Nemo sine vitiis est

      — Рэйзор не понимает, — неожиданно тихо произнес Рэйзор, сидя в кабинете Лизы. Он уперся ладонями в колени и опустил голову. — Почему Беннет есть такие шрамы? Шрамы не должны быть такими. Они… ровные.       Лиза вздохнула, смотря на Рэйзора. Она думала, как ей лучше поступить и объяснить, откуда на самом деле у Беннета столь ровные шрамы, а точнее порезы на руках. Откровенно говоря, она была очень удивлена тому, что Рэйзор не только обратил на них внимание, но и понял, что это что-то плохое. Лиза знала, что он начинал говорить о себе в третьем лице, когда чего-то боялся.       — Рэйзор видел такое раньше. У девочки. Она умерла. Повесила. Себя. Хорошая была. Кормила Рэйзора как Беннет. Рэйзор ее нашел и отнес людям.       Рэйзор сжал ткань своих камуфляжных штанов, а Лиза охнула и закусила губу. Она слышала об этой истории, но не знала, что тем, кто нашел самоубийцу, был именно Рэйзор. Теперь она растерялась еще больше. Ей было просто необходимо посоветоваться с Джинн, но та сейчас была на очередном задании, которое можно было бы с легкостью передать искателю приключений даже не слишком высокого ранга.       — Я совсем забыла, — неловко улыбнувшись, Лиза встала из-за стола, схватила первую попавшуюся книгу, — мне нужно её срочно доставить… М-м-м… В Спрингвейл.       И после этих слов, всегда уверенная и знающая как поступить Лиза, быстро вышла из кабинета и выдохнула, закрыв за собой дверь. Она решила найти Джинн. Легко объяснять, почему книги должны быть возвращены вовремя, ещё легче ударить молнией очередного забулдыгу, который вместо оценки боевых навыков Джинн предпочитает обсуждать её задницу. Но как объяснить волку, чья жизнь — борьба за выживание, тот факт, что кто-то добровольно ранит себя. Как при этом не ранить еще сильнее Беннета, раскрыв мотивы его поведения Рэйзору. Тот ведь уверял Барбару, которая обо всем и рассказала действующему Магистру, что это все глупости и ничего серьезного с ним не происходит. Но если бы это действительно были глупости, прятал бы он так тщательно свои порезы под перчатками и шортами, запрещал бы их обрабатывать?       Впрочем долго сидеть в одиночестве Рэйзору не пришлось. Кто бы мог подумать, что даже сам Король Мондштадта будет приносить задержанную книгу лично. Лиза крайне гордилась тем, что смогла из-под самого носа отца Дилюка выкупить единственную в своём роде рукопись, где была подробно описана технология изготовления ледяного вина из самых разных сортов винограда. Каждое описание содержало несколько страниц отзывов дегустаторов со всего мира. Самые подробные принадлежали лицам с именами: Венти, Венди, Бенти, Ваш покорный бард и человеку, который взял себе псевдоним «Архонт Ветра», видимо, в честь Барбатоса. И вот теперь, когда Дилюк все же решил освоить его производство, ему, владельцу самой большой домашней библиотеки Мондштадта, пришлось заводить карточку читателя в библиотеке.       Когда дверь открылась, Рэйзор, не поднимая головы, принюхался.       — Полуночный герой, — а потом он все же повернул голову. — Чёрный и красный… Холодный и горячий. Ты Дилюк?       Дилюк положил книгу на стол, сел в кресло и закинул ногу на ногу, задумчиво потирая подбородок. То, для доказательства чего Кэйя приложил столько усилий, этот парень выяснил за секунды. С ним стоило быть осторожнее. Неприятно, когда с тебя так просто сдирают маску анонимности, даже не подозревая этого.       — Здравствуй, мальчик-волк. Ты умеешь читать? — последнее было сказано вовсе не в попытке оскорбить Рэйзора. Дилюку действительно это было интересно.       — Нет, но я учил буквы вместе с шумной красной девочкой. Она взрывала рыбу. Потом приходила Джинн. Мы учили буквы.       