Field flowers.

Легкие лучи блеклыми каплями падают на балконы и крыши домов, медленно забираясь в окна. Высокие деревья плавно качаются под легкой трелью летних птиц и прохладное утро с изяществом опускается на Пусан. Солнце сегодня необычайно хрупкое и такое слабое, как и его владелец. Юноша стоит на балконе, наблюдая за восходом; ясность его глаз гаснет, покрывшись дымкой задумчивости. Лишь золотая кожа переливалась в лучах, нежно ласкаемая бледными лучами. Солнце озаряет всё вокруг, большой горячий шар катиться по небу дальше. Оно уже давно перестало ложится спать, всё любуясь на Луну, которая выходит на ясном небе всё чаще и светит — бело и бледно. Таинственно и медленно раскатываясь в ночной тишине, Луна мягко пленит солнечные глаза, изящно опутывает сердце и душит. Душит своими алебастровыми лучами, своим холодом в светлых глазах и неясной теплотой где-то глубоко внутри. Хосок выбрасывает окурок сигареты и негромко кашляет, поправив светлые одеяния. Он наблюдает, как та слетает порохом прямо на землю, а ветер учтиво сдувает её в мусорное ведро. Чимин возмущенно выдыхает, когда опускается рядом с Хосоком. Он тянет его за светлую кофту и недовольно бурчит: — Хо, долго ты ещё так будешь хандрить и портить мой газон? — Пак Чимин поправляет на себе рубашку болотного цвета и поворачивается к нему, оперевшись рукой на ржавые перила. В тишине утра лишь чиминовы изумрудные глаза сосредоточенно бегали по Хосоку. Тот грустно вздыхает и поднимает взгляд на небо, которое с каждой минутой наливается ярко-голубым. — Не знаю… — Чон прячет янтарные слёзы меж длинных пальцев. — Я… мне нужно время, прости… Я не буду больше портить твой газон. — Солнце давит на глаза, стерев слёзы. Чимин, владелец всей Пусанской зелени, хлопает его по плечу и обнимает, поглаживая по волосам. Хосок хватается за его плечи и пытается успокоится. Внутри всё рвётся и пульсирует, душа болезненно сжимается, не в состоянии остановить это. Хосок хочет прекратить, перестать чувствовать.  Убежать, закрыться в старом чулане, как в детстве. Солнце над их головами продолжает светить. От Чимина пахнет свежескошенной травой и недавно выпитым зеленым чаем, соленым шоколадом. Хосок, спустя время отстраняется от него и лишь улыбается Паку. — Спасибо. Сможешь заварить мне Желтый чай? Я сейчас зайду. — Чимин кивает. Хосок, вопреки словам, закуривает вторую и краем уха слышит звонок в дверь, а потом голоса его друзей. Голубоволосый Ким Тэхен и Ким Сокджин с блондинистыми волосами радостно зашли к нему в квартиру, говоря что-то о булочках из местной пекарни. Тэхен разбрасывал везде ракушки, будучи покровителем Пусанского моря. Хосок не ругал его за это, но иногда выбрасывал все до одной. Тэхен чаще всего просто забывал про них сразу же. Сокджин — золотая жила всех людей, ведущих своё хозяйство. О, его умение выращивать ягоды и овощи в огородах несравнимо ни с чем, как и его готовка. Хосок толком не успел подумать о Джине, как его легко трогают за плечи. — Хен? Ты в порядке? — Чонгуки стоит рядом, с его волос падают аккуратные полевые цветы разных-разных цветов. Его цветочная рубашка и штаны в тонкие полоски. Хосок тянет руки и треплет его по темным волосам. — Не сказал бы, что на всю сотню процентов. — юноша склонил голову, внимательно следя за Солнцем большими карими глазами с блестками полевых цветов. У Хосока кожа светло-желтая, кудрявые волосы в разные стороны как обычно не прыгают, словно промокли, прилипнув к вискам. Янтарные глаза прячутся от его зоркого взгляда, рассматривая вместо этого что-то за чонгуковой спиной. Возможно, он высматривает Чимина с любимой чашкой Хосока, или Тэхена с оранжевым чайником. Возможно, он высматривает Сокджина, который находит что-то забавное в их соседе снизу, Ким Намджуне. Он озабочен проблемами вокруг себя, чтобы не обращать внимания на свои. Чонгук хлопает глазками, а потом его окликают из квартиры. Он улыбается парню напротив своими розовыми губками-бантиками и удаляется, пока Хосок скидывает пепел дальше на газон Чимина. Хосок заинтересованно поглядывает вниз, пока Джун пытается напроситься к Солнцу, чтобы немного полюбоваться Джином. Когда же получает хриплый смех и солнечное «дверь всегда открыта», то сразу же благодарит, едва не выпав с балкона, правда, но через несколько минут Ким уже скидывает свои тапочки и здоровается со всеми, по итогу засмотревшись на Джина, который сам подошел к нему и завел тему о… Хосоку с балкона было не слышно. Чонгук, сидя на диване в компании Тэхена заинтересованно вплетал растения в свой венок, пока Тэхен улыбался ему и гладил младшего по макушке, массируя уставшие от улыбки губы. Лишь Чимин тоскливо посматривал в сторону Хосока, который сгорбился на балконе с тлеющей сигаретой в руке. Этот пепел, он… словно сыпался в солнечные глаза, утекая вместе с янтарными слезами.

