Дом с привидениями

Бет зябко обхватила себя руками за плечи. Холодный ночной ветер легко проникал сквозь тонкую ткань блузы и заставлял кожу покрываться мурашками. Внутри живота свернулось предвкушение, по венам бежали волнение и страх, сердце колотилось где-то в горле. Бет закусила губу и подняла взгляд на заброшенный особняк в викторианском стиле. Они с Крисом стояли напротив него уже несколько минут, но так и не решались войти. — Ты уверен, что это безопасно? Выражение лица Криса в свете далекого фонаря было тяжело разглядеть, но Бет и так знала, что он испуган. Несмотря на это, Крис улыбнулся, отчего на его щеках тенями прорезались ямочки. — Конечно, — Крис убрал с лица Бет рыжую прядь. — Я ведь был там сегодня утром. Все… — Крис замялся, — подготовил. — Ну, тогда пойдем, — Бет взяла его за руку и шагнула вперед. Она не имела права пасовать. В конце концов, это именно из-за нее они стояли здесь, на самой окраине Арлонда, куда не забредали даже бродячие собаки и пьянчуги, будто благодаря какому-то внутреннему чутью минуя это место стороной. Сейчас Бет не хотела об этом думать. Сейчас она хотела думать только о том, что они вот-вот займутся сексом прямо на полу этого заброшенного особняка – и это обещает быть невероятным и волнующим, совсем не похожим на то, что происходит между ними обычно. Конечно, их секс был очень даже неплох, просто… чего-то явно не хватало. Чего-то, что делает просто вкусное блюдо кулинарным шедевром, а обычные приятные ласки — головокружительными. Может, дело было в том, что они с Крисом выросли на одной улице и дружили с детства. В средней школе начали встречаться, потом поступили в один университет, а следующим летом собирались пожениться. Все складывалось просто чудесно, и, конечно, Бет любила Криса. Но хотелось чего-то еще. Чего-то необычного, чего-то волнующего. И не ей одной. Потому, вернувшись домой на каникулы, Крис придумал, с чего они могут начать. — Это будет очень символично, — говорил Крис с горящими глазами, поглаживая шею Бет, которая клубком свернулась в его объятьях. — Помнишь ту историю? Старую Эми? — Про озабоченных призраков? Да ты шутишь, — засмеялась Бет, хотя по ее коже пробежали мурашки. Эту историю знал, наверное, каждый житель Арлонда, который был старше тринадцати. Ее рассказывали друг другу подростки на вечеринках, ее вспоминали старики в очереди, когда настроение было особенно хорошим, ее пытались узнать дети, которые не понимали, что прячут от них, стыдливо хихикая, взрослые. Много лет назад, еще до рождения Бет, в Арлонде жила бездомная, которую звали Старая Эми. Она была тихой и беззлобной, большую часть дня ходила по улицам, погруженная в свои мысли. Но в одно прекрасное утро Эим спятила окончательно. Она, в пальто, надетом на голое тело, встала на городской площади и принялась рассказывать всем и каждому, что в заброшенном особняке на окраине живут демоны, и не просто демоны, а инкубы и суккубы, которые истязают бренную плоть тех, кто угодит в их лапы. Свои страдания Старая Эми готова была в красках живописать с такой довольной улыбкой, что ни у кого не оставалось сомнений: глюк, пойманный в особняке, пришелся ей по вкусу. Старую Эми в тот день увезли в лечебницу, а история осталась и превратилась в городскую легенду. — Готова? — спросил Крис, остановившись у дверного проема особняка — черного провала, похожего на открытую звериную пасть. Их план был прост. Зайти внутрь. Трахнуться на заранее расстеленных Крисом одеялах. Уйти, пока никто их не застукал. — Да. — Несмотря на страх и тянущее чувство внутри, Бет храбро шагнула вперед. За ее спиной Крис достал из кармана фонарик. Желтый свет упал на пыльный пол и пустые обшарпанные стены с остатками желтых обоев в цветочек. Тень в центре холла юркнула вбок, и Бет вздрогнула. — Должно быть, кошка, — сдавленно проговорил Крис. — Пойдем. Нам нужно в столовую. Внутри было пугающе тихо и темно, пахло пылью, старым деревом и чем-то… чем-то, похожим на запах кожи, который иногда исходит от новых туфель. Должно быть, чудится от нервов. — Боже, Крис, — выдохнула Бет, сворачивая в пустую комнату с тремя окнами, которая когда-то была столовой. Большая часть помещения оставалась в тени, в центре были расстелены одеяла, вокруг стояли зажженные свечи. Пустые окна без занавесок смотрели на них широко открытыми глазами, и по спине Бет пробежали предвкушающие мурашки. — Тебе нравится? — Шутишь? Бет шагнула вперед и радостно засмеялась. Страх и нервозность мгновенно остались позади, за порогом комнаты. Крис рядом, он позаботится о ней — что страшного может случиться? *** Крис облегченно выдохнул, увидев на лице Бет улыбку: он ужасно