Дилюк, спрятав лицо за прядями волос, едва заметно улыбнулся, представляя, как Джинн пытается управиться с непоследливой Кли и этим странным парнем. С тех пор, как он решил принимать больше участия в жизни города*, его внимание и правда стали привлекать такие интересные и в некотором роде даже милые мелочи.       — Хочешь взять уроки у Лизы?       — Нет. Да. Можно? — Рэйзор выпрямился почесал затылок. Не то, чтобы ему это было очень нужно, но Беннет однажды читал ему очень интересный рассказ. Им редко удается побыть вместе долго, поэтому каждый раз он прерывался на самом интересном месте. И даже сейчас Рэйзор не знал, чем все закончится. Хотелось прочитать самому. Да и старые волки говорят, что ему быть следующим вожаком. И недавно Рэйзор начал вдруг осознавать, что для этого ему нужно будет изучить очень много всего, чего старейшины пересказать не смогут.       — Она довольно ленива, но любит тех, кто стремится к знаниям, — Дилюк снял перчатки и вздохнул. Раньше он давно бы ушел, но сейчас в его планах как раз было знакомство со всеми обладателями глаза Бога в Мондштадте, а этот паренек был как раз одним из них. — И все же, почему ты тут?       — В груди кусается за Беннета, — Рэйзор нахмурился и тоже потер подбородок, почти копируя позу Дилюка, когда тот только сел в кресло. Это было что-то из попыток мимикрии с обычными жителями, которому начали обучать Рэйзора. А после этого он рассказал все, что до этого говорил Лизе. Под конец его речь становилась все медленнее и прерывистее. Долгие разговоры давались Рэйзору с большим трудом.       — Беннет это тот невезучий мальчик?       Рэйзор кивнул, а Дилюк встал и вновь надел перчатки, скрывая покрытые мозолями от долгих тренировок с мечом руки.       — Для начала, никому больше об этом не рассказывай. Его это только расстроит. Пойдем, покажешь мне, где он живет.       Они оба не были разговорчивыми, поэтому всю дорогу шли молча. Рэйзор просто с интересом рассматривал местность, так как обычно он был занят попытками вникнуть в то, что говорил Беннет. Дилюк же думал о том, что паренек может стать ему отличным помощником в изучении лесов, даже тех, которые были ему неподвластны. Впрочем, сосредоточиться на этих мыслях было сложно. В голову лезли воспоминания о том, как он заставлял себя тренировать до потери сознания каждый раз, когда ему казалось, что он в чем-то дал слабину. Справить с этим было крайне сложно и даже сейчас он иногда возвращался к этому. Кэйя, бывающий теперь на Винокурне намного чаще, сначала делал комплименты его упорству. Однако потом, когда Дилюк в один момент просто решил, что больше не хочет тайн, рассказал настоящую причину, почему он иногда настолько сильно тренируется и показал он и затертые до крови руки и ступни, которые до этого прятал. После этого Кэйя установил на тренировки строгий временной регламент, и когда время выходило, порой силой заставлял Дилюка принять горячую ванную, лично поливая его водой и наливая разные масла. Сначала это раздражало так, что Дилюк даже срывался, но рядом с водой с Кэйей спорить очень сложно. Он умеет охлаждать пыл. Конечно, в борьбе с собой, полагаться исключительно на кого-то неправильно, но с опорой ведь всегда легче делать первые, да и последующие шаги.       — Пришли, — сказал Рэйзор, когда они оказались возле деревянной двери, коих в Мондштадте очень много. — Раньше он жил с папами. Теперь тут.       — Спасибо. Не мог бы немного подождать снаружи, пожалуйста?       Дилюк постучался, а Рэйзор кивнул.       — Хорошо. Я слушать ваш разговор тут.       — Ты услышишь? — удивленно спросил Дилюк. За дверью послышался удар, тихие проклятия, а затем приветливое «иду-иду».       — Да.       — Ладно, тогда тоже заходи.       Дверь открылась и Беннет широко раскрыл рот, а потом начал задыхаться от переизбытка чувств.       — Я… господин Дилюк… я что-то сломал, когда проходил мимо Доли Ангелов? Нет, точно, я недавно был недалеко от Винокурни. Из-за меня прокисло вино? Я вам обязательно все возмещу, не сразу, но возмещу. Мне последнее время везет, я два раза нашел в сундуках по десять моры. Рэйзор?..       Своего друга Беннет заметил не сразу. А потом вдруг определил, куда тот так внимательно смотрит, и неловко усмехнулся, потирая запястья.       — Сказал же, забудь. Не стоило нам тогда купаться, больше не будем.       — Вообще-то, я по поводу этого и пришел, — сказал Дилюк, вздохнув. Этот Беннет выглядел одновременно таким добрым и неловким, а в голову приходило только слово «зашуганный». Хотя назвать Беннета так вслух как-то язык не поворачивался, слишком он уж старался сделать вид, что это не так.       После этой фразы Беннет густо покраснел и опустил голову, исподлобья поглядывая на Рэйзора. Говорить он стал тише.       — Я же говорил. Не нужно было писать туда, где мы купались, наверняка это привело к куче проблем. Еще и голышом. Мы кого-то напугали?       — Течение все снесет, — Рэйзор пожал плечам. — И как еще купаться?       Дилюк потер пальцами переносицу. Он был готов шагнуть в дом, но его останавливало то, что делать такое без приглашения было бы крайне невоспитанно.       — Нет, — как можно спокойнее произнес Дилюк. — Я про те шрамы.       — Я этого не делаю, — растерянно ответил Беннет первое, что пришло в голову. В его взгляде появился проблеск испуга, какой бывает у воров, когда срабатывает сигнализация.       — Тогда покажи свои руки.       — Не могу. Я… я… э-э-э, поранил их, когда готовил, и сейчас мне нельзя снимать компресс.       — Но на них нет компресса.       Пока они продолжали препираться, Рэйзор просто одним ловким движением приблизился и стянул с Беннета перчатку, обнажая руку, покртытую не только многочисленными неаккуратными шрамами, большинство которых было следствием кулинарных исканий Беннета, но идеально ровными линиями, некоторые из которых вновь начали кровить, а значит были совсем свежими. Кроме того, были изрезаны и подушечки пальцев, видимо от неудачных попыток удержать лезвие. Рэйзор поднес его руку к собственному лицу и несколько раз лизнул самые свежие раны. В каждом движении были заметны забота и переживание. Беннет же стоял совершенно растерянный и почти плакал, привлекая внимание зевак еще больше.       — Пожалуйста, не выгоняйте меня из Гильдии. Отряд Бенни не самый успешный, но я очень стараюсь.       Дилюк снова потер переносицу. Как Лиза мечтала о помощи Джинн, так и он впервые за много лет подумал мысль, которая шокировала его самого. «вот бы Кэйя был тут», — пронеслось в голове Дилюка. Он бы точно смог подобрать нужные слова и как-то приободрить парнишку. И знал бы что делать с тем, что Рэйзор так и продолжал вылизывать запястье Беннета.       — Может, мы войдем? — все же решил напроситься он, понимая, что жители уже не просто кидают на них взгляды, а останавливаются, чтобы понаблюдать за развитием событий.       В комнате было довольно темно и пыльно. Задернутые занавески пропускали немного света, но этого было явно мало. Лампа была разбита. Дилюк первым делом распахнул окно, в него сразу же влетел огромный шершень и направился прямиком к Беннету, но был ловко перехвачен Рэйзором. Еще немного, и пришлось бы бежать к Барбаре, чтобы она лечила укус.       — Так вот, — от греха подальше, Дилюк все же решил прикрыть окно, — никто не собирается тебя выгонять. Мы хотим тебе помочь.       