***

Хосок, если честно, ничего не понял. Чимин ворвался к нему привычным ураганом, а Тэхен морским бризом. Ким тут же умчался куда-то наверх, а второй приказал полусонному Хосоку одеваться и бежать куда-то. Хо оглядывает крышу, на которую его посадили, при этом вручив ему кофе, потому что по словам Чимина он ничем не отличался от обычного овоща. Хосоковы волосы вились, мягко вертелись из-за ветра, теплыми оранжевыми прядями иногда закрывая глаза. Чон заправлял их за уши и с интересом вертел головой. Зачем он тут? Непонятно от слова вообще. Но, потом он оглядывает луну, ярко светящую на город, без каких-либо туч, лишь звездное небо — видимо, Намджун и Чимин постарались. Джун — владелец ночного неба. Наверное, он часто видит Луну? Хосок от этой мысли чувствует, как его сердце в тоске сжимается. Он тихо размышляет, почему он продолжает сидеть один на крыше, но терпеливо ждет, потому что ему так сказал Тэхен. Чтобы занять себя чем-то, Хосок стучит пальцами по стаканчику и думает о приятном. О Луне, например. О его наверняка теплых пальцах, о мягких черных глазах и светлых волосах. Хотя, они могут быть и темными. Хосок видел его всего несколько раз, но каждый из этих разов все тщательнее перебирал в мыслях, мечтая увидеть Луну еще раз. И за этим тоскливо влюбляется. Солнце и дальше бы продолжило загонять себя в угол, если бы тихое шарканье по бетонной крыше не вывело его из мыслей о прекрасном. Но только ради того, чтобы его увидеть.

***

Тэхен тихо выдыхает, прячась за крышей и смотря на Хосока, чтобы тот не дай бог не повернулся. Чонгук доплетает свой букет, пока Юнги восторженно следит за переплетение цветов в легком свечении. Солнце ждет его, поэтому Луна нетерпеливо переминается с ноги на ногу, наблюдая за работой Чонгука. Тэхен мягко поправлял темно-синие волосы, пока Юнги не поинтересовался: — Я… точно ничего не испорчу? — Тэхен усмехается, смотря тому в светлые глаза. — Ты — последний, кто может что-то испортить. Переживать нужно Хосоку, а не тебе. Юнги переживает. Пальцами сжимает свою кофту и ковыряется носком обуви в камнях крыши, а Гук радостно протягивает ему букетик. Юнги принимает, но внутри волнение и легкий мандраж всё растут. — Готово, хён. — Гуки улыбается, повернувшись к Тэхену. Тот улыбается, шепча: — Моя ты умничка, une fleur. — он чмокает его в макушку, когда прилетает Чимин и желает удачи. Мин улыбается им и старается дойти как можно тише. А когда встречается с удивленным взглядом и скользит по привычным светлым кудрям, улыбается, сжимая в руках букетик полевых цветов. Юнги ведь не раз виделся с ним и очень часто наблюдал издалека и вблизи. Луна стеснительный и меланхоличный, совершенная противоположность Солнцу. Но Тэхен нашел его быстро, они очень хорошо поладили и после Ким раскрыл почти всё о влюбленности Хосока. Юнги продолжил тайно наблюдать за ним, курящим на балконе. Хосок считал, что вместе они быть не смогут, а Юнги считал дни, когда наконец, соберётся с силами и мыслями. И вот, он стоит перед ним, смотря в удивленные глаза и может сказать пока лишь тихое «привет»

