Между реальностями

Он боялся не уснуть. Каждая ночь оставляла свой тёмный след в его душе. Это продолжалось уже несколько лет. Как только милая сестрёнка с рыжими, как маленькое пламя, волосами погибла, её яркие детские глазки уже не смотрели на него с тем восторгом, когда звучал ответ на сотый вопрос за день. Ведь все дети такие любознательные, и он обожал сидеть с ней за игрушками, придумывать новые и новые истории только для того, чтобы маленькой принцессе было не скучно. Родители проводили всё время на работе и воспитание малышки легло на плечи старшего брата. Но он не жаловался, ни разу за пять лет. Если бы разыгрывали приз за лучшего брата, то безоговорочно он достался бы именно этому молодому человеку, который вкладывал душу в воспитание ребёнка. В свои девятнадцать он ни разу не встречался с девушкой, не был в клубах, не уезжал никуда дольше, чем на два дня. А всё потому, что каждый день, каждый чудовищно счастливый день он спешил к сестрёнке, которой страшно оставаться с няней. То утро все в семье предпочитают больше не вспоминать, кроме него. Каким образом за маленькой девочкой не смогли уследить в детском саду на прогулке? Как она смогла выбежать на дорогу в один из немногих дней, когда у братика появилась возможность самому её забрать? Почему это белое Рено не притормозило перед пешеходным переходом? Ещё море вопросов поселилось в голове. Он помнит до сих пор ужас в её голубых глазках, когда машина была в паре сантиметров. Она смотрела на братика даже тогда, когда пролетела несколько метров, и сломанной куклой упала на дорогу. Врачи сказали, что смерть наступила мгновенно, слишком быстро ехала машина. Но тот взгляд он не забудет никогда. Она теперь приходит к нему во снах, во взглядах прохожих, в фотографиях. С того поистине рокового дня милый блондинистый парень закрылся в себе. Он перестал разговаривать. Никакие походы к врачу не смогли это изменить. Больше ни одного слова, никому. Всё невысказанное останется в глубине души для малышки, которая уже никогда ничего не услышит. Родители стали ещё меньше появляться дома. Отец пропадает на работе сутками, иногда возвращается с потерянным галстуком, запахом женских духов и очевидными синяками на шее. Мать вечно в разъездах. Вот только он каждый раз видел, что в чемодан летели не офисные рубашки, а платья с огромным вырезом и ничего не скрывающей длинной, купальники, колготы, в которых стыдно было выйти даже на трассу, побрякушки и кучи нижнего белья, купленного в фирменных магазинах. Поэтому почти всё время он был дома один. Все фотографии были убраны в ящик. Родители не хотели думать, что потеряли. И только в его комнате над столом висели счастливые фотографии, разные билеты из кинотеатров, её вырезки из журналов. На кровати лежал старенький потрёпанный мишка, который, казалось, спустя столько лет хранил её запах. Он помнил, что подарил его сестрёнке на день рождения. Она была так счастлива, что не выпускала игрушку из рук до самой смерти, наверное, поэтому за ушком было маленькое почерневшее пятно. И вот опять он вспоминает этот день перед сном. Громкая музыка не может заглушить мыслей, и уж тем более не справляется с болью. Опять один в огромной квартире. Вокруг темнота, только мигает индикатор на телефоне, сообщающий, что остался ещё один друг, который готов тянуть его из этой ямы отчаяния. Шторы не дают проникнуть и капле света от уличного фонаря. Он боится смотреть на часы, ведь как только наступит это время, всё только начнётся, но уже пора уснуть. Завтра опять ненавистные пары, две из которых он планирует проспать, ведь вряд ли выспится сегодня. Родители не давали забрать документы, как он не убеждал. Единственное, чего хотелось, - это уже полноценно работать дома и никуда не выходить. Но этим людям невозможно доказать, что диплом не даст ничего, просто бумажка, которую можно выкинуть. Он уже давно пишет программы, денег хватало, но пока он не мог уехать. Только пока не мог. Плейлист уже закончился. В наушниках тоже снова тишина. Страх небольшими волнами начал накатывать. Сердце ускорило ритм. Опять он не смог уснуть до конца последнего трека, и опять сейчас начнётся Это. Он зажмурил глаза и приказал себе не двигаться. Он надеялся, что Это подумает, что он спит. Ведь когда сон действительно уносил в спасительную даль, он ничего не было. Парень проверял, оставляя диктофон на столе и прослушивая запись утром. Но в этот раз Оно пришло. В комнате малышки послышались шаги маленьких ножек по полу. Её комнату закрыли на ключ сразу после того дня. Родители решили ничего не трогать только в той самой комнатке с персиковыми стенами, пушистым ковром, мягкой кроваткой и горой игрушек. И снова шажки. Они никогда не выходили за пределы тех стен, но слышно было хорошо, слишком хорошо. И вот, всё как по сценарию: Это стучит в дверь и просит не злиться и выпустить её поиграть, она всё поняла и больше не будет проказничать. Потом снова стуки в дверь маленькими ручками, будто это действительно маленькая девочка, которой больше нет. Стук усиливается, и уже можно было бы сказать, что