боялся, что ей не понравится. Кровь хлынула вниз, к паху, стоило представить, что прямо сейчас на этих одеялах он будет обнимать Бет, ласкать ее и гладить, вколачиваться в нее, выбивая изо рта хрипы и стоны. А может, они даже осмелятся зайти дальше? Приласкать друг друга по-новому, например, губами и языком? Стоять стало тяжело, и Крис неловко переступил с ноги на ногу. — Что это такое? — спросила Бет. Она обошла одеяла и с любопытством присела рядом с широкой картонной коробкой, которая стояла на полу. Крису показалось, что рядом клубится зеленоватый туман, но он исчез, стоило присмотреться. — Это… — Крис нахмурился. Днем, когда он приходил сюда разведать обстановку, коробки не было. — Давай я посмотрю. Он снял крышку, посветил внутрь фонариком и охнул. В коробке лежала груда каких-то черных кожаных ремешков, из-под которых выглядывало что-то белое или бежевое, а на самом верху лежал кляп. Аккуратный красный шарик с черным кожаным ремешком. Крис поднял его — гладкая поверхность была горячей на ощупь. В ту же секунду по венам заструилось тепло, которое ударило прямо в пах, кровь в ушах зашумела. Крис попытался расцепить пальцы и положить кляп на место, но не смог, будто его телом завладел кто-то другой. По коже пробежала теплая щекотка, едва ощутимое прикосновение между ягодиц заставило испуганно дернуться. Секунда — и все исчезло. Крис отбросил кляп и вскочил на ноги. — Бет… — Он едва смог поднять глаза. Бет выглядела зачарованной. — Крис, ты только посмотри, — благоговейно произнесла она, доставая из коробки черные браслеты, соединенные блестящей в свете свечей железной распоркой. — Это… для ног, да? — Я… — Крис осекся. Браслеты так и манили к себе. Хотелось провести пальцами по коже, дотронуться до гладкого металла, примерить. Увидеть их на Бет, полюбоваться ею: скованной, беспомощной, с широко разведенными ногами. — Ты могла бы?.. Что он сморозил?! Это ведь опасно! Бет кивнула. Она наклонилась и медленно, как под гипнозом, обернула черный кожаный браслет вокруг правой щиколотки, затем надела второй браслет на левую — для этого ей пришлось широко расставить ноги. Бет выпрямилась, глядя на Криса затуманенными глазами. По-прежнему одетая в застегнутую на все пуговицы блузку и джинсы, с непокорной прядью рыжих волос, снова упавшей на лоб. Почти обездвиженная широкой распоркой. Уязвимая. Желанная. — Ты восхитительна. Бет моргнула при звуке его голоса. Опустила взгляд на свои ноги и вскрикнула. — Вот черт! Как?.. — Она неловко наклонилась, чтобы снять браслеты, дернула застежку раз, другой. Споткнулась и едва устояла на ногах. — Что за?.. Крис, помоги! Крис шагнул вперед — и его тут же оттолкнул поток воздуха. Крис попытался пройти сквозь него, но словно уткнулся в невидимую стену, которая за секунду образовалась между ним и Бет. Крис ощупал ее, попытался протаранить плечом – бесполезно. Он замер, когда из ящика сама собой поднялась еще одна пара браслетов, соединенная цепью. Браслеты обвили запястья кричащей от ужаса Бет и сковали ей руки за спиной. — Крис! Крис! По щекам Бет катились слезы. Сбросив оцепенение, Крис принялся колотить воздушную стену что есть сил и вдруг почувствовал — это. Как будто павлинье перо скользнуло вдоль позвоночника, остановившись на копчике. Крис дернулся, сбрасывая прикосновение, но в ту же секунду кожа будто взорвалась миллиардом острых иголок, как если бы кто-то дотронулся до него всего разом. Криса выгнуло, выломало, как в припадке. Он услышал скрип, похожий на тот, который раздается, если тащить тяжелую мебель по полу, краем сознания ощутил, что уткнулся затылком, а затем спиной во что-то твердое. Воздух вокруг его члена уплотнился, стал очень теплым, похожим на чье-то жадное прикосновение, а затем — пошел волнами, завибрировал. Возбуждение, которое Крис до этого не замечал, взорвалось фейерверком, неконтролируемое, как стихия. Крис застонал, дернулся и понял, что его руки, почему-то поднятые вверх, связаны. Он рванулся вперед, еще раз и еще, а затем поднял глаза и недоуменно моргнул. Запястья обхватывали черные кожаные наручники, цепи которых крепились к деревянным доскам. Их концы скрещивались где-то за спиной Криса. Он опустил голову, попытался сделать шаг вперед, но знакомые уже потоки воздуха развели ему ноги в стороны. Словно во сне, Крис наблюдал за тем, как кожаные браслеты, которые цепями крепились к концам досок, оборачиваются вокруг его лодыжек. Судя по всему, он оказался прикованным к чему-то, напоминающему Х-образный крест. «Тебе будет приятно», — раздался в ухе издевательский голос. Крис закричал, и в ту же секунду раздался вопль Бет. Она стояла на коленях — пыталась сбежать прямо в