***

— Привет. — Хосок смотрит. Несколько секунд, не отрывая взгляда. Юнги вблизи еще красивее — его родинки на лице, веснушки и мягкие бледные губы. Голубые глаза, как небо сегодня утром — глубокие, насыщенные. Хосок кивает ему. И до него верно доходит, для кого Чимин тайком поставил второй стакан. Солнце подхватывает его и смотрит на присевшего рядом Мина. Тот хрипло смеётся, принимает стакан из хосоковых рук и улыбается. Этот момент отпечатывается в хосоковой памяти не хуже обычной фотографии. Они начинают говорить. Такие разговоры называются «обо всем и ни о чем». Хосок говорит; у него сердце бьется сильно-сильно, он волнуется, у него заплетается язык, но продолжает, вызвав у Луны улыбку и тихий смех, словно звон колокольчиков в синеве его волос. Юнги почти незаметно оказывается рядом. Хосок осторожно замолкает, не желая спугнуть его. Настораживается, а сердце ухает вниз в тот момент, когда Юнги скользит рукой по его щеке, мягко оглаживая. — Я сегодня хорошо постарался для Луны? — Хосок взглядом замечает ровный диск и почти неслышно хрипит в ответ: — Очень. Она сегодня особенно прекрасна. Юнги задумывается, нахмурив брови. — А что в ней такого особенного именно сегодня? — Хо улыбается, придвигается ближе. От него пахнет свежим кофе и апельсинами, от Юнги же — улуном и яблоками. — То, что сегодня луна гораздо ближе к моему сердцу. Юнги тянется вперед, тычется прохладным носом в ворот толстовки — замёрз в одних штанах и кофте. Чон тянет к нему руки и прижимает к своей груди сильнее. — У тебя так быстро бьется сердце. — пораженно шепчет Юн, отсранившись и заглядывая ему в лицо. В его расширившихся зрачках играют блики луны. — Я немного нервничаю, когда ты рядом, но я вроде справляюсь… Договорить не дают — Юнги завороженно тянется к его губам, затягивает в поцелуй, едва ощутимо двигаясь навстречу. Хосок мягко сплетает с ним пальцы и отдается своим чувствам и эмоциям. Когда они останавливаются, приближается рассвет. Рука Хосока гладит поясницу, в голове пусто от множества разговоров, губы зудят от постоянных поцелуев; пальцы Юнги в мягких кудрях, пока тот несмело интересуется: — Это… повлияет на наше будущее? — Хосок улыбается ему, задумчиво произнося: — Вся эта ночь была одной из самых лучших в моей жизни. Я хочу узнавать тебя дальше. Позволишь? — Юнги согласно кивает. А потом жители Пусана наблюдают еще не ушедшее солнце и короткий лунный полумесяц на других концах неба. Но они светят вместе. А расстаются на рассвете, сталкиваясь буквально каждой ночью. Желтый чай — апельсиновый чай с мандарином и листьями подсолнуха. Теперь зимой Солнце не отпускает Луну так надолго. Греет в своем доме перед камином, заботливо наливает чай с улуном, пока Юнги льнёт к нему котенком, улыбается тепло и нежно, держа пальцы крепко сжатыми вместе.