался заслуживать. Ломал наиглупейшую комедию перед Полом, сторя из себя быдло, строя из себя профессионального (если так можно сказать) тедди-боя, но понимал, что ничего не действует. Пола, казалось, вообще нельзя было впечатлить. Пол был в разы галантнее, умел играть на гитаре и пел куда лучше. Был вежливым практически в любой ситуации, предупредительным и боже, боже, насколько ж красивым. И кажется Джону, что он сам несмешно шутит, что он ведет себя глупо и неловко, по-детски, не так, как Пол, хотя разница в возрасте явно не в пользу последнего. Леннону нечем, совсем нечем было его впечатлить. Потом, через несколько лет, в Гамбурге, когда Джон с Полом оба поймут, что очень-очень сильно, оказывается, друг друга любят, и будут длинными бессонными ночами болтать обо всем и ни о чем, Леннон признается в том, что изо всех сил пытался завоевать его, Пола, внимание тогда, в шестнадцать лет. Пол удивленно улыбнется, ласково назовет Джона «идиотом» и расскажет ему, что он и так им восхищался. Леннону буквально нужно было просто существовать, чтобы вызывать к себе безумное обожание Маккартни. Но это будет через три года. А пока что Джон Леннон на полном серьезе ненавидит себя за то, что у него не получается влюбить в себя Пола Маккартни. А, ну еще за то, что он позволяет себе использовать слова «Пол Маккартни» и «влюбить в себя» в одном предложении. Со всей этой чепухой и суетой Джон совершенно выпадает из жизни. У них с группой наконец-то появляется возможность выступить не в этом вонючем церковном дворике, а в настоящем клубе! Джон чувствует себя придурком, сидя за сценой в охренительном белом костюме а-ля тедди-бой, но при этом волнуясь, как первоклашка перед контрольной. Все ребята из группы тоже выглядят не то, чтобы совсем спокойными, но Пол… Пол невозмутим. Подкручивает колки у своей гитары, шевелит губами, вспоминая текст песни, изредка почесывает затылок. ― Пол? ― зовет Леннон. Мальчишка тут же оборачивается, и Джону приятно от такой быстрой реакции. ― Я, это-о… волнуюсь. А ты? ― это он спрашивает уже полушепотом, стесняясь своей «слабости». ― Не переживай, я уверен, что все будет хорошо, ― светится улыбкой Пол. ― Уж кому-кому, а тебе волноваться надо в последнюю очередь. Ты лучший и ты это знаешь. Леннон медленно, задумчиво кивает, пока его сердце, бедное, видавшее виды сердце маленького мальчика в теле подростка, пропускает удар за ударом. Время выходить на сцену. У Джона на секунду темнеет в глазах при виде огромной (по сравнению с прошлыми выступлениями) толпой. Пол быстро кидает на него взгляд и жизнерадостно выпаливает в микрофон слова приветствия, избавляя Джона от лишних нервов. Во время песни будет легче отвлечься и влиться в атмосферу выступления, Маккартни это, на удивление, осознает. И теперь Леннон вообще не понимает, как он мог не боготворить это мини-солнце с первой же минуты их встречи. В его жизни такую же солнечную роль играет только его мама ― появляется редко, но при каждой встрече сияет и одаривает теплом. В последнее время этой солнечности у Джона в жизни прибавилось ― с мамой он стал видеться чаще, познакомился с Полом. То-то он думал, а что это ему всегда так тепло внутри в последнее время ― хотя бы на миллиметр, но тепло. Глаза выцепили в толпе маму. Джон улыбается и чувствует прилив уверенности. Обменивается взглядом с Полом, и на сердце становится еще теплее. Мелкий лопоухий пацан-левша с гитарой внезапно начинает в глазах Джона становиться большим ― больше, похоже, всего, что у Леннона есть, было и будет в этом мире. И почему-то Джон знает, что Пол его без весомой на то причины не оставит в одиночестве. Леннон еще не знает, но у него в жизни начался новый солнечный период, полный улыбок, теплых рук и успокаивающих улыбок перед выступлениями, которых будет еще так много, что Джон даже и представить себе не может.