распорках и упала? Пуговицы блузки Бет сами собой расстегивались, одна за другой. Раздался звук молнии, и джинсы Бет сползли вниз, обнажая простые белые трусики. Крис попытался стряхнуть морок, дернулся, закричал, что было сил: — Бет, нет! Не трогай ее! Бет тряхнуло, и она закричала еще громче, с ужасом глядя на то, как ее блузка и бретельки лифчика сползают с плеч, а чашечки лифчика выворачиваются вниз, обнажая грудь. Рядом с Бет клубился зеленоватый туман, который Крис уже видел у коробки, когда они только вошли. — Бет… Крис застонал сквозь зубы, проклиная откуда не возьмись появившееся возбуждение. Он ведь должен думать о Бет, должен спасти ее, должен… Додумать эту мысль он не смог. Похоть туманила разум, заставляя забыть обо всем. Словно загипнотизированный, он не мог оторвать взгляд от молочно-белой кожи Бет, усыпанной редкими родинками, от светлых ареол ее сосков. Крис знал, какие они нежные на ощупь, как мгновенно твердеют от прикосновений пальцев и холодного воздуха. Какие сладкие они на вкус, и какие всхлипы срываются с губ Бет, если прихватывать твердые горошинки зубами. От возбуждения член болезненно пульсировал, и Крис застонал от невозможности потрогать себя, да даже просто двинуться. Взгляд поплыл, и Крис едва не пропустил момент, когда перед лицом Бет зависло что-то, похожее на две металлические прищепки. Бет испуганно тонко вскрикнула, когда они опустились ниже, и взвизгнула, когда прищепки прихватили ее соски. Спина Бет выгнулась, по телу прошла дрожь, а лицо исказилось, будто она вот-вот разрыдается. — Бет! — прорвавшись сквозь морок, Крис дернулся изо всех сил, потому что Бет наверняка больно, очень больно, а он должен был ее сберечь. — Бет! Бет подняла на него испуганное лицо, и в глубине ее глаз, в том, как вздымается и опускается ее обнаженная грудь, какая дрожь проходит по телу, Крис увидел боль, стыд и страх. А еще — возбуждение. Бет залилась краской и задушено застонала, уловив понимание в глазах Криса. Он замер. Перед лицом Бет появился кляп, и Бет, глядя перед собой невидящим взглядом, покорно открыла рот. Ее мягкие губы растянулись вокруг красного резинового шарика, ремешки обняли щеки, в тишине щелкнул замок. Бет задрожала, бросая короткий взгляд на Криса и тут же стыдливо отворачиваясь, будто не в силах смотреть ему в глаза. Щеки ее раскраснелись, румянец тронул шею и грудь. Бет часто дышала и едва заметно вздрагивала, будто от чьих-то невидимых прикосновений. Крис почувствовал, что падает, проваливается, как Алиса в чертову кроличью нору. Он попытался вспомнить, что еще было в чертовом ящике, к чему им двоим готовиться — и не смог. В ту же секунду комната озарилась ярким светом, словно кто-то включил под потолком мощный прожектор. Проморгавшись, Крис завертел головой, но так и не смог увидеть его источник. Он беспомощно вскрикнул от страха, от общей абсурдности ситуации, от возбуждения, от боли в затекших руках. Они с Бет — он, прикованный к вертикальному кресту, она, стоящая на коленях со скованными руками, с кляпом во рту и зажимами на сосках — находились прямо напротив большого окна столовой, которое занимало почти всю стену. Со страхом Крис подумал, что сейчас, с включенным светом, с той стороны они видны как на ладони, и от этой мысли, оттого, что их могут увидеть, неожиданно стало еще жарче. Какая-то постыдная, ненавидимая самим Крисом его часть хотела посмотреть, что еще сделают с Бет. Внезапно Крис ощутил болезненную хватку на яйцах. Из горла вырвался испуганный скулеж. — Нет. Нет, не надо, — забормотал он. — Пожалуйста. «Тебе понравится, — произнес голос, который уже слышал Крис. — Наверное». Разумеется, рядом никого не было — один только зеленый туман. Молнии джинсов коснулся теплый воздух, а в ухо толкнулось чье-то дыхание. На периферии слуха зазвучал смех, который размножился до бесконечности, закружился, раздаваясь со всех сторон одновременно. Крис услышал далекий голос Бет, замотал головой, пытаясь стряхнуть прикосновение, болезненное, но аккуратное, на самой грани с тем, чтобы стать по-настоящему опасным. Крис застонал, чувствуя, что от этой насильственной ласки член еще сильнее затвердел. По стволу прошли волны тепла, будто кто-то погладил его прямо сквозь ткань, и Крис непроизвольно развел колени, пытаясь получить еще больше прикосновений. От этого хватка на яйцах слегка ослабла, будто в награду за послушание. Живот от возбуждения свело болезненным спазмом. Крис посмотрел вниз, пытаясь увидеть того, кто его касается, но рассмотрел только неясные зеленоватые тени и то, что его джинсы и белье уже приспущены, а налитый кровью жаждущий прикосновений член торчит вверх. — Бет… «Извини, — хотел сказать Крис. — Я не знаю, что со мной происходит, — хотел объяснить он. — Я не понимаю, почему так возбужден, не понимаю, сон это или явь. Я не понимаю, почему наслаждаюсь тем, что делают со мной и, главное, тем, что делают с тобой, ведь тебе больно и наверняка будет еще больнее, а я должен тебя защищать». С его губ не сорвалось ни слова. Крис чувствовал, будто не принадлежит себе больше. Возбуждение, сильное, сильнее всего того, что доводилось испытывать раньше, затуманило сознание, превратив в испуганное животное, которое жаждет только одного — разрядки. Браслеты на щиколотках расстегнулись, и Крис бездумно поднял одну ногу, а затем вторую, чтобы кто-то невидимый, притворяющийся зеленоватой дымкой, стянул с него джинсы и трусы. Кожи коснулся прохладный воздух, по коже пробежали мурашки. Пуговицы на рубашке Криса разом расстегнулись, майка задралась до самого подбородка, обнажая грудь. Крис остался неподвижным. Ждущим, будто заранее на все согласным. Куда, черт возьми, подевались его мозги? Он ведь должен делать что-то. Сопротивляться. Не играть по чужим правилам. Панические мысли мелькнули на секунду и пропали, утонули в возбуждении. Кто-то невидимый одобрительно погладил его по бедру, как гладят послушного коня по крупу, головку члена сжали призрачные пальцы. Крис толкнулся вперед, одновременно чувствуя фантомные прикосновения к груди и к животу, крепкую хватку на заднице, аккуратные поглаживания, которые касались шеи. Его словно ласкало несколько человек разом, десятки рук, гладящих самые чувствительные места, а Крис ничего, совершенно ничего не мог с этим поделать. Вскоре мягких фантомных прикосновений стало недостаточно, и он застонал от жажды большего. Крис почти с радостью встретил то, как его запястья освободили от наручников, всего на секунду, только для того, чтобы стянуть майку и рубашку, оставляя Криса полностью обнаженным. Он сам удерживал руки поднятыми, чтобы вернуть их обратно в надежную хватку кожаных браслетов. Спины коснулось холодное дерево креста, и это ощущение, одновременно с сотней теплых прикосновений, заставило задохнуться. — Пожалуйста… Пожалуйста… — Он не понимал, о чем просит, только дрожал и подавался навстречу хватке на члене, толкался в чей-то невидимый кулак, жестко и ритмично. Вдруг прикосновения исчезли, и Крис разочарованно застонал. «Какой хороший мальчик, — кто-то легко погладил Криса по волосам. — Такой отзывчивый». Крис зажмурился, мотнул головой и почувствовал, как что-то маленькое щекотно коснулось живота. Он вздрогнул, распахнул изумленно глаза и увидел крохотное белое перышко, похожее на те, которыми набивают подушки. Откуда оно взялось? Неужели тоже было в той коробке? Перышко пробежало выше к груди, а затем соскользнуло на ребра, и Крис дернулся. На секунду перышко замерло, давая перевести дыхание, а затем мягко, едва касаясь, начало скользить по коже, все выше и выше, подбираясь к подмышке. Изо рта Криса вырвался неконтролируемый истеричный смех, и Крис забился, пытаясь уйти от прикосновения. Разумеется, у него ничего не вышло. Торс обвили откуда ни возьмись появившиеся веревки, еще плотнее привязывая Криса к кресту, еще сильнее обездвиживая. Перо зависло у подмышки и теперь щекотало, не переставая, не давая перевести дух от судорожного смеха. У Криса на глазах выступили слезы, и вдруг такое же перо заскользило вверх по второму боку. Неизбежно добралось до подмышки и тоже принялось щекотать. Болезненный смех Криса почти превратился в крик. Этого было слишком много. Крис задыхался, бился, словно в припадке, целиком превратившись в конвульсивно дергающийся комок нервов. Сердце колотилось где-то в горле, к голове болезненно прилила кровь. Крис едва замечал боль, с которой веревки и браслеты впивались в кожу, едва мог думать о Бет. Все, о чем мог думать Крис: он сейчас умрет. Прямо сейчас, если эта пытка продлится еще хотя бы мгновение. — Хва… Хва… — договорить он не мог, из горла вырывались только смех и невнятное бульканье. Крис трясся от хохота, захлебывался им, задыхался, чувствуя, что силы покидают его. Голова кружилась, воздуха не хватало. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. В какой-то момент щекотка не прекратилась, нет, но стала словно мягче, так что Крис перестал истерически хохотать, только вздрагивал, когда перо проходилось по особо чувствительным местам и тихонько бормотал: — Хватит. Хватит, пожалуйста. Пожалуйста… Хватит. «Мы только начали». Сквозь туман Крис смог увидеть жалостливые глаза Бет и отвернулся. Он не хотел, чтобы она видела его таким. Кожа вибрировала, из-за чего Крис не сразу заметил, что щекотка прекратилась. Теперь он чувствовал только то, как чьи-то невидимые пальцы бережно гладят его по взмокшим волосам, успокаивающе проходятся по плечам и рукам, трогают почти нежно. Крис жалобно заскулил, как потерянный щенок. В ту же секунду крест пришел в движение, где-то далеко вскрикнула Бет. Крест замер над полом, но Крис, вопреки всем законам физики, не повис на наручниках, а словно уперся ногами в невидимую воздушную подушку. Изо рта вырвался испуганный писк, Крис дернулся, и тут же получил успокаивающее прикосновение к виску. Опавший было член, который снова стали ласкать потоки воздуха, отливающего зеленью, заинтересованно дернулся и начал наполняться кровью. Измученное щекоткой тело стало вдруг невероятно чувствительным, а ласка была настолько приятной, что Крис подумал — плевать. Он расслабился, легко подаваясь вперед, ловя прикосновения. Теплые руки пробежались по боку, и вдруг — Крис дернулся от неожиданности — его член скользнул во что-то мягкое, влажное, теплое, тугое, совсем как… Он распахнул глаза и вскрикнул. Член обхватывала окутанная зеленоватой дымкой резиновая насадка и мерно двигалась вперед и назад. По телу прошла дрожь. Крис видел такие игрушки, кажется, они назывались искусственными вагинами. Он и не подозревал, насколько приятно находиться внутри. Насколько туго сжимаются резиновые стенки, насколько хорошо и правильно они обхватывают головку уверенным теплом. На мгновение Крису стало стыдно из-за того, что его используют, фактически насилуют этим предметом, а он совсем не пытается сопротивляться и хочет только разрядки, как ослепленное желанием случки животное. Крис застонал сквозь зубы, пытаясь сбросить оцепенение, задергался, натягивая веревки и цепи, пытаясь взять под контроль сводящее с ума возбуждение, которое грозило расплавить кожу и мышцы. «Сам напросился», — голос в ухе звучал непривычно холодно. Резиновая насадка перестала двигаться, Криса обдало потоком холодного воздуха, будто все пространство комнаты разозлилось. Два крохотных белых перышка, до этого лежавшие позабытыми на полу, взметнулись вверх, и Крис испуганно затряс головой. — Нет. Нет, нет, не надо… Нет… Я… нет… Мне жаль! Простите! Простите, мне жаль! Перышки коснулись ступней, которые беззащитно висели над полом, пощекотали пятки и свод стопы, где кожа была особенно тонкой. Крис дернулся, перегруженное сенсорными ощущениями тело тут взорвалось смехом и дрожью. Одновременно насадка на члене пришла в движение — и Крис пропал. По щекам потекли слезы, изо рта вырывались хрипы вместо смеха, горло перехватывало, все тело трясло. Болезненные судороги становилось все сильнее, давление на член росло, и Крис, не помня себя, толкался бедрами вперед, еще глубже в теплоту и тесноту, по ощущениям — будто бежал навстречу смерти. Удовольствие и боль слились в один тугой клубок, Крис не понимал, хорошо ему или плохо, не мог контролировать свое тело, ни одной чертовой мышцы, мог только хохотать, трястись и умирать от возбуждения. Он не помнил, когда в последний раз бывал таким заведенным и измученным. Не знал, сколько времени прошло, не понимал даже, где чувствует прикосновения, а где нет. Кажется, в какой-то момент щекотка прекратилась — или Крис просто перестал ее замечать? — потому что в мозгу, в той его части, которая отвечала за животные, дикие желания, осталось только одно желание: кончить. Жар в животе постепенно оборачивался болью, Крис тихо стонал, слишком обессиленный, чтобы вырываться или говорить, только ловил движения игрушки на своем члене и автоматически двигался навстречу. Он почувствовал давление между ягодиц и покорно прогнулся назад, хорошо усвоив урок, что от сопротивления становится только хуже. Внутрь толкнулось что-то твердое, оставляя его заполненным, раскрытым и уязвимым. Плевать. Крис готов был разрешить сделать с собой что угодно сейчас. Что угодно. — Пожалуйста… — «Пожалуйста, разрешите мне кончить. Что угодно, только дайте мне кончить». Сейчас для Криса это было неподъемно тяжелой фразой. Возбуждение росло и ширилось, но получить разрядку никак не выходило. Когда Крис, стонущий во весь голос, уже готов был шагнуть за грань даже от легких прикосновений, которые были ему даны, основание члена жестко перехватило, сжало, не давая излиться. Крис закричал от боли и разочарования. Он открыл глаза и встретился взглядом с Бет. Зрачки у нее были огромные. *** Бет казалось, что она умерла и попала в рай. Или в ад. По сути, ей было все равно. Ее сердце сжималось каждый раз, когда она видела на лице Криса страдание, но каждый раз, когда эта мука оборачивалась удовольствием, каждый раз, когда Крис стонал, возбужденный, просящий, такой открытый и такой желанный – низ живота Бет наливался теплом, а дыхание перехватывало от нежности. До боли хотелось Криса потрогать, приласкать. Наблюдая за ним, Бет почти забыла о себе: о коленях, которые болели от стояния на твердом полу, о сосках, которые из-за зажимов отдавались болью в ответ на каждый глубокий вдох, о затекших руках. Она даже почти забыла о том, что залила слюной, которую из-за кляпа невозможно было сглотнуть, подбородок и грудь. Всем центром ее мира стал Крис. Когда он посмотрел на Бет поплывшим взглядом из-за зеленоватой дымки — Бет застонала, всем телом будто ощущая то же самое, что чувствует он. Кто-то невидимый тут же коснулся ее ягодиц, чьи-то руки накрыли грудь, слегка дернули за прищепки на сосках. Возбуждение сменил страх, и Бет дернулась, пытаясь отодвинуться, за что получила гневный, будто предупреждающий, шлепок по заднице. Она вскрикнула и дернулась сильнее. Ее подняло воздух, все вокруг пришло в движение, кожаные браслеты на запястьях и щиколотках расстегнулись, и Бет почувствовала, как ткань одежды заскользила по телу. Она билась в невидимой хватке, как пойманная в сети рыба, испуганно замычала, оставшись без джинсов и без блузки, и задергалась, когда трусики поползли вниз по ногам. Но все было зря: в конце концов Бет оказалась ровно в том же положении, как и в самом начале, стоящей на коленях со скованными руками и распоркой между ног. Только теперь Бет была полностью обнажена, как и Крис, который не сводил с нее немигающего голодного взгляда, по-прежнему возбужденный и взмокший. От его внимания Бет стало жарко. Плевать на все. Только сейчас она поняла, что между ног давно влажно и горячо. Бет снова ощутила прикосновения, будто ее трогало несколько пар рук одновременно: шея, плечи, живот, бедра — все тело откликалось в ответ на эти ласковые касания. Кто-то смял грудь — Бет вскрикнула от острой боли в сосках — и обхватил ягодицы. Палец, который притворялся зеленоватой дымкой, скользнул внутрь, и Бет застонала, поняв, как давно ей хотелось почувствовать что-то — кого-то — внутри. Но хотелось большего: сильнее, жестче, отчаяннее. Она непроизвольно двинула бедрами, и давление увеличилось, будто внутри нее оказался уже не один, а два или даже три пальца. Из горла вырвалось невнятное мяуканье, по телу прошли волны дрожи, пальцы Бет судорожно вцепились в ремни наручников. Кто-то потянул за зажимы на сосках, и тело прошиб электрический разряд боли. «Пальцы» внутри сделали какой-то невероятный поворот. Внутренние мышцы пришли в неистовство, спину выгнуло, и Бет неожиданно кончила с громким криком. Она упала бы, наверняка, не поддерживай ее что-то невидимое. — Боже, Бет… Бет подняла мутный взгляд на Криса, член которого и не думал опадать, и застонала. От дурацкого кляпа затекла челюсть, болело, кажется, все тело до последней клеточки. Немного придя в себя, Бет поняла, что прикосновение внутри никуда не делось, только сейчас стало болезненным для излишне чувствительной после оргазма кожи, и Бет недовольно дернулась, пытаясь отодвинуться. В ответ на это ласки стали интенсивнее, невидимые пальцы двигались, скользили внутрь и наружу, проникая все глубже, растягивая ее. Это было больно, почти невыносимо, но Бет с удивлением поняла, что внутри живота по-прежнему гуляет возбуждение, а еще — что она влажная, как никогда раньше. Бет всхлипнула, попыталась сделать хотя бы шаг вперед, крохотный шажочек, стоя на коленях, но тут же получила удар по ягодицам, на этот раз намного более сильный, словно он был нанесен ремнем. Бет испуганно вскрикнула. Она знала, видела на примере Криса, что от сопротивления будет только хуже. Остается только… зажмуриться и пережить это. Бет глубоко вздохнула и замерла, для верности посильнее прикусив проклятый кляп, от жестких ремней которого наверняка останутся следы на лице. От пальцев внутри было больно, словно по нервам били оголенным проводом, и Бет, ссутулив плечи, тихо стонала на одной ноте. По щекам текли слезы, из горла рвались рыдания. Кто-то погладил ее по волосам, и к невидимым пальцам, распирающим внутренние стенки, прибавился еще один, который накрыл клитор. Это почти заставило Бет потерять сознание, потому что к уже привычной боли внезапно прибавилась новая, густо замешанная на удовольствии. Невидимая рука то нежно гладила клитор, то надавливала, то щипала, так что Бет не могла предугадать, какое прикосновение будет следующим, только стонала и тихо вскрикивала в ответ на особенно болезненные касания. Несмотря на то, что чувствовала Бет в основном боль, по телу вскоре начала гулять непроизвольная дрожь, и она с удивлением поняла, что готова снова кончить. Возбуждение вот-вот должно было перелиться за край, снова заставить ее кричать и выгибаться, когда между ног ткнулось что-то большое и твердое. Бет распахнула глаза и закричала. Между ее ног, поддерживаемый зеленой дымкой, завис огромный черный дилдо, блестящий от густой смазки. Он был намного толще и длиннее, чем член Криса. Намного больше и длиннее того, что Бет смогла бы принять. Намного толще и длиннее того, что любая девушка, если она не порноактриса, могла бы принять. Бет дернулась назад в своих оковах, не обращая внимания на боль и на то, что запястья стали скользкими от крови. Закричала, забилась, и тут у самого уха прозвучало: «Тихо. Тихо, — призрачный голос скользнул к другому уху. — Ты же не хочешь, чтобы мы тебя порвали?» Бет испуганно замотала головой, задышала часто, пытаясь осознать, что с ней вот-вот произойдет, как-то подготовиться к этому. Головка дилдо скользнула внутрь — и этого уже было слишком много, так что на глазах Бет выступили слезы. «Ты справишься», — снова тот же голос, ни мужской, ни женский, ни призрачный, ни реальный. Дилдо медленно скользил внутрь, все тело Бет, замершее в позе покорности и подчинения, дрожало. Она попыталась выгнуться навстречу, сделать проникновение более комфортным — и в ту же секунду наручники расстегнулись и упали, а Бет оказалась на лопатках, с ногами, по-прежнему разведенными распоркой. Ремешок кляпа щелкнул, шарик выскочил изо рта, и Бет благодарно втянула в легкие воздух. — Бет, ты… — голос Криса утонул в стоне, а Бет сосредоточилась только на том, чтобы принять игрушку, распирающую ее изнутри. Казалось, будто ее рвет на части, настолько больно это было. Мягкие прикосновения к телу, остро-неприятные, но все равно возбуждающие подергивания прищепок отвлекали, как и тихое «Умница, умница», которое звучало вокруг. Бет пошире расставила ноги. Она чувствовала себя такой заполненной, как никогда раньше, такой беспомощной и уязвимой. Бет потеряла счет времени, чувствовала только, как дилдо скользит внутрь все глубже и глубже с каждым мгновением. Почувствовав, что больше не сможет, ни за что, даже если умрет ради этого, она подняла голову, чтобы взглянуть вперед и едва не расплакалась: дилдо был внутри почти целиком. «Ну, вот и все». Кто-то призрачный погладил ее по волосам, и Бет всхлипнула. Болезненная заполненность постепенно становилась привычной, ощутимой только в те моменты, когда бедра Бет дергались или дрожали в ответ на невидимые прикосновения к промежности. Бет глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. В ту же секунду дилдо внутри завибрировал, и Бет моментально скрутило оргазмом, неожиданным, невыносимо ярким, болезненным из-за того, что до предела растянутые внутренние стенки сжимались еще сильнее вокруг дилдо. Тело сотрясали судороги, одна за другой, Бет было и хорошо, и больно, и безразлично все вокруг от усталости и страха. — Все. Хватит, хватит. «Ну что ты, детка. Мы только начали». И Бет закричала. Конечно, никто не собирался вытаскивать из нее дилдо, и Бет снова пришлось смиряться и терпеть сначала боль, а потом изматывающее, насильственное удовольствие, которым тело отзывалось на вибрацию и пальцы, которые ласкали клитор, соски и задницу. Она потеряла счет тому, сколько раз кончила. В какой-то момент это перестало быть важным, Бет просто дрейфовала в каком-то безвременье, сплошь состоящем из боли, бессилия и удовольствия, которое выкручивает мышцы, не дает думать. А потом пришло онемение, а потом — осталось только жажда, и Бет только краем сознания понимала, что заполошно просит еще, просит не останавливаться, просит дать ей больше. Наверное, если бы в этот момент она повредила себе что-то на самом деле — она бы даже не заметила этого, голодная до оргазма, как наркоман до дозы. Бет не знала, в какой момент потеряла сознание, но пришла в себя, лежа на боку. По ощущениям прошла вечность, но темнота за окном показывала, что эта бесконечная ночь все еще длится. Кто-то гладил ее бок, и Бет забилась, пытаясь отодвинуться, а затем услышала: — Тише, это я. Это Крис. — Крис. — Бет задрожала, одним слитным движением нырнула вперед и разрыдалась, чувствуя, как ее обнимают теплые руки, а также то, что ее больше ничто не сковывает. — Тише, все хорошо. Все закончилось. Бет плакала и никак не могла остановиться. — Пойдем отсюда. Пожалуйста, уйдем. Пожалуйста, Крис. — Конечно. Конечно. Давай, попробуй встать. Вот так, я держу тебя. — Крис обнял ее за плечи, потянул вверх и закричал, падая на пол. Бет распахнула глаза — Криса, будто гранитная плита, придавил к полу зеленый туман. Будь он проклят! Бет подбросило в воздух и уложило на Криса сверху, так что его член ткнулся в рот, а колени Бет оказались с