стучит подросток лет шестнадцати. Становится всё громче и сильнее с каждым новым ударом. Он знал, что Это само не откроет дверь и не сможет выйти. Так было всегда после её смерти. Он лежит совсем неподвижно, в висках пульсирует, руки зажаты в кулаки так, что ногти впились в плоть. Но боль немного отрезвляет, заставляет чувствовать реальность и понимать, что ни за что нельзя двигаться, или Это позовёт его. Так уже было, когда-то в самом начале этого кошмара. Сразу не верилось, парень порывался встать и пойти туда, но понимание, что это ложь, заставляла лежать и не двигаться. В ту первую ночь, когда Это поселилось в соседней комнате, он ещё не знал, что не стоит двигаться и тогда совсем скоро снова наступит рассвет и станет тихо. Даже после беззвучного поворота на другой бок оно начинало говорить с ним. Это звало к себе, просило открыть дверь, поиграть. И всё голосом его маленькой принцессы. До сих пор он не понимает, как смог сдержать себя и не пойти туда. Наверное, тогда ещё он был силён, был способен продолжать жить. Пока Это то говорило голосом его сестрёнки, то пыталось уничтожить дверь, он думал: для чего остался жив? Это не она должна была умереть. Тогда бы родители были такими, как раньше: мать не стала бы шлюхой, отец не ходил бы по таким, а его «огонёк» был бы жив. Почему-то сегодня эти мысли были назойливее, чем обычно. Кажется, он не выдерживает, сдаётся. За стеной Это уже не бьёт по двери, Оно словно чувствует, какие мысли бродят в голове, и начало напевать песенку, под которую принцесса любила танцевать. Уже слышатся шажки, которые подходят под ритм танца. Он снова и снова повторяет себе, что надо не двигаться. Одно движение, и всё наконец сломается. Безумная улыбка появляется на красивом лице. А что, если больше не бороться? Что будет? В голову приходил только один ответ: станет легче, - а он так долго этого ждал. Уже два года он ждёт, что чувства вернуться, что уйдёт отчаяние. Ни алкоголь, ни сигареты не спасали. Да, если он был пьян, то засыпал, но просыпался как по будильнику каждый раз в то время, когда просыпалось Это. И только настоящий сон, который приходил в трезвые моменты, мог на одну ночь унести от этого ада. Оно стало затихать. Неужели опять рассвет? Опять день, который ни к чему не приведёт. Ему уже ничего не надо. Той, кто смогла бы спасти, уже нет. В этот раз он решил положить-таки всему конец. Встать с кровати было сложно, ещё одна ночь без сна давала о себе знать. Голова кружилась похлеще, чем после самого безумного алкоголя. И пусть вокруг было ещё темно, он знал, что Оно больше сегодня не проснётся. Опираясь на стену парнишка, который когда-то был мечтой многих девушек, пробирается к выключателю. «Щёлк», и свет резко слепит глаза. Он дрожит, и непонятно от холода или от страха. Но всё решено. Сделав глубокий вдох, парень направился в ванную. Маленькими шагами, всё ещё время от времени опираясь на стену, он дошёл. После такого количества ночей с Этим появился страх открывать двери - вдруг за ней что-то есть кроме привычных и объяснимых вещей. И снова вдох, юноша открывает дверь и резко включает свет. Да, всё хорошо, никого нет, только он сам и бесполезные мысли, которые уже ничего не изменят. Глубоко в душе уже всё решено. Сделав рывок, парень дошёл до раковины и смог опереться. Подняв тяжёлый взгляд в зеркало, он увидел лишь осунувшееся лицо и растрёпанные волосы. От былой улыбки не осталось и следа. Больше никто не смотрит на него с восторгом и желанием познакомиться. Люди всё больше стали обходить странного парня стороной. И только один человек ещё рядом. Будет жаль оставлять его, того, кто верит, что он выберется. Родителям уже давно плевать. Рука тянется к навесному шкафу. Он пользуется электронной бритвой, но где-то там лежат лезвия. Мать когда-то давно купила их, наконец-то пригодятся. Пока вззгляд проживал самого себя в отражении, рука нащупала пластиковую упаковку. Разорвав её, он оставил только то, что подарит облегчение. Такая тонкая, но может разорвать эту никчёмную жизнь. Последний рывок, он смог дойти до ванной, забраться туда и выдохнуть. Ну вот и всё, через пару минут всё будет хорошо. В голове снова тот отчаянный взгляд маленькой девочки, которая со своей смертью забрала его душу, а теперь заберёт и это никчёмное тело. Страшно. Страшнее, чем, когда Оно ходит по комнате и зовёт к себе. Но это единственный выход. Он сломался. Только что последняя ночь, когда Это приходило. Ничего, сейчас всё будет хорошо. Надо всего лишь сделать одно движение. Надо собрать оставшуюся смелость и сделать это. Он смог. Откинув голову на бортик, он чувствовал, как красная жидкость выливается из тела, которое становится таким лёгким, как пушинка, а глаза наоборот всё тяжелее. Уже невозможно держать их открытыми. В голове только образ маленькой девочки. Последний взмах ресницами, и тут открывается ванная. В комнату залетает мать, а за её спиной подросшая принцесса. И она говорит! Это невозможно! Но последнее, что он слышит – это слова его милой маленькой сестрёнки, которой больше нет: - Мама! Что с братиком?