Дилюк уловил встревоженный взгляд Рэйзора, направленный на него. Он ведь так и не понял, откуда появляются такие ровные шрамы. Но Дилюк не хотел говорить сам. Не только от того, что сообщать такое было тяжело, особенно если учесть тот факт, что он не мог предугадать реакцию Рэйзора, но и потому, что он считал: это должен быть их разговор. Внутренним чутьем Дилюк понимал, что сейчас он должен сказать какую-то важную мысль, дать пищу для глубоких размышлений, но правда была в том, что он совершенно не знал, что нужно говорить в подобных ситуациях. Любые слова казались высокопарными, но пустыми по своей сути. Сделать же какой-то отеческий жест или обнять Дилюк просто не мог себя заставить. Несмотря на прогресс, теплое общение с людьми все еще давалось ему с трудом, а сейчас он еще и истратил большую часть своих социальных ресурсов и очень хотел уединиться в своем кабинете.       — Я верю в тебя. И верю в этого мальчика-волка. Наберись смелости и дай ему узнать все от тебя, раз уж попался.       Дилюк собирался уйти, но почувствовал, как его неуверенно схватили за самый край рукава.       — Пожалуйста, — прошептал Беннет, — останьтесь, — а потом он вдруг разжал пальцы. Извините меня, пожалуйста, господин Дилюк, я не имею права вас задерживать.       — Зачем ты хочешь, чтобы я остался?       — Я не знаю даже, как мне начать. Я даже… я не был уверен, что это что-то плохое, а потом Барбара, она начала плакать. И Магистр была так обеспокоена. Я обещал им перестать, но я просто… у меня не получается перестать.       Рэйзор понимал все меньше, от чего начинал больше беспокоиться. Краем глаз Дилюк заметил, что он становится настороженным, съеживается и дергает носом. Дальше откладывать было уже нельзя.       — Он сам себя режет, — сказал Дилюк, смотря в глаза Беннета. Тот все еще пытался изобразить некое подобное оптимизма, но с дрожью во всем теле и влажными глазами это выходило плохо. — В качестве наказания ли, или чтобы выместить какие-то чувства, но я вижу, что старые шрамы совсем тонкие, эти же будут сильнее. А что дальше?       Беннет не выдержал и отвел взгляд. Однако неизвестно, было ли это правильным решением, потому что он сразу же столкнулся взглядом с Рэйзором. Тот выглядел совсем запутавшимся.       — Я не понимаю, — пробормотал он. — Беннет делает что-то плохое для себя?       Рэйзор посмотрел на Дилюка, а тот кивнул.       — Все делают плохо для Беннета. Почему Беннет тоже делает плохо для себя?       Беннет шмыгнул носом и вытер глаза тыльной стороной ладони.       — Это неправда, у меня много друзей. Никто не делает мне плохо, это я всем все порчу. Постоянно то торнадо вызываю, то ливень. В лучшем случае. К этому я привык, но это все равно… тяжело, — Беннет опустился на колени и сразу вскрикнул, потому что именно в этом месте он поставил мышеловку, к счастью она была уже такой старой, что механизм работал и не в половину силы. Даже не пытаясь ее снять, он уже просто лег на пол и закрыл глаза. — А эта боль. Сначала я делал это, когда страдал кто-то из моего отряда. Это была моя вина, и я должен был понести наказание, но они отказывались брать деньги или мою помощь, например, по дому. Но эта вина. Ее было так много. Они ведь страдали из-за меня. А потом, потом мне начало это нравиться. Я знал, когда мне будет больно и насколько сильно. Я очень быстро вычислил, от какого нажима какая боль. Это не как с внезапно летящим камнем. Но что самое приятное…       Беннет прижал колени к животу и мышеловка свалилась сама. Дилюк тихо ушел в тот самый момент, когда Беннет перестал концентрировать на нем внимание. Перед эти он лишь тихо сказал Рэйзору, что будет в таверне и поможет по первой просьбе. В отличие от Джинн, он понимал, что решать личные проблемы каждого жителя слишком изматывающе. Да и только начав разбираться с собственными проблемами, он не был уверен, что сможет пройти еще и через то, через что проходит этот паренек. Нет, конечно, если бы тот был совсем один, Дилюк его бы не оставил, но Беннет был не один. Рэйзору было очень тяжело его понять, но было то, что он знал очень хорошо: во-первых, Беннет хороший и ему нравится, когда Беннет гладит его по голове, во-вторых, Беннет себя обижает, а обижать кого-то, кто хороший, плохо, в-третьих, Беннета нужно защищать. Повинуясь последнему, Рэйзор приблизился к нему и сел рядом, закрывая почему-то от окна и небольшого зеркала, а точнее его оставшегося осколка.       Беннет рвано выдохнул, а потом глубоко вдохнул и почувствовал себя немного спокойнее. Рэйзор как всегда пах волчьими ягодами, потом и собаками. Запах специфический, но не резкий, как после долгих занятий. Он вызывал только приятные ассоциации. И вдруг от этого стало еще больнее. Беннет схватился за кофту в области сердца и почувствовал, как долго сдерживаемые слезы покатились по щекам. Рэйзор тоже ощутил влагу на своем лице, но не придал этому значения. Если организм выделяет жидкость, значит ему так надо. До тех пор, пока жидкость не становится красной. И все же Беннет решился продолжить. Он знал, что смысл первой части его признания утратит половину своей силы, если он не произнесет вторую.       — Самое приятное то, что я могу знать, умру я или нет. Умереть на миссии это, конечно, очень большая удача и прекрасное завершение жизни любого искателя приключений. Но правда в том, что это неправда. Я устал постоянно ждать свою смерть. Мне хочется еще пожить, хочется пробовать вкусную еду, хочется гулять с тобой и другими друзьями, хочется влюбиться и поцеловаться, хочется наконец-то найти сундук с хотя бы сотней моры. А когда я это делаю, я знаю, что я сам могу выбрать, умереть мне сегодня или нет. Я наконец-то нашел, как я могу контролировать свою судьбу.       Беннет кое-как открыл глаза с слипшимися от слез ресницами и удивленно уставился на Рэйзора, который сейчас был совсем близко и, о Архонты, попытался лизнуть его губы. И он сделал это вполне успешно, ведь Беннет так растерялся, что даже не успел ничего возразить.       — Я поцеловал Беннета. Теперь я найти для Беннета сундук с монетами. Смерть. Боль. Чувствую. Не хочу.       Беннет приподнялся и в этот момент на то место, где он лежал, с полки упала книга. Она бы сильно ударила по голове. Он даже рефлекторно потер затылок, а потом приподнял уголки губ. Уж что, а быстро оправляться от истерик он привык, хотя, признать, сейчас и чувствовал себя совершенно опустошенным. Ему много о чем нужно было подумать, но это могло подождать. Взглядом он окинул комнату и, не найдя Дилюка, даже облегченно выдохнул. Так было лучше.       — Нет, Рэйзор, ты не можешь просто так взять и поцеловать меня. Чтобы целовать кого-то, его надо любить.       — Я люблю тебя. Как в рассказе.       Беннет слегка покраснел, а потом тихонько засмеялся и встал на ноги, отряхиваясь.       — Нет, ты не понимаешь. Это другое… Это, когда… — Беннет задумался, но у него совсем не получалось сформулировать, что же такое любовь. Все объяснения и правда походили на их общение. И вот тут действительно не хватало Кэйи, который мог бы рассказать сотни теорий любви, но вы бы никогда так и не догадались, какой именно придерживается он.       — Не нравится. Беннету больно, — Рэйзор тоже встал и взял руку Беннета, разглядывая порезы. В первые три раза тот руку отдергивал, но в конечном счёте позволил Рэйзору рассмотреть их внимательнее.       — Я думаю, что тебе пора возвращаться в лес, ты и так провёл тут очень много времени. Твоя семья не будет переживать, что тебя так долго нет? — все же пробормотал Беннет спустя какое-то время полного молчания.       — Лупикал сильные. Беннет невезучий. Надо остаться. Надо защитить тебя, — Рэйзор нахмурился и задумался. — От тебя.