обеих сторон лица Криса. «Не так быстро, — ехидно пропел голос прямо в ее голове. — Никто не должен уйти обиженным». Одна невидимая рука легла на шею Бет сзади, вторая — сжала нижнюю челюсть, заставляя открыть рот и заглотить почти до горла член Криса. Одновременно Бет ощутила, как ее бедра что-то вдавливает вниз, так что губы Криса касаются влажной щели между ее ног. «От сопротивления становится только хуже», — звенело смехом со всех сторон одновременно. В том, чтобы держать член Криса во рту, не было ничего неприятного. Он был теплым, слегка солоноватым от стекающей смазки, и Бет на пробу провела ртом вверх и вниз. Скользнула языком по стволу и по головке, пощекотала уздечку, чтобы понять, какие ее движения вызывают в теле Криса одобрительную дрожь. Бет мягко застонала, когда почувствовала на себе губы Криса и то, как его язык бережно касается чувствительного бугорка внутри. Кажется, в тот момент задрожали они оба, и продолжили, не думая уже ни о чем, только чувствуя друг друга и стремясь друг другу навстречу каждой клеточкой своих тел, желая доставить и получить удовольствие, умереть и родиться заново. В происходящем было столько нежности и доверия, что Бет на время забыла о том, где они находятся и почему вынуждены делать это. Забыла о хватке на холке, которая не давала поднять голову, забыла о зеленой дымке. Бет подавалась навстречу ласкам Криса и кончила, уже в который раз за эту бесконечную ночь, держа его член во рту. И это было прекрасно и удивительно — лучше, чем все, что она испытывала до этого. А потом они занимались любовью. На тех самых заранее расстеленных Крисом одеялах, забыв обо всем, кроме друг друга, среди разбросанных секс-игрушек, которые так хотели когда-то испробовать. Бет не могла оторвать взгляда от лица Криса, а он шептал ее имя и целовал так бережно, что внутри что-то плавилось, заставляя забыть о том, что происходило с ними в этой комнате, оставить позади страх и беспомощность. Словно та нежность, которая росла между Бет и Крисом с каждым вздохом, стоном, толчком и движением навстречу могла переплавить все на свете в надежный кокон из тепла и безопасности. — Я люблю тебя, Крис. — Я тоже люблю тебя, Бет. Они двигались навстречу друг другу, их измученные тела дрожали, но они из последних сил цеплялись друг за друга, когда перед глазами Бет в очередной раз вспыхнули звезды, а Крис, впервые за ночь достигая пика, выкрикнул ее имя. *** Проснулся Крис от жажды. Он попытался встать, но тут же поморщился от боли. Все тело ощущалось так, будто накануне он пробежал марафон: тяжелым, неповоротливым, усталым. Рядом кто-то заворочался. Крис открыл глаза и увидел Бет. — Бет? Что ты здесь делаешь? Родители не позволяли им ночевать вместе, слишком строгие и религиозные, чтобы принять то, что их дети могут иметь близкие отношения до свадьбы. Бет открыла сонные глаза, и в груди Криса что-то вспыхнуло от нежности. Бет оглядела его и нахмурилась. Затем обвела глазами комнату и недоуменно помотала головой. — Что я здесь делаю? Мы же вчера?.. Они встретились глазами и покраснели наверняка одновременно, вспомнив, чем собирались заняться вчера. Наверное, в конце концов они решили отказаться от этой затеи? Но как они оказались в комнате Криса? Крис покраснел еще удушливее, когда вспомнил, что ему снилось. Зеленый туман, он сам, прикованный к кресту, связанная по рукам и ногам Бет, принимающая огромную игрушку внутрь. Господи. Приснится же такое. Присмотревшись к Бет внимательнее, Крис вздрогнул. — Бет? — Что? — У тебя, — он замялся. По позвоночнику пополз страх. — У тебя в уголках рта следы. Как… синяки. Как от ремешка. Секунду Бет непонимающе нахмурилась, а потом на ее лице появился ужас. Она коснулась уголка рта пальцами, и тут же, вскрикнув, отдернула руку. На ее запястье ярко горели царапины и синяки. Крис в панике сел, задрал майку — и почти не удивился, когда увидел на торсе следы от веревок, а на запястьях — такие же синяки, как у Бет. Некоторое время они молчали, даже не смотрели друг на друга. Сил встать тоже не было. Наконец Крис произнес: — Знаешь. Если все это было взаправду. То, — он посмотрел на отрешенное лицо Бет. — Я думаю, вряд ли осталось что-то, чего мы еще не пробовали. Ну, то есть, мы же пошли в тот особняк, чтобы попробовать что-то новое. Я не думаю, что в этом мире осталось что-то, чем нас можно удивить теперь. Некоторое время Бет молчит, задумчиво поглаживая расцарапанное запястье. А затем улыбается, и в ее глазах мелькает то же выражение, что и в особняке, когда она увидела наполненный игрушками ящик. — Я думаю, что есть, Крис, — в ее улыбке появилось лукавство. — Но на этот раз — только